Наутро зеленая девушка надела Элли красивое платье и шелковый передник, повязала Тотошке на шею зеленую ленточку и повела их в тронный зал Гудвина.

В зале рядом с тронным собрались придворные кавалеры и дамы в нарядных костюмах. Гудвин никогда не выходил к ним и не принимал их у себя; тем не менее они каждое утро проводили во дворце, пересмеиваясь и сплетничая: они называли это придворной службой. Придворные посмотрели на Элли с удивлением и, заметив на ней серебряные башмачки, отвесили ей почтительные поклоны.

— Неужели вы действительно удостоитесь приема у Гудвина Ужасного? — спрашивали они.

— Гудвин хочет меня видеть, — ответила Элли.

Зазвенел колокольчик.

— Сигнал! — сказала зеленая девушка. — Войдите в тронный зал.

Солдат открыл маленькую боковую дверь. Элли робко вошла и очутилась в удивительном месте. Тронный зал Гудвина был круглый, с высоким сводчатым потолком; и все в нем — и пол, и потолок, и стены — было усыпано бесчисленными драгоценными камнями, играющими всеми цветами радуги.

На троне лежала огромная Живая Голова.

Элли взглянула вперед: в центре комнаты стоял трон из зеленого мрамора, сияющий бриллиантами. И на этом троне лежала огромная Живая Голова, одна голова, без туловища.

Голова имела настолько внушительный вид, что Элли обомлела от страха, а Тотошка с визгом прижался к ногам девочки.

Лицо Головы было гладкое и лоснящееся, с полными щеками, с огромным носом, с крупными, плотно сжатыми губами. На черепе не было ни волоска, и он сверкал, как выпуклое зеркало. Голова казалась безжизненной: ни морщины на лбу, ни складки у губ, и на всем лице жили только глаза. Они с непонятным проворством повернулись в орбитах и уставились в потолок. Когда глаза вращались, в тишине зала слышался скрип, и это поразило Элли.

Девочка в страхе смотрела на непонятное движение глаз и так растерялась, что забыла поклониться Голове.

— Я — Гудвин, Великий и Ужасный! Кто ты такая и зачем беспокоишь меня?

Элли заметила, что рот Головы не двигается и голос, негромкий и даже приятный, слышался как будто со стороны.

Девочка ободрилась и отвечала:

— Я — Элли, маленькая и слабая. Я пришла издалека и прошу у вас помощи.

Глаза снова повернулись в орбитах и застыли, глядя в сторону; казалось, они хотели посмотреть на Элли, но не могли. Голос спросил:

— Откуда у тебя серебряные башмачки?

— Я сняла их с злой волшебницы, которую раздавил мои домик.

Глаза Живой Головы завертелись и наконец уставились на Элли.

Чего ты хочешь от меня? — спросил голос.

— Пошлите меня на родину, в Канзас, к дяде Джону и тетке Анне, — робко ответила Элли. — Ох, я уверена, что тетка Анна скучает обо мне и ждет не дождется, когда я вернусь домой!.. Я не люблю вашей страны, хотя она и великолепна, — храбро призналась девочка.

— Ты из Канзаса? — взволнованно спросил голос, и в нем послышались мягкие, человеческие нотки. — А как там сейчас… — Но вдруг голос замолк и после долгой паузы сухо спросил: — Почему я должен вернуть тебя на родину?

— Потому что сильные должны помогать слабым. Вы великий мудрец и волшебник, а я беспомощная маленькая девочка.

— Ты оказалась достаточно сильной, чтобы убить злую волшебницу, — сказала Голова.

— Это же случайно, — просто отвечала девочка. — Я тут ни при чем.

— Вот мой ответ, — сказала Живая Голова, и глаза ее завертелись с такой необычайной быстротой, что Элли вскрикнула от испуга. — Я ничего не делаю даром. Если хочешь воспользоваться моим волшебным искусством, чтобы вернуться домой, ты должна сделать, что я тебе прикажу.

Глаза Головы замигали много раз подряд. Несмотря на испуг, Элли заинтересовалась проделками глаз и ждала, что они будут делать дальше. Движения глаз совершенно не соответствовали словам Головы и тону ее голоса, и девочке казалось, что глаза живут самостоятельном жизнью.

Голова ждала ответа..

