Мысли о смерти. Новый Завет говорит о вечности. Монашеская жизнь как встреча с Богом лицом к Лицу. О гефсиманской молитве как молитве за всего Адама. Христос сострадал всему миру и всем людям. Монашество как исполнение заповеди «Да любите друг друга». Преслушание Адама в корне всего древа человечества. Космическая любовь в нашей малой общине. Как достигнуть вечности. О должном христианском мышлении. Об искажении христианства. Об отказе в общении из-за календаря. Время – условие тварного бытия. Заповеди Христа меняют структуру нашей жизни. Для реализации персоны необходимо покаяние

Да будет благословенно имя Бога нашего. Каждый раз возобновляется во мне радость от свидания с вами. Но также каждый раз, когда нужно говорить о Боге великом и преславном, к сердцу приближается нежный, но все-таки страх. Этот океан великолепен, но не легко усвояется. И, как всегда, я буду держаться принципа говорить о том, что каждое путешествие начинается единым шагом, но само по себе оно имеет целью далеко отстоящую от нас жизнь.

Как всегда, я буду говорить бестолково и непостроенно, но как Бог даст мне слово. И вы простите меня, потому что с каждым днем я теряю свои человеческие способности, но все-таки остаюсь в сознании величия цели, предстоящей пред нами. Быть может, теперь приблизился мой день, когда я должен уйти к Богу, создавшему меня. Но, как вы знаете, на ваших глазах я уже умираю двадцать с лишним лет. Так и теперь не знаю, когда придет тот страшный час встречи с Богом лицом к Лицу.

Когда я помышлял об этом часе и в прошлом и в настоящем, то сознавал, что весь наш опыт, касающийся окружающего нас пространства, где движутся небесные тела и вместе с тем земля наша: весь опыт и трудности и радости познания, и сам труд искания познания, – все нужно превратить в приготовление к встрече с Тем, Кто создал этот мир и нас. И чем больше мы «останавливаемся» на Нем, тем больше мы ощущаем беспредельность и вечность. Вся жизнь во Христе Боге, все Писание Нового Завета собственно говорит только о вечности и о приготовлении к этой вечности.

Господь благоволил послать мне испытания многочисленные и многообразные.

Одним из этих испытаний была монастырская жизнь на Афоне. По ее благодетельному действию я понял, что общежительная форма монашества наиболее полезна для расширения нашего сознания, для приготовления к встрече со Христом Богом. Что я имею в виду, когда говорю о «приготовлении к встрече лицом к Лицу с Богом Создателем нашим и Спасителем нашим»? – Он сотворил нас по образу и по подобию Своему, и предо мною стоит задача освоить Его жизнь – беспредельную, всеобъемлющую. Когда Господь молился в Гефсимании, Он имел в Себе мысль о всем Адаме. Об этом прекрасно говорятСимеон Новый Богослови не менее прекрасно – наш духовный отец Силуан. Согласно Откровению мы верим, что следствием падения Адама было то, что мы, рожденные после падения, восприняли его жизнь и состояние, в котором он вышел из Рая, то есть его греховное и страшное настроение и разрыв с Богом.

Когда Господь пришел на землю, то Он прежде всего сказал: «Покайтесь!»200. Это слово было продолжением беседы Бога с Адамом в Раю201. Полагая в основу нашей жизни эту заповедь Господню – «покайтесь», сначала мы живем Адамово наследие не как Адамово, но как наше собственное состояние. Начинаю я мое покаяние с МОЕГО состояния греховного. И, странным образом, чем горячее и глубже мое покаяние, тем ближе становлюсь я к Адаму. После многих лет плача и рыданий появляется сознание близости Адама. От него, от его времени вошел грех в мир. И покаяние наше в нашем грехе приводит нас к нему – к Адаму. Содержание жизни Адама становится содержанием нашей жизни. Но наше сознание идет дальше и глубже, чем Адамово, не потому, что мы сами по себе глубже и больше, чем Адам, но потому, что Господь дал нам заповеди, которые превышают Адама. Воплотившись и живя с нами, Господь дал нам понятия, которые, конечно, превосходят меру человека.

Бог сотворил нас по образу Своему и по подобию, и, творя человека таким образом, Он повторяет Себя в нас, и каждый из нас повторяет в себе Бога.

Господь сострадал миру во всей его полноте. КакСимеон Новый Богословговорит, что Он принял смерть и за верных, и за неверных; и за тех, которые благословляли, и за тех, которые проклинали; и за тех, которые воздерживались от греха, и за тех, которые жили грехом, – за всех Он умер, чтобы спасти всех. А Силуан говорит, что когда к нашему сердцу прикоснется любовь Христова – любовь, которая привела Его на Голгофу, тогда и мы становимся преисполнены тем, что свойственно Христу, Богу, воплотившемуся и ставшему человеком. И эта цель стоит перед нами.

