Когда Элли опомнилась, она увидела невдалеке новый домик дяди Джона, поставленный вместо унесенного ураганом. Тетка Анна смотрела на нее с крыльца, а дядя Джон бежал со скотного двора, размахивая руками.

Элли бросилась к ним и заметила, что она в одних чулках: волшебные башмачки потерялись во время третьего, и последнего, шага девочки. Но Элли не пожалела о них: ведь в Канзасе нет места чудесному. Она очутилась на руках у тетки Анны, и та осыпала поцелуями и обливала слезами кроткое недоумевающее личико Элли.

— Уж не с того ли света ты вернулась, моя крошка?

— О, я была в стране Гудвина! — просто ответила девочка. — Там множество интересного, но я все время думала о вас… и… Ездил ли дядя Джон на ярмарку?

— Нет еще, дитя мое! — ответил тот со смехом и слезами. — Разве до ярмарки нам здесь было, когда мы считали тебя погибшей и страшно горевали о тебе!

Несколько дней прошло в беспрерывных рассказах Элли об удивительной стране Гудвина, о ее верных друзьях — Мудром Страшиле, Железном Дровосеке и Бесстрашном Льве. Потом дядя Джон поехал в соседний городок на ярмарку и повел девочку в цирк. Там Элли неожиданно встретила Гудвина, и их радости не было конца.