— Но что я должна сделать? — спросила удивленная Элли.

— Убей злую Бастинду, волшебницу Запада, — ответила Голова.

— Но я же не могу! — вскричала Элли в испуге.

— Ты убила злую восточную волшебницу и носишь волшебные серебряные башмаки. Осталась одна злая волшебница в моей стране, и, когда ты убьешь ее, я верну тебя в Канзас, но не прежде! Так сказал Гудвин, Великий и Ужасный, и слово его — Закон!

Девочка заплакала от разочарования и горя. Глаза замигали и уставились вбок..

— Я никогда никого не убивала по своей воле, всхлипывала девочка. — Если б я даже хотела, то как я справлюсь с злой волшебницей?

— Мне безразлично, как ты ее убьешь, — сказала Живая Голова. — Но вот мое последнее слово: когда погибнет Бастинда, ты вернешься в Канзас, к дяде Джону и тетке Анне. Помни, что это волшебница могущественная и злая, ужасно могущественная и злая, и она должна быть убита! Иди и не возвращайся ко мне, пока не выполнишь свою задачу.

Печальная Элли оставила тронный зал и вернулась к друзьям, которые с беспокойством ожидали ее.

— Нет надежды! — сказала девочка со слезами. — Гудвин приказал мне убить злую западную волшебницу, а мне этого никогда не сделать!

Все опечалились, но никто не мог утешить Элли. Она пошла в спою комнату и плакала, пока не уснула.

На следующее утро зеленобородый солдат явился за Страшилой.

— Идите за мной, вас ожидает Гудвин.

Страшила вошел в тронный зал и увидел на троне прекрасную молодую женщину в великолепном наряде. Лицо женщины было неподвижно, как маска, глаза смотрели в одну точку, но веер в руке непрерывно складывался и раскрывался однообразным механическим движением.

Страшила, ожидавший увидеть Живую Голову, растерялся, но потом собрался с духом и почтительно поклонился. Женщина сказала приятным низким голосом, звучавшим, казалось, со стороны:

— Я — Гудвин, Великий и Ужасный! Кто ты и зачем пришел ко мне?

— Я — чучело, набитое соломой! — ответил Страшила. — Я прошу вас дать мозгов для моей соломенной головы, и я буду, как все люди в ваших владениях.

— Почему ты обращаешься с этой просьбой ко мне?

— Потому что вы мудры и никто, кроме вас, не поможет мне.

— Мои милости не даются даром, — ответила женщина. — И вот мой ответ: убей Бастинду, и я дам тебе столько мозгов — и прекрасных мозгов! — что ты станешь мудрейшим человеком в стране Гудвина.

— Но ведь вы приказали Элли убить волшебницу! — с удивлением вскричал Страшила.

— Мне неважно, кто убьет ее, — ответил голос. — Но, пока она не умрет, твоя просьба не будет исполнена. Иди и заслужи мозги!

Страшила печально поплелся к друзьям и рассказал им, как принял его Гудвин.

Все удивились, услышав, что Гудвин явился Страшиле в виде прекрасной женщины.

— Гудвину недостает сердца, как Железному Дровосеку, но он далеко не так добр, как Дровосек, закончил рассказ Страшила.

На следующий день солдат вызвал Железного Дровосека. Когда тот явился в тронный зал, неся на плече топор, с которым никогда не расставался, он не увидел ни Живой Головы, ни прекрасной женщины: на троне громоздился чудовищный зверь. Морда у него была, как у носорога, и на ней в беспорядке было разбросано десять глаз, тупо смотревших в разные стороны. Штук двенадцать лап разной длины и толщины свисали с неуклюжего туловища. Кожа зверя была кое-где покрыта косматой шерстью; в других местах она была голой, и на грубой серой поверхности выступали бородавчатые наросты.

Более отвратительного чудовища невозможно было себе представить. У любого человека при виде его сердце забилось бы от страха. Но Железный Дровосек не имел сердца, поэтому он не испугался и вежливо приветствовал чудовище. Все-таки он был сильно разочарован, так как ожидал увидеть Гудвина в образе прекрасной женщины, которая, по мнению Дровосека, скорее наделила бы его сердцем.

— Я — Гудвин, Великий и Ужасный! — проревел зверь голосом, выходившим не из пасти чудовища, а из дальнего угла комнаты. — Кто ты такой и зачем тревожишь меня?

