В Вифании она оказалась не ожидая того. С высоких Гималаев, через Ландур, вслед за своей вожатой... Как рассказывает она сама, она получила Извещение ехать в этот город и ожидать такого-то человека, который ее поведет (см. «Скажи, Мать», Извещение о монашестве). Этим человеком была американка Нелла Грэхем Кук, которая некогда была с любовью принята в Вифании отцом Феодосием. Достойно удивления вмешательство Божие, когда мы предаемся на Его волю! Почти невероятные события... Без веры покажутся простыми «совпадениями», «случайностями», или что бы то ни было другое мог бы подумать в качестве объяснения плененный или невнимательный ум.

И самое трогательное, что деньги на авиабилет собрали и ей подарили индийские друзья! Индия, столь ее возлюбившая, теперь провожала и посылала ее на следующий великий шаг. Говорили ей: «Вместо того, чтобы отнести эти деньги в наш храм, возьми их ты, чтобы идти туда, куда идешь ради Бога твоего...» Кто может так сделать для Чужого? Кто без любви?

Еще достойно внимания, что денег хватило не только на ее билет, но и на билет Камерона, того человека, который постучался в ее двери на улице Массалии 28 марта 1954г., говоря, что уезжает туда, куда уезжала она, в Индию. Он уехал первый из Индии.

Многие друзья и знакомые посещают Вифанию. Среди них Мария-Анжела Ребиллард, французская общественная деятельница, из Cluny южной Франции, методист Стэнли Джонс и старая ее подруга из Лондона Елена Вирву, которая гостит довольно долго. Последняя предлагает, несмотря на ее возражения, начать собирать сведения и записи о ее жизни, имея в виду некую книгу. Она не успела ее завершить.

Итак, подруга пишет:

«Из Индии, где она жила пять лет, которую исколесила почти всю, где встретилась и познакомилась и преподнесла свои услуги и свою любовь всем тем людям... где намеревалась жить и окончить свою жизнь на тех горах, у истоков Ганга... эта Аврилия, которую знали как Lila ofGreece, ибо работала не за деньги и никогда не помышляла о деньгах, и, однако, никогда не голодала... узнала гостеприимство тех людей, когда они поняли великое ее сердце и душу и принимали ее за свою... Это Аврилия; некогда внутренний Голос сказал ей: поезжай в монастырь... Она изумилась, потому что никогда не помышляла о монашестве, никогда не занималась усердно уставами нашей религии. До сих пор религией ее был Христос, Любовь. Но как бы она и не хотела об этом думать, Голос, который ею всегда руководил, усиливался... Она говорит им: уезжаю... Им было невозможно поверить, настолько они считали ее своей... «Но как ты поедешь? У тебя нет денег», – говорили они. И та отвечала: никогда не было, и однако же путешествовала по всей Индии. Бог велит мне ехать, Он даст мне и деньги... И деньги собирают ей друзья, и она прилетает на самолете, и у нее осталось еще 400 лир, которые она отдала здешнему игумену, отцу Феодосию, раз она не нуждается в деньгах...

Мы отдали дар Богу, чтобы она жила у Него, как петухи Небесные, которых она каждое утро выходит кормить, и видишь, как прилетают к ней воробьи, как только она позовет их...»

В Вифании она жила послушницей три года. Вначале она была для всех загадкой. Думали: «Приехала из Индии... Столько лет жила там среди всех этих иноверцев... Может быть, она усвоила иные обычаи?»

Плохо ли хорошо, но отец Феодосий попросил одного агиотафита************-архимандрита сказать о ней свое мнение. Через несколько дней тот взял ее с собой на освящение, какое хотел совершить, и по дороге задавал ей различные вопросы. Не ела ли она чего-либо подозрительного, чего-либо идоложертвенного... Когда получил ответы, какие хотел, они возвратились в обитель. «В порядке, Геронта, все в порядке!», – крикнул он из окна автомобиля старцу Феодосию, стоявшему в этот момент в воротах обители. Она сделала вид, что не поняла, что произошло. Но когда старец промолчал на ответ архимандрита, он сказал ей об этом.

Сначала она делала только физическую работу. Дворы, поливку, пока не вывихнула правое плечо при выкачивании воды ручным насосом, который находится на дворе, и нуждалась в лечении...

В недавней паломнической поездке по Святым местам мы имели возможность сфотографировать ее келию, кипарис на дворе, который ее «утешал»...

Видим насос и настенное изображение архангела Гавриила в церкви. В этом именно месте она всегда сидела на (уставных) последованиях и получила «урок», как сама говорила нам (см. «Скажи, Мать»).

Нам представился благоприятный случай поговорить немного с игуменьей, но, к сожалению, из-за множества паломников, она не успела достаточно рассказать о нашей Геронтиссе...

