Многоуважаемый В. В.

Мне очень хочется написать вам хоть несколько слов сочувствия и благодарности по поводу ваших статей о семейных делах и стоящего, предполагаю, в связи с этими статьями нового закона о внебрачных детях. В эту пору года мне, по занимаемой мною должности инспектора училища, приходится ежегодно иметь дело с бумагами нескольких десятков мальчиков, желающих поступить в училище. Среди них всегда попадаются и внебрачные дети, и первые же шаги их в училище бывали довольно мучительны и для меня, и для них. Надо было заносить их в списки под фамилией по имени крестного отца, а многие из них привыкли чувствовать себя детьми своих родителей, своей матери по крайней мере, и непризнание за ними материной фамилии* их поражало чрезвычайно и больно. Положим, по просьбам матерей многих вносили в списки и под фамилией матери, - но ведь все равно в аттестате, выдаваемом при окончании курса, необходимо было писать ту фамилию, которая соответствовала требованию закона, - ведь иначе и аттестат становился сомнительным и не дающим никаких прав. Теперь это мучительное неудобство устраняется, одна из бесчисленных жестокостей жизни смягчена. Конечно, этот человеколюбивый закон вас весьма радует, как некоторая победа, большая победа. Позвольте же и мне поздравить вас с этою и пожелать много новых, столь же прекрасных побед.

Искренно уважающий васФедор Т-ков.

______________________

* Просто ч.. .т знает что делалось. И всетерпели!Подлинно - "беглый в тайге", который и сказать не смеет: "Я -такой-то".В. Р-в.

______________________

Милостивый Государь, В.В.! Встречаются произведения как в литературе, так и в музыке, прочитав или прослушав которые остаешься в невольном недоумении: что хотел выразить автор в своем произведении? Причиной этому - их неоконченность и необработанность, дающие вместо художественного наслаждения лишь один вопросительный знак. Нечто подобное приходится наблюдать и в решении вопроса о внебрачных детях, или байструках, в посильном освещении которого Вы сами принимаете такое горячее участие.

Новый закон очень мало улучшил положение этих детей, потому что одно предоставлять и тут же в другом ограничивать и вообще останавливаться только исключительно на правах детей, не улучшая в то же время положения самих родителей, это, сознаюсь, похоже на хождение вокруг да около главного предмета, ведение, так сказать, речи о ледниках на луне, где, как известно, нет ни воздуха, ни водяных паров. Очевидно, следовало бы начинать речь с причины образования ледников - с воды, а потом уж говорить об осадках, т.е. главным образомоб образователях семьи,а не одетях,насильно теперь отделяемых от этой семьи и тем лишаемых естественной законной почвы.

Чего, казалось бы, проще допустить, что раз у молодой пары появился ребенок, то взять да иназвать их мужем и женой,как самых естественных родителей этого ребенка, обязанных уже в силу самого факта рождения заботиться о воспитании своего дитяти. Введите только это простое и вполне нормальное условие в жизнь, и всякие хитросплетения о правах каких-то случайных детей исчезнут сами собою, так как положение законных детей известно, а эти тоже будут самые наизаконнейшие.

Женщина прекрасна и дорога только с ребенком на руках,так дайте же ей возможность не прятаться с этим ребенком, точно преступнице пред Богом и людьми, а напротив - открыто заявить пред обществом и самой церковью, что она выполнила свое предназначение сделаться матерью и тем приобрела неотъемлемое право иметь мужа, отца этого ребенка, с которым она готова образовать новую прочную и здоровую семью.

Для этого не нужно и ломки подлежащего закона, а вполне достаточно ввести лишь такое условие:

"Молодые люди (свободные, разумеется), состоящие во внебрачном сожительстве,признаются супругами(или состоящими в законном браке)с возникновением первого метрического свидетельства о рождении у них ребенка".

И только!

И не было бы больше несчастных девиц-матерей, ни еще более несчастных байструков, а главное - не было бы убийств малюток, этих поистине искупительных жертв человеческого недомыслия.

Узаконивая подобный союз простым актом рождения первого ребенка, церковь только благословила бы и, так сказать, упрочивала бы более ценный союз Божий, - союз несомненной любви сроднившихся душ, налагая на них этим и священные обязанности родителей по воспитанию ребенка.

Разве это было бы хуже, чем теперешнее отрицание таких союзов и обречение поэтому на вечный позор и слезы как самой матери-девушки, так и се потомства?

Добро бы этим достигалась хотя бы общественная нравственность, - а то ведь и того нет!

- Просто несоблюдение установленной формы.

И в жертву форме приносятся наивысшие стремления человека, его счастье, честь и имя!

Кто скажет, что перечувствует, как исстрадается бедная девушка, доходящая до решимости поднять свои слабые трепетные руки на своего первенца и, быть может, не обидевшая никогда и мухи?

Первая самая чистая и бескорыстная любовь - и тут же клеймо преступницы с вечным позором и угрызениями совести!* Это способно сломить и искалечить и не такие хрупкие создания, как молодые девушки.

______________________

* Поразительно все это, все эти указания в последних шести строках: просто ч...т знает что делается. Какая-то "черная месса" в зерне цивилизации, и - открыто, на площади, при диком гоготании толпы. Для "охранения нравственности" отпускается, "не запримеченным" по требованию закона, застегивающийся самец (есть ипрекрасныеюноши-родители, но те от дитяти своего и матери егоне отходят, и за это закон и их -в ту же муку,как мать). Остается одинокая, покинутая девушка, перед рогами устремленных на нее: 1) гогочущего в удовольствии общества, 2) застегнутых в форменные фраки юристов, 3) одетых в кроткие епитрахили священников. И вот ее беременность, девять месяцев; уже на пятом торгается ножками младенец в утробе матери. Проклясть его? "Рога" говорят: "Он уже проклят от всех, прокляни и ты,тогда останешься наша". Груди милой девушки к девятому месяцу наполняются молоком: готовит природа и, наконец (да! да!),святаяVenus Genitrix корм дитяти. Как все устроено! какая мудрость!! святость!!! Но физиологии - как холмик, а общество - как гора перед ним. И вот гора готова обвалиться и задавить холмик. Холмик трепещет: родилась малютка, - и "никогда не задавившая мухи" 18-летняя девушка душит своего первенца. "Всеразверзающее ложесна - Мое, говорит Господь" ("Исход", "Второзаконие"). Нет - разрушен Ветхий Завет - вот где узел вопроса. Бог отогнан от детей, дети отогнаны от Бога - вот корень всего. Распаялось кольцо обрезания, символ вечный,символ реальный Завета Вечного и Единственного,вовсе не "ветхого", ничуть не "обветшавшего", а ежедневно нужного, практически необходимого. "Введите меня в Завет Вечный! Куда вы меня из него вывели" - вот восклицание девушки, восклицание на конце всех этих фактов. "Я имею ребенка отобрезанного(genital'ий): не смейте восставать противнего- вы через это отступаете отБога!" "И ребенок у меня родился, ибо я не имела силы противиться обрезанному; и самоеобрезание дано, сюда положена печать Завета-дабы не было fallus'y сопротивления, дабы заклясть затвор перед рождением. И когда ворота перед ним хотят захлопнуться - дабы петли задерживали их, створки не поворачивались: и все раскрывалось, что fallus'y должно быть открыто".В. Р-в.

______________________

А между тем с каким сладостным ожиданием, с какой радостью те же девушки могли бы приветствовать появление в свет своего первого ребенка.

Ведь этот первенец даст ей мужа!

Она будет иметь неопозоренного ребенка, потому что она уже законная жена отца этого дитяти, который с этого момента становится таким же семьянином, как и стоявший под венцом.

И вместо позора, слез и проклятий - здоровая и счастливая семья!

Но, к сожалению, человечество не любит жить по законам, прямо указываемым природою, а предпочитает искажать их различными условностями и формами собственного изобретения и пристегивать к ним даже такую непокорную силу, как любовь.

Для спасения ни в чем не повинного ребенка закон, наконец, решается дать ему отца (отыскивание отца!), но никак не решается дать его матери - мужа, потому что это противоречит другому закону - таинству брака.

- Не соблюдена формальность!

И обществу приходится признавать одно - отца, но отвергать другое - мужа. Признавать за человеком право родить и "содержать", но лишать права воспитывать и назвать свою семью законною.

- О времена, о нравы!

Вникая в эти глубоко укоренившиеся удивительные противоречия, просто диву даешься, до чего человечество остается закоснелым и неподвижным в вопросах даже самых незначительных реформ, предпочитая упрямо исполнять и отстаивать обычаи и заветы хотя бы и до очевидности отжившей старины - наперекор стихиям и здравому рассудку.

Эх, если бы сила да право, - взмахнул бы пером да и разрубил бы раз навсегда этот пережиток дореформенных времен, чем, без сомнения, осушил бы не одну тысячу заплаканных прекрасных глаз!

Глубоко Вас уважающийКсенофонт Лозинский.