Путники терпеливо ждали, когда проснется Лев: он слишком долго дышал отравленным воздухом макового поля. Наконец он открыл глаза, широко зевнул и попробовал потянуться, но перекладины телеги помешали ему.

— Где я? Разве я еще жив?

Увидев друзей, Лев страшно обрадовался и скатился с телеги.

— Расскажите, что случилось? Я изо всех сил бежал по маковому полю, но лапы мои точно налились свинцом, усталость свалила меня, и дальше я ничего не помню.

Страшила рассказал, как мыши вывезли Льва с макового поля.

Лев покачал головой.

— Как это удивительно! Я всегда считал себя очень большим и сильным. И вот цветы, такие ничтожные по сравнению со мной, чуть не убили меня, а жалкие, маленькие существа, мыши, на которых я всегда смотрел с презрением, спасли меня! А все это потому, что их много, они действуют дружно и становятся сильнее меня — Льва, царя зверей! Но что будем делать, друзья мои?

— Продолжать путь к Изумрудному городу, — ответила Элли.

Когда Лев оправился, вся компания весело двинулась в путь по мягкой зеленой траве, и скоро они дошли до дороги, вымощенной желтым кирпичом, и обрадовались ей, как милому старому другу.

Скоро по сторонам дороги появились красивые изгороди; за ними стояли фермерские домики, и на полях работали люди. Изгороди и дома были выкрашены в красивый ярко-зеленый цвет, и люди носили зеленую одежду.

— Началась Изумрудная страна, — сказал Железный Дровосек.

Жители Изумрудной страны ростом были не выше Жевунов. На головах у них были такие же широкополые шляпы с острым верхом, но они не пришивали к ним серебряных колокольчиков. Казалось, они были неприветливы: никто не подходил к Элли и даже издали не обращался к ней с вопросами. Но они просто боялись большого, грозного Льва и маленького косматого Тотошки.

— Боюсь я, что нам придется ночевать в поле, — заметил Страшила.

— А мне хочется есть, — сказала девочка. — Фрукты здесь хороши и все-таки надоели мне так, что я их видеть не могу! И Тотошка отощал совсем. Что он, бедный, ест?

Элли не знала, что Тотошка каждую ночь бегал со Львом на охоту и питался остатками его добычи.

Завидев домик, хозяйка которого казалась ласковой, Элли решила попроситься на ночлег. Оставив приятелей за забором, она смело подошла к крыльцу. Женщина спросила:

— Что тебе нужно, дитя?

— Пустите нас, пожалуйста, переночевать!

— Но с тобой Лев!

— Не бойтесь его: он ручной, да и, кроме того, трус.

— Если это так, — отвечала женщина, — вы получите ужин и постель.

Компания вошла в дом, удивив и перепугав детей и хозяина дома. Когда прошел всеобщий испуг, хозяин спросил:

— Кто вы такие и куда идете?

Мы идем в Изумрудный город, — ответила Элли, — и хотим увидеть Великого Гудвина.

— О, неужели? Уверены ли вы, что Гудвин захочет вас видеть?

— А почему нет?

— Видите ли, он никого не принимает. Я много раз бывал в Изумрудном городе. Это удивительное и прекрасное место, но мне никогда не удавалось увидеть Великого Гудвина, и я знаю, что его никто никогда не видел.

— Разве он не выходит?

— Нет. И день и ночь он сидит в большом тронном зале своего дворца, и даже те, кто прислуживает ему не видят его лицом к лицу.

На кого же он похож?

Трудно сказать, — задумчиво ответил хозяин. — Дело в том, что Гудвин — великий мудрец и может принимать любой вид. Иногда он появляется в виде птицы или слона, а то вдруг оборотится котом. Иные видели его в образе рыбы или мухи и во всяком другом виде, какой ему заблагорассудится принять. Но каков его настоящий вид, этого не знает никто из людей.

— Это удивительно, — сказала Элли. — Но мы попытаемся увидеть его, иначе наше путешествие окажется напрасным.

— Зачем вы хотите увидеть Гудвина Ужасного? — спросил хозяин.

— Я хочу попросить у него немножко мозгов для моей соломенной головы, — отвечал Страшила.

— О, для него это пустяки! Мозгов у него гораздо больше, чем ему требуется.

— А я хочу, чтобы он дал мне сердце, — промолвил Дровосек.

— И это ему не трудно, — отвечал хозяин, лукаво подмигивая. — У него на веревочке сушится целая коллекция сердец всевозможных форм и размеров.

— А я хотел бы получить от Гудвина смелость, — сказал Лев.

— У Гудвина в тронной комнате — большой горшок смелости, — объявил хозяин. — Он накрыт золотой крышкой, и Гудвин смотрит, чтобы смелость не перекипела через край. Конечно, он с удовольствием даст вам порцию.

Все три друга, услышав обстоятельные разъяснения хозяина, просияли и с самодовольными улыбками посматривали друг на друга.

— А я хочу, — сказала Элли, — чтобы Гудвин вернул меня в Канзас.

— Где это Канзас? — спросил удивленный хозяин.

— Я не знаю, — печально отвечала Элли. — Но это моя родина, и она где-нибудь да есть.

— Ну, я уверен, что Гудвин найдет для тебя Канзас. Но надо сначала увидеть его самого, а это нелегкая задача. Гудвин не любит показываться, и, очевидно, у него есть на этот счет свои соображения, — добавил хозяин шёпотом и оглянулся, как бы ожидая, что Гудвин выскочит из-под кровати или из шкафа.

Всем стало немного жутко.

— А ты, маленький зверь, чего хочешь от Гудвина? — спросил хозяин у Тотошки.

Но песик только замахал хвостиком: ведь он был собачкой из такой страны, где животные совсем не умеют говорить.

Ужин был подан, и все сели за стол. Элли ела восхитительную гречневую кашу, и яичницу, и черный хлеб; она была страшно рада этим кушаньям, напомнившим ей родину. Льву тоже дали каши, но он ее съел с отвращением и сказал, что это кушанье для кроликов, а не для львов. Страшила и Дровосек ничего не ели. Тотошка съел свою порцию и вылизал тарелку.

Женщина уложила Элли в постель, и Тотошка устроился рядом с ней. Лев лег у порога комнаты и сторожил, чтобы никто не вошел. Железный Дровосек и Страшила простояли всю ночь в уголке, изредка разговаривая шёпотом.