В обитель она прибыла 5 августа 1959г. Это был великий шаг и огромная перемена жизни. От жизни продолжительного служения ближнему – к общежительной молитве. От постоянного передвижения, какое делал ей Бог – к постоянству места. От постоянного неизвестного шествия на завтра – к безопасности и повторению вчерашнего. От перемены людей и мест – к ограниченному житию в конкретных стенах обители.

Это по-видимому. Однако для нее самой образ жизни в этой перемене был другим. 22–12–60 писала она Yehundä «Для меня, когда я приехала сюда в монастырь, было как будто бы я снова вернулась в мир, после всех этих месяцев на горе в Уттар Каши, возле Ганга. Может быть, я ощущаю то, что ощутили Адам и Ева, когда ниспали из Рая, как недостойные. Итак, я была недостойна Молчания. Оно даруется только освященным душам. Как я осмелилась его пожелать?»

Через некоторое время отец Феодосии поручает ей канцелярию (должность секретаря) обители. Это послушание дает ей возможность часто восходить в Иерусалим на почту. Мало-помалу начинает она опять физиотерапию. Однако ей уже поручили заботу и лечение пожилой монахини. Как мы увидим ниже (см. «Скажи, Мать»), у нее было это послушание до конца пребывания в монастыре. Это явилось еще одним поводом услышать нам от нее самой, как любовь преобразует всякую трудность в благословение, которое вновь возвращается к давшему (см. «Скажи, Мать»).

Елена Вирву продолжает попытки собрать данные о жизни своей подруги. «С понедельника...» – единственный ответ, который она получает... И так от понедельника к понедельнику... все откладывается начало. Никогда нет времени. Т. к. послушания постоянно сменяются одно за другим. И добавляет: «Проходят понедельники, проходит время... никогда нет свободного времени для Аврилии. Никогда не говорит «Нет» в любой работе... Все бегут к ней и все от нее ждут... несмотря на изнурительную работу, какую на нее накладывают... дважды она недоумевает, для чего привел ее сюда Бог, и потом сама тебе отвечает, что нужно еще пройти испытание, и очиститься... Те, кто приходят и

видят ее и знают о ее великом духовном и душевном достоинстве, недоумевают. Все видят, в какое место она приехала, ибо, как сама говорит, ничто ее не искушает... любая работа, всякое смирение, всегда все делает благодарно с улыбкой и любовью для всех и вся... На все остальное смотрит как на театр: как будто не существует для нее... Имеет свое мнение...»

Вначале, естественно, друг, знавший тебя в миру, не может понять, что такое монашество, недоумевает или даже возмущается монашеским образом жизни. Трудно уразуметь духовную пользу уничижения. Но для того, кто стремится к аскезе, все, что бы ни сделали «воспитатели» его, ему полезно, и даже в их отсутствии. Апостолом Павлом написано в Послании к Римлянам:«Притом знаем, что любящим Бога, призванным по Его изволению, все содействует ко благу».

Елена Вирву продолжает: «Аврилия приехала в монастырь... Она служит всем. Ее ставят качать воду и поливать огород и цветы, мести дворы, мыть полы в большой церкви, ухаживать за пожилыми, и, поскольку она никогда не говорит «нет», тем более ее нагружают... Мытье тарелок, протирание кухонной посуды, переписку Старца, почту и покупки в Иерусалиме...

Но вместо того, чтобы огорчаться о самой себе, она радуется, потому что в то время как она думала о себе, что преуспевает духовно, этим Бог показывал ей, сколько еще нужно очищаться, смиряться и терпеть...

Конечно, не питается хорошо. В Индии ела фрукты, молоко; здесь постится, фрукты редкие в монастыре... Рыбные и бакалейные продукты не ест... Но говорит: «Бог, приведший меня сюда, знает. У Него Своя причина». И когда заболела ее рука от насоса, сказала мне: «Пройдет». Тогда одна маленькая монашенка с Кипра не позволяла ей мыть одной в церкви и помогала ей».

Но жизнь ее не переставала иметь миссионерский характер. Даже и из монастыря любовь и иностранные языки открывают двери во внешний мир.

«Между тем, ей присылают продукты, поскольку она знает иностранные языки, на адрес различных миссий, которые раздают помощь различным благотворительным учреждениям... и они им привозят столько продуктов, что

склады наполнились сыром, икрой, маслом и многим другим...» – добавляет ее подруга.

Но не только это. При содействии приезжего англичанина Е. Томпсона она переводит на английский язык синаксарь святой Ирины Хрисоваланды*************.

В другой день приходит американский методист-миссионер Стэнли Джонс повидаться с ней. Спросил ее, нет ли в чем нужды. «...И я ответила, что я уже не одна, но нас восемнадцать, и нам нужна новая одежда. Позже прислал мне 20 лир и записку. Он писал, что чувствует промысел сделать что-либо для посвященных людей, каковыми являются монахини, и что он очень рад, что она попросила его об этом», – писала она Baba Amte 1/14–12–59. Стэнли Джонс гостил в Вифании. Он опять принес ей билет, снова до Индии. Она поблагодарила и отказалась. Еще не наступило время для переездов.

В Индии ее звали Лиля из Греции. Теперь в Вифании ее зовут Аврилия из Индии... Но любовь не различает... страны. И здесь она отдает сердце свое всюду. В монастыре и вне монастыря. Она часто оказывает, где требуется, первую помощь и лечение, в русском монастыре на Горе Елеонской, окрестным жителям и солдатам, там расположенным.

Из другого письма 3/19–8-60 к Baba Amte читаем: «Каждое утро работаю в американской больнице для детей-инвалидов. Я их очень полюбила...» Относительно этого Елена Вирву опять сообщает нам: «...и еще делает как врач в селе

и в армии, которая расположилась, вне монастыря и в монастыре... Бегут к врачихе... У одного рука, у другого нога, третий с головной болью, и так без конца... и поднимается, и спускается, и бежит... Аврилия здесь, Аврилия там... и опять Аврилия... «Но до чего ты дошла!», – восстаю я однажды и говорю ей. И она говорит: «Почему ты гневаешься? Сейчас услышишь и Пицирику, и та позовет Аврилию! (маленькая курица, которая была у одной монахини-великосхимницы; она заходила в церковь и забиралась на стол, за каждым обедом). Говорю тебе, что на все это я смотрю как в театре. Бог, ты видишь, любит меня и привел меня сюда через Индию! Там я приобрела бесстрастие, и меня не искушает уже, если меня даже хуже станут уничижать. Там я научилась быть служанкой Бога и людей. Если бы я приехала сюда прежде чем попасть в Индию, может быть, была бы как и ты и восставала бы на все то, что сейчас трогает тебя. Если же тебе удастся победить это, ты будешь очень счастлива...»

«К сожалению, – ответила я, – я отстаю от тебя как земля от Неба...» В конце концов, однако, добавляет Елена Вирву, она меня убедила, т. к. у нее великая душа и она знает, как разбудить спящие души других...

Монашеская жизнь тяжела для тех, кто заключается в монастыре, не удалив еще страсти и плохие привычки. Но в монашеской жизни Аврилии все по воле Божией... Это она видит в себе, это исполняет буквально, это и любовь...

И я спросила ее: «Но где ты находишь всю эту любовь? Где ты находишь ее, столь великую, что обнимаешь весь мир? Родилась что ли с этим даром?» – «Да, – ответила она, -ибо я чувствую, что несмотря на испытания, выпавшие

в моей жизни, я была возлюбленным чадом Божиим прежде, и потом своих близких. Когда мы были вынуждены уехать из многолюбимого нашего Города, с любимого нашего острова Халкиса, начались перипетии и перевертыши жизни, но мы научились любомудрствовать, иметь терпение и не возмущаться, раз и в наши годы должны были опрокинуться мечты, которые 500 лет держали Эллинов. Эллинов с верой в Бога и в Родину...»

* * *

Однако Бог, приведший ее из Индии в Вифанию для дальнейшей аскезы, Он же снова извел ее оттуда, чтобы ехать на следующее служение... Она говорила, что так делает Господь, когда увидит, что цикл «уроков» завершен успешно.

В конце 1960 г. брат ее Александр присылает ей билет, и она едет в Афины.

14–11–60 писала она Yehudä «Мой брат, твоя жена и моя сестра Полина думали приехать сюда и, поскольку не смогли, прислали мне билет. Через три дня после того как я приехала домой в Маруси, мой брат заболел. Будет в больнице до 15 декабря. Буду ожидать вместе с ними и Новый Год, чтобы оказаться в Вифании к Рождеству Христову по старому стилю. Какая превосходная (вещь) эта любовь! Как только мы встретились с братишками, то почувствовали, что как будто никогда не разлучались. Теплота всегда та же».

Она возвращается в Вифанию на другой год. В апреле 1962г. уезжает, чтобы снова вернуться 11 июня 1966г. на четыре последних месяца.

Связи Геронтиссы с Вифанией никогда не прерывались. До 1991г., когда почил старец Феодосии (27 августа), она вела с ним переписку.

Как говорили нам близкие ее друзья, брат ее часто присылал помощь, так же как и сестра ее, каждый месяц. Все шло на общее употребление. Старец даже посетил их в Маруси, чтобы поблагодарить. Но и сама она не переставала заботиться о монастыре, где произошло, по ее словам, как Лазаря, «воскрешение» ее, и она надела рясу.