Уже года полтора или два тому назад я говорил, когда был сильно болен, о некоторой вещи, которую я хотел, чтобы вы восприняли как мое завещание. Я сам не чувствую себя отцом, но многие из вас называют меня отцом. И как они хотят видеть во мне отца, так и я хочу, чтобы они усвоили то, что получил я от моего отца – Силуана (я ничего не имею своего): сознание наше должно быть подобным гефсиманскому сознанию Христа, молящегося до кровавого пота. И мы не должны презирать этого, а жить жизнью Самого Христа.

Меня поразило, что Иоанн Богослов, описывая Тайную Вечерю Христа, говорит, как Господь дал заповедь новую апостолам: «Да любите друг друга»202. И для каждого из нас монашеская жизнь прежде всего должна поставить своей целью жить братство наше как единого человека. Из-за этого общежительная форма монашества особенно удобна для постижения и для достижения этой цели. Хотя в моей личной жизни семь лет в пещере как отшельник были даром Божиим и благоприятным временем для молитвы за все человечество, всего Человека.

Господь дал Адаму заповедь: «А от древа сего познания добра и зла не ешьте, потому что умрете смертию»203, и чрез пребывание в заповеди ему была обетована вечная жизнь. Он был поставлен во главу Рая, чтобы ведать и участвовать в устроении его. Но вот он пал страшным падением, которое до сих пор поражает весь мир. И если мы хотим спасения нашего, то, конечно, нужно действительно положить основанием нашей монашеской жизни молитву за всего человека. Но начинается эта молитва с маленького опыта – с маленького общежития в несколько человек. И потом, когда это достигнуто, вдруг пред нами раскрывается великое море любви Христовой. Общежительная жизнь важнее, чем пустынническая. Но и своевременная пустынническая жизнь может быть действительно даром благодати Божией. Живя в пустыне, человек может молиться о всем человечестве. Расширяется его ум, и он от времени переходит к вечности, от пределов всякого рода к беспредельности Божественной. В пустыне драгоценно то, что вечность становится ощутимою и как бы заставляющею забыть время. У меня лично появилась странная мысль по отношению к вечности: если бы не было вечности, времени тоже не было бы. И Бог, пребывающий в вечности, сотворил мир так, что форма бытия этого мира связана со временем, с переменами: подъемы, падения, любовь и обратная ей ненависть, – все проходит человек. И чем дальше углубляется он в покаянии за свои грехи и за свои страсти, тем глубже он постигает покаяние Адамово, о чем прекрасно говорит Силуан.

Но как передать эту жизнь? – Слова не действуют, пример не учит, потому что его не видят. И как пробудить в сердцах ваших сознание вечности Божественной, когда все изменяется? – Наш отец плакал в молитве за все человечество больше, чем за самого себя. Когда он каялся в своих грехах, то постепенно, проникая в сущность греха и падения Адама вообще, он становился носителем космического сознания. Силуан, который был одарен как поэт, говорил, что когда плакал Адам, то вся пустыня мира слушала его в великом молчании. Так иСерафим Саровский, когда «кричал» к Богу о себе только: «Милостив буди мне, грешному», постепенно становился, действительно, Адамом. Так молитваСерафима Саровскогоиз личной стала космической, действуя до сих пор, и он мог предсказать, что будет «Пасха» в России в таком-то году, когда обретутся его мощи. Каждый раз, когда какой-нибудь человек хочет носить имя «Серафим», это событие происходит в пределах души воспринимающего имя. Но оно связано с тем фактом, что молитва Серафима Саровского стала по характеру своему космической. Так же и от отца нашего Силуана мы научаемся постепенно покаянию, которое возведет нас в то же самое состояние, когда мы, каждый из нас, становимся Адамом.

Когда входит душа наша в Божественную сферу жизни, то, конечно, человек реальнее ощущает вечность, чем время. И тогда многие слова евангельские становятся «нашими», то есть выражающими наше состояние. Нам нужно воспринять слово Христа так, чтобы оно стало нашим словом. И даже такие страшные выражения, как «небо и земля прейдут, но словеса Мои не прейдут»: по телу я умираю, но что есть мое тело? – земля, от которой я взят и куда опять пойду. «Небо и земля прейдут», то есть космическое бытие не есть вечное бытие.

Почему я говорю с такою, я сказал бы, печалью? – Потому что желание сердца моего: чтобы вы усвоили сие, чтобы отошел от вас образ мышления, который является извращением жизни христианской. Мне трудно говорить об этом, потому что многие больные души не способны услышать это слово. Многие люди живут не вечность во Христе, а какую-то странную форму земной жизни. При отсутствии видения вечности время и дни для них становятся единственной реальностью: и они спорят о календарях. Когда я был на Афоне, произошла реформа календарная:ЦерковьВселенская хотела уточнить время жизни с теми принципами, которые были заложены в начале. И в начале получалось, что равноденствие было девятого марта, а потом оно стало двадцать второго. И эта перемена касается, главным образом, внешней жизни человеческого общества, чтобы не сказать – государственной жизни. И превращать эту сторону в догмат и даже разрывать литургические отношения есть последствия этого недомыслия и отсутствия опыта вечности во Христе. Все проходит на земле. Мне за двадцать два года моей жизни на Афоне было больно видеть, как некоторые, даже хорошие, люди думают только о днях, а не о вечности. И так, странным образом, ожесточаются сердца этих людей. Уже закрыты двери сердец их. Они не могут понять ни гефсиманской молитвы, ни голгофской жертвы, ни идейСимеона Нового Богословаили Силуана о том, что каждый из нас должен уподобиться первому человеку по содержанию своей жизни – то есть стать Адамом.

От отсутствия сознания, которому учат нас святые Отцы наши, мы извращаем христианство, возводя условия государственной и общественной жизни в догмат. Это совсем неверная вещь. Подлинная молитва происходит в пределах не земной жизни, а Божественной: «Боже, милостив буди мне, грешному...», «Господи, помилуй нас и мир Твой».

Я говорю об этом беспорядочно, но в ходе нашей беседы я следую тому, как мне дается слово. Я не читаю по бумаге заранее записанное, а только ищу молитвой, что в сердце моем возникает.

Так, я говорю сейчас об этом, потому что двое из наших братьев были в России. И там, после великой благодати мученичества, вдруг – такое маленькое, тесное, узколобое сознание о времени! Наших братьев спросили: «По какому стилю вы служите?». И для них это «новый стиль» и «старый стиль». И когда мы перешли на стиль, которым живет государство, то мы не ощутили никакой потери от этого, но мы сохранили наше доброе расположение и к тем, и к другим. Кто такие другие и кто те? Те, «которые считают дни», как апостол Павел говорил204. А есть другие, которые погружены молитвой и душою, всем сердцем, всею силою своею в вечного Бога.

Так, я хотел бы, братья мои дорогие, чтобы вы понимали вещи так, как нужно их понимать, – так, как учил нас Господь и Его апостолы, и Святые Отцы: «Небо и земля прейдут, а словеса Мои не прейдут». И когда Ему говорили евреи: «Ты ли, который не имеешь пятидесяти лет, видел Авраама?», Господь ответил со свойственным Ему сознанием: «Прежде Авраам не бысть, АЗ ЕСМЬ»205. И потому говорит Господь: «Ешьте Мое Тело, пейте Мою Кровь, и тогда будете носителями вечной жизни Моей. А кто не пьет Моей Крови, кто не ест Моей Плоти, тот потеряет жизнь»206.

Итак, скользнула моя беседа к этому положению: время есть условная, свойственная твари форма существования – existence, а вечность – это форма бытия вечного Бога, в Которого мы веруем. И при таком сознании мы сможем глубже понимать слова Христа и заповеди Его. Почему? – Потому что когда заповеди Его становятся законом, единственным законом нашего бытия: и временного, и вечного, тогда весь строй нашей жизни меняется. И когда человек восчувствует свое спасение во Христе и увидит других людей, которые не хотят Христа, то в нем появляется естественным порядком сострадание к тем, которые не понимают и не принимают Христа. Мучительное сознание, что эти люди отпадают от вечной жизни в Боге, рождает молитву за всего Адама. Старец Силуан говорит, что когда прикоснется любовь, то сердце человека хочет всем спасения. Тогда не будет ожесточения сердец, которое приводит к расколам, к ненависти и к совершенной потере образа жизни христианской.

Я на этом остановлюсь. И вы, как всегда, простите мне бестолковый мой язык и нескладную речь, но почувствуйте ее сущность. Старайтесь проникнуть чрез покаянную молитву в глубины сознания христианского, поскольку покаянная молитва – настоящая. Всякий из нас носит в себе тот или иной образ греха и согрешает. Отсюда для нас естественной является покаянная молитва. Но чудным образом именно так рождается персона-ипостась по образу Христа, воплощенного Логоса Отца.

И моя молитва за то, чтобы вы все поняли путь Христа, который мучителен для нас, но который, действительно, спасает нас. И да хранит вас Господь.