Рюи Блаз один. Он как бы погружен в созерцание небесного видения.

О, небо мне открылось наконец!

Блеснул мне новый свет, и жизнь передо мною

Впервые красотой сияет неземною —

Как будто светлый рай, что видим мы во сне.

Повсюду блеск и свет, горю я, как в огне!

Во мне, кругом, везде, все — тайна, упоенье,

И гордость, и экстаз, и сердца вдохновенье!

Все то, что может нас приблизить к божеству!

Какой-то дивный сон я вижу наяву.

Свершились самые безумные желанья:

Я — герцог! Я — министр! У ног моих Испанья!

И королева мне дарит любовь свою.

Я — выше короля, да, я над ним стою!

Мой ангел, пред тобой склоняю я колени —

И вознесен тобой превыше всех сравнений!

Как ангел с небеси, ты снизошла ко мне,

И я теперь живу в прекрасном звездном сне.

Нет, это был не сон, не греза, не поэма:

На голове ее сверкала диадема;

Я видел, на руке прекрасной был надет

Орлом Испании украшенный браслет...

О ангел прелести и чистоты лилейной,

Доверье сохраню твое благоговейно.

Ты любишь — и ничто не страшно мне теперь.

Тобою избран я; моим обетам верь.

Пред богом я клянусь и клятвы не нарушу:

Как женщине — тебе я отдаю всю душу,

Как королеву — чту тебя, как божество;

Я охраню тебя — не бойся ничего!

За несколько мгновений перед тем в дверь в глубине сцены вошел человек в широком плаще, в шляпе с серебряными галунами. Он медленно подходит к Рюи Блазу, не будучи им замечен, и в то мгновение, как Рюи Блаз, опьяненный восторгом и счастьем, подымает глаза к небу, неожиданно кладет ему руку на плечо. Рюи Блаз оборачивается, словно внезапно пробужденный. Человек сбрасывает плащ, и Рюи Блаз узнает дона Саллюстия. На доне Саллюстии ливрея огненного цвета с серебряными галунами, совсем такая же, как у пажа Рюи Блаза.