— Я — Дровосек и сделан из железа. Я не имею сердца и не могу любить. Дайте мне сердце, и я буду как все люди в вашей стране.

— Всё просьбы да просьбы! Право, чтобы удовлетворить все ваши желания, я должен сидеть день и ночь за своими волшебными книгами. — И после молчания голос добавил: — Если хочешь иметь сердце, заработай его!

— Как?

— Убей Бастинду! Ты получишь самое большое, и самое доброе, и самое любвеобильное сердце в стране Гудвина! — насмешливо прорычало чудовище.

Железный Дровосек не стерпел насмешки и шагнул вперед, снимая с плеча тяжелый топор. Движение Дровосека было таким стремительным, что зверь испугался. Он злобно провизжал:

— Ни с места! Еще шаг вперед, и я уничтожу тебя и твоих друзей!

Железный Дровосек попятился. Он испугался не за себя, а за Элли и других товарищей.

— Уходи! Уходи! — гремел голос. — Слово Гудвина — Закон!

Железный Дровосек в смущении покинул тронный зал и поспешил с плохими известиями к друзьям. Лев свирепо сказал:

— Хоть я и трус, а придется мне завтра померяться силами с Гудвином. Если он явится в образе зверя, я рявкну, как на тигромедведей, и напугаю его. Если он примет вид женщины, я схвачу его и поговорю с ним по-своему. А лучше всего, если бы он был Живой Головой, — я катал бы се из угла в угол и подбрасывал бы, как мяч, пока она не исполнит наших желаний.

На следующее утро наступила очередь Льва итти к Гудвину, но когда он пошел в тронный зал, то отпрыгнул в изумлении: над тропом качался и сиял Огненный Шар. Леи зажмурил глаза.

Из угла раздался голос:

— Я Гудвин, Великий и Ужасный! Кто ты и зачем докучаешь мне?

— Я — Трусливый Лев! Я хотел бы получить от вас немного смелости, чтобы стать царем зверей, как меня величают.

— Съешь злую волшебницу Бастинду! Разорви ее в клочки — и вся смелость, какая есть во дворце Гудвина, будет твоя! Но, если ты этого не сделаешь, ты навсегда останешься трусом. Я заколдую тебя, и ты будешь бояться мышеи и лягушек!

Рассерженней Лен начал подкрадываться к Шару, чтобы схватить его, но на него дохнуло таким жаром, что Лев взвыл и, поджав хвост, выбежал из зала. Он вернулся к друзьям и рассказал о приеме, который устроил ему Гудвин.

— Что же с нами будет? — печально спросила Элли.

— Ничего не остается, как уничтожить злую волшебницу, сказал Лев.

— А если не удастся? — спросила девочка.

— Я никогда не получу смелости, — ответил Лев.

— А я никогда не получу мозгов, — сказал Страшила.

На троне громоздился чудовищный зверь.

— А я никогда не получу сердца, — добавил Железный Дровосек.

— А я никогда не увижу дядю Джона и тетку Анну, — закончила Элли и заплакала.

— Осторожней! — вскричала зеленая девушка, которая была тут же. — Слезы капают на новое платье, и на нем будут пятна!

Элли вытерла слезы и сказала:

— Попробую! Но я уверена, что ни за какие блага в мире не смогу убить даже кошки.

— Я пойду с тобой, — сказал Лев. — Но я слишком труслив, чтобы убить злую волшебницу.

— Я тоже пойду, — сказал Страшила. — Правда, я ничем не помогу тебе, ведь я слишком глуп.

— У меня не хватит духу обидеть Бастинду, — сказал Железный Дровосек. — Но, если вы идете, конечно, я пойду с нами, друзья!

Решили отправиться на следующий день ранним утром.

Железный Дровосек наточил топор, тщательно смазал все суставы и доверху наполнил маслёнку маслом. Страшила приказал набить себя свежей овсяной соломой. Элли достала кисточку и краски и заново подвела ему глаза, рот, нос и уши, поблекшие от дорожной пыли и яркого солнца. Зеленая девушка наполнила корзинку Элли вкусными кушаньями и привязала Тотошке на шею колокольчик.

На рассвете их разбудил крик зеленого петуха, жившего на заднем дворе.