В ходе работы нами была предложена типология экклезиологических моделей на основе работ известных православных богословов, даны краткие исторические описания четырех православных духовных движений, активно являющих свое присутствие на исторической сцене в ХХ веке, и разобраны выбранные духовные движения с точки зрения предложенных экклезиологических моделей.

Что можно сказать в итоге?

Духовное движение — это двухплановое явление: с одной стороны, мы можем говорить о нем как об исторической реальности, а с другой — оно имеет экклезиологическое измерение.

На наш взгляд, само раскладывание богословского вопроса на части и попытка рассмотрения его с точки зрения различных моделей, оказались достаточно эффективными. Когда четко структурировано пространство для герменевтического рассуждения, легче обозначить тот или иной аспект и предложить адекватную терминологическую систему для обсуждения. По крайней мере, при таком подходе меньше вероятность, что придется “сравнивать красное с круглым, а легкое с жидким”.

Сами экклезиологические модели, взятые для анализа, конечно же, имеют, во многом, условный характер и открыты для доработки и дальнейшего уточнения.

По результатам рассмотрения духовных движений с точки зрения различных экклезиологических парадигм можно сказать следующее.

Богословская мысль двадцатого века может быть использована для апологетики движенческого опыта, а движенческий опыт для актуализации богословия.

Поместно–приходская экклезиология ни в одном из рассмотренных движений не “схватывает” существенные особенности церковной жизни. Это не означает, что поместно–приходскую модель нужно отодвинуть на второй план. Она может и должна быть использована при описании макропроцессов в обществе. Также должны быть найдены способы сочетания этой экклезиологической модели с другими, чтобы могли существовать какие–то формы согласования различных богословско–лингвистических систем.

Евхаристическая экклезиологическая модель является моделью, с помощью которой можно говорить, в основном, только о литургически–евхаристической жизни. Здесь, когда речь заходит о богословии таинств или понимании текста тех или иных чинопоследований, она вполне уместна. Однако при попытке описать движенческий опыт, в котором мы рассматриваем всю жизнь целиком, а не только евхаристическую жизнь, данная экклезиология мало пригодна. Вернуть словам епископ, пресвитер и т. д. те смыслы, какие были характерны для апостольского века сейчас практически невозможно. Также невоможно, ничего не меняя терминологически, вернуться и к тем внутрицерковным отношениям, какие были тогда.

Общинно–братская экклезиологическая модель вполне успешно может применяться при анализе процессов, происходящих в малых группах. Также она выявляет довольно существенные принципы церковности, которые не замечает поместно–приходская модель. Это позволяет компенсировать различные негативные процессы и сохранять духовную жизнь в сложных обстоятельствах. Также эта экклезиология может быть сочетаема с различными институционально–иерархическими, политическими и церковно–политическими, экономическими, юридическими и философско–богословскими описаниями форм жизни крупных общностей для налаживания диалога и взаимного общения. Помимо этого надо сказать, что общинно–братская экклезиология должна дальше разрабатываться, чтобы содействовать развитию церковной жизни.

Пневматологическая экклезиология — это то пространство описания, где возможно больше всего искушений, но зато и может быть предложена самая адекватная и точная оценка происходящего. Эта модель чрезвычайно субъективна, но при этой субъективности она сохраняет претензию на некую объективность, т. к. заявляет свою приобщенность к высшему пониманию. Здесь есть дерзновение, но это дерзновение вовсе не обязательно должно переходить в дерзость. В нашей работе мы попробовали говорить о харизмах движений. Провести такой разговор в рамках каких–либо других экклезиологий кроме пневматологической нам вряд ли бы удалось.

Таким образом, можно сказать, что каждая экклезиологическая модель уместна в своем случае. При стремлении ответственно подойти к богословскому обсуждению нужно не смешивать смысловые поля различных экклезиологических схем.

Духовные движения, рассмотренные в работе, целесообразно оценивать в перспективе надежды. Это та закваска, которая в будущем может заквасить церковное тесто, если опыт этих движений будет в должной мере воспринят и использован. Все движения в нашем анализе предстают как имеющие весьма важные и интересные внутренние свойства, благодаря которым они могут занять весьма достойное место в церковном предании.

Однако поиск воплощения церковной жизни в современных условиях не должен прекращаться. Необходимо двигаться дальше, расширяя духовные горизонты.

Июнь 2006 г