Лес ВходятРозалиндаиЦелия.
Розалинда
Что ты теперь скажешь? Два часа прошло, а об Орландо ни слуху ни духу.
Целия
Ручаюсь тебе, что, полный чистой любви и мозгового расстройства, он взял свой лук и стрелы и отправился спать. Но посмотри, кто идет сюда?
ВходитСильвий.
Сильвий
Я послан к вам, прекрасный господин,
От Фебы дорогой, чтоб вам вот это
Отдать; что тут написано – совсем
Не знаю я, но сколько догадаться
Могу по той суровости и гневным
Движениям, с которыми она —
Писала вам, – записка эта очень
Сердитая. Простите мне; ведь я
Не кто иной, как посланный невинный.
Розалинда(прочитав)
От этого письма само терпенье
Взбесилось бы и забияки роль
Сыграло. Да, кто этакую штуку
Перенесет, тот все перенесет.
Представь, она мне пишет, что собою
Я не хорош, что у меня манер
Изящных нет, что я гордец, что если б
Мужчина был на свете редок так,
Как Феникс сам, – и тут не полюбила б
Она меня. Да ведь ее любовь —
Черт, побери – не заяц, за которым
Охочусь я. И для чего она
Так пишет мне? – Пастух, пастух, послушай,
Ее письмо ты сочинил.
Сильвий
О нет,
Ручаюсь вам, что даже содержанья
Не знаю я; письмо ее рукой
Написано.
Розалинда
Ну, ну, ты сумасшедший!
Ты с толку сбит любовью. Ведь у ней
Я руки видел; эти руки – кожа
Какая-то, а цветом – как песок,
Я принял их за старые перчатки,
А это были руки. У нее
Рука простой кухарки. Впрочем, это
Мне все равно; я говорю опять,
Что этого письма не сочиняла
Она никак; его и сочинил
И написал мужчина.
Сильвий
Нет, поверьте,
Что все она…
Розалинда
Да слог его совсем
Отчаянный и дикий; дуэлисты
Лишь пишут так; ведь на меня она
Восстала так, как восстают лишь турки
На христиан. Прелестный женский мозг
Не мог создать таких мужицки грубых,
Ужаснейших и эфиопских слов,
Которые черней своим значеньем,
Чем внешностью. Хотите, я прочту?
Сильвий
Пожалуйста, прочтите; я не знаю
Его совсем, хоть слишком хорошо
Жестокость Фебы знаю.
Розалинда
Вот что пишет
Тиранка мне; прислушаться прошу:
(читает)
«О ты, который здесь все сердце девы сжег,
Скажи: ты пастухом переодетый бог?»
Может ли женщина так сильно ругаться?
Сильвий
Вы называете это ругаться?
Розалинда(читает)
«К чему ты снял с себя небесный образ твой
И с сердцем женщины вступил в неравный бой?»
Слышали вы когда-нибудь подобные ругательства?
«Глаза мужчин ко мне стремились много раз,
Но никогда меня ничей не ранил глаз».
Она считает меня животным.
«Коли уж гнев твоих сверкающих очей
Возмог такую страсть зажечь в душе моей,
То сколько чудного свершилось бы со мной,
Когда бы этот взгляд был полон добротой!
Выслушивая брань, тебя любила я —
Так что бы сделала со мной мольба твоя!
Тот, кто несет тебе теперь мою любовь,
Не знает, как она мою волнует кровь.
Пришли мне с ним письмо,
И в том письме открой,
Готов ли ты принять душой младой
Все, чем владею я, и личность всю мою? —
От сердца я тебе все это отдаю.
Иначе страсть мою отвергни навсