После того, как стало понятно, что государство Израиль — это всерьез и надолго, у этого государства появились идейные оппоненты. Впрочем, идейные оппоненты сионистского движения (антисионисты) существовали и раньше. Антисионисты делятся на две большие группы: еврейские антисионисты и нееврейские антисионисты.

Как уже отмечалось, в начале XX в. у сионизма среди ортодоксального иудаизма были влиятельные противники. Заметную группу противников сионизма составляли и составляют хасидские движения —преемники дворов цадиков, сложившихся в XVIII–XIX вв. на территории Украины, Польши, Венгрии… В частности, к антисионистам относился авторитетный раввин Иоэль Тейтельбаум, а главной организацией, противостоящей сионизму, была Агудат Израэль, созданная в 1912 г. (в 1947 г. эта организация поддержала требование сионистов о создании государства Израиль)[309].

Раввин Шалом Дов Бер Шнеерсон (1860–1920 гг.), пятый любавический ребе, считал, что не нужно добиваться свободы от ига изгнания. Более того, по его мнению, еврейская традиция политического приспособления достойна похвалы[310].

Для многих харедим государство до сих пор не стало духовной ценностью. А хасидская символика часто преуменьшает значение физической Палестины по сравнению с Землей Израиля как духовным понятием[311].

Опыт рассеяния не обязательно отрицательный, часто говорят антисионисты. Живя среди народов мира, еврейский народ может конструктивно взаимодействовать с ними.

В хасидизме большое влияние имеет концепция Ицхака Лурии (каббалиста, жившего в XVI в.). Суть этой концепции вот какая: евреи, как рассеянные искры света, находятся в мире, чтобы привести его в исправление[312]. Учение Лурии о рассеянных искрах — это не только учение угнетенных масс, но и оправдание жизни евреев в диаспоре. Если, по этой концепции, они уйдут из мира в отдельное государство, кто будет исправлять мир? Христиане, к которым евреи весьма критически настроены? Или, может быть, мир уже не нуждается в исправлении? Сионизм, по сути, либо призывает отказаться от учения о рассеянных искрах (в крайнем случае, откорректировать его), либо изменить свое отношение к христианству, которому достается миссия по исправлению мира.

Надо сказать, что многие евреи творчески раскрылись после присоединения к социуму (которое иногда достигалось через обращение в христианство). Т.е. раскрытию часто способствует именно возможность выйти из гетто, по этой логике возвращение в иудаизм — необязательное условие. Также секулярная и даже атеистическая среды, где не происходит изоляции по религиозному признаку, вполне могут способствовать творческой жизни. СССР в этом смысле — вполне подходящий пример.

Жизнь в изгнании критиками сионизма характеризуется как морально чистая, избавленная от «загрязнения», связанного с необходимостью управления страной. Тогда как сионистское государство вряд ли может устоять против искушений, вытекающих из властных полномочий тех или иных представителей народа. Но рав Кук в этом пункте возражает. По его мнению, моральная нечистота государства — временное явление. Цельность существования еврейского народа реализуется в единстве двух идей: идеи богоизбранности и идеи национального единства Израиля[313]. При этом нарушение заповедей нерелигиозными евреями — преступление, которое идеей сионизма для этих людей оправдано быть не может.

Раввин Эльханан Вассерман говорил, что Земля Израиля извергнет тех, кто нарушает Тору[314].

С философско–теологической точки зрения сионизм уязвим в том отношении, что он может стать хорошей идеологией, которая, как это часто бывало с другими идеологиями, вдохновит массы на определенные действия, но затем, исчерпав себя, оставит лишь пустоту и разочарование (так было с коммунистической идеей, с мессианизмом того же Шабтая Цви). Но, если религиозный сионизм XX в. не только идеология? Может ли он быть также и пророческим явлением, свидетельствующим о наступлении некоего нового времени? Дело в том, что пророчество и идеология по своей внешней форме могут быть похожи. То отличие в сути, которое всё же присутствует, не всегда очевидно…

Пророчество в этом смысле, хотя оно и облекается иногда в форму идеологии, может поколебать позиции критического антиидеологизма. Пророчество часто связано с новым взглядом на существующий исторический контекст. В данном случае можно обратить внимание на тот факт, что многие библейские пророки жили в так называемое переходное время. А сам феномен пророчества часто связан как с географической переменой места пребывания (Моисей, Иеремия, Иезекииль и др.), так и с изменениями в религиозно–политической конфигурации общества (Илия, Самуил и др.).

Но тогда, применительно к сионизму, в исторической перспективе должна быть явлена та реальность, о которой как о наступающей и пытается возвещать сионизм в лице самых достойных своих представителей. Т.е. ответ на вопрос «Что такое сионизм? Идеология или что–то большее?» может дать только сама история, сама действительная жизнь…

Идеология может питаться различными мифами. Применительно к сионизму это, в основном, миф «Святой Земли», который существует уже сам по себе. Насколько в настоящее время этот миф может наполнить жизнь тем, что должно стоять за мифом: самой реальностью жизни? Вопрос также, как и в случае с идеологией, остается открытым. К тому же у самого этого мифа, в том числе и в иудейской среде были и есть противники. Перефразируя известное евангельское высказывание, можно сказать: земля для человека, а не человек для земли. В этом смысле у любого человека, еврей он или нет, могут установиться особые отношения с тем или иным местом — своего рода связь, которая вполне может быть наделена качеством сакральности. Если земля или дом — дар Божий, этот дар может быть у каждого, кто установил отношения с Богом.

Что касается древнего Иерусалимского Храма и возможности его восстановления, здесь есть два подхода. Согласно первому, Храм находится на уникальном месте, которое ничем заменить нельзя. Поклоняться Богу нужно именно в этом месте. Согласно второму подходу, возможна децентрализация места богослужения. Евангельскому сознанию ближе второй подход: «настанет время и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе» (Иоан 4:23).

Современный еврейский антисионист Яков Рабкин считает, что понятие «еврейской национальности» вытесняет традиционное самосознание еврея как человека, который должен соблюдать заповеди Торы. Главная цель сионистской программы Якову Рабкину видится в том, чтобы из духовного сообщества евреев создать некий этнос, народ или расу[315]. Народ общей веры в такой интерпретации превращается в народ общей судьбы. Яков Рабкин также задается вот каким вопросом: всегда ли интерес еврея как личности совпадает с интересом еврейского государства? Не возникает ли здесь давления социума на маленького человека? Добавим, что и в духовном смысле сакрализация общественных институтов не может заменить сугубо личных отношений человека и Бога.

Также Яков Рабкин замечает, что в вопросах морального, политического или философского свойства еврейская традиция допускает большое разночтение, и единого духовного центра в иудействе нет[316].

Отдельно стоит сказать о критике сионистского мессианизма.

Раввин Йозеф Самуэль Блох (1850–1923 гг.) в Вене сравнил сионистский проект с лжемессианством Шабтая Цви[317].

А Гершом Шолем, будучи сам сторонником сионизма, говорил, что предполагать в еврейском государстве новую разновидность Мессии не только неверно, но и богохульно. «Сионистский идеал — это одно, а мессианский — совсем другое. Они не соприкасаются друг с другом, разве что в пышной фразеологии на массовых сборищах»[318].

Нееврейским антисионистам в сионизме видится лишь национально–освободительное движение со всеми вытекающими плюсами и минусами. В настоящее время главным нееврейским врагом и оппонентом сионизма является мусульманский мир. Арабские политологи и государственная пропаганда рассматривают Израиль как незаконное государственное образование. Хотя для многих антисионизм — это лишь синоним антисемитизма.

Распространена также критика сионизма с позиций гуманизма. Отношение к палестинским беженцам, по мнению гуманистов, бесчеловечно, и Израиль до сих пор не предложил действенного способа решения палестинской проблемы.

Сионистское государство противится принципу отделения гражданства от этничности, на котором стоят такие страны как США, Россия, Франция, Канада, Великобритания и др. При повышенной общественной эмоциональности весьма велика опасность этатизма (абсолютизации роли государства). Многие харедим пытаются навязать талмудические уставы государству Израиль, что создает дополнительные проблемы. Возникает вопрос: не строят ли евреи религиозное фундаменталистское государство? Полирелигиозное общество, основанное на ценностях Торы, не лучше ли монорелигиозного государства, в котором попирается такое базовое право граждан, как право на свободу совести (вероисповедания)?

Пока далеко не все задекларированные сионистские идеалы удаются. Вместо универсальной любви опять в сильной степени проявляет себя нетерпимость евреев к евреям, «борьба сильных, как в Америке и наплевательство на слабых, как в России»[319].

Стоит отметить, что евреи, происходящие из арабских стран, испытывают в Израиле гораздо большее культурное давление, чем ашкеназские евреи из Европы[320].

С экономической точки зрения можно говорить, что Израиль стал на ноги и довольно неплохо развивается, сейчас он занимает 22–е место в мире по ВВП на душу населения. В то же время, по мнению аналитика Клайда Марка, израильская экономика не является самодостаточной и зависит от субсидий и помощи из–за рубежа, в первую очередь из США[321]. Экономическая интеграция с другими странами не так развита, как хотелось бы. Пока можно говорить, что евреи Израиля беднее евреев галута.

С социологической точки зрения можно услышать ещё такое замечание. Идеологи сионизма часто говорят, что именно в Израиле еврей обретает свою идентичность, своё подлинное Я. Но дело в том, что современный мир отличается от мира прошлого в том числе и тем, что жизнь становится всё более многокомпонентной, когда человек проявляет себя в различных сферах деятельности. И всё шире получает распространение так называемая гибридная идентичность, когда идентичность состоит из множества разных принадлежностей (культурной, религиозной, профессиональной, этнической, языковой, национальной), которые ранее считались раздельными[322]. И для человека бывает уже недостаточно быть только человеком Израиля, хочется быть человеком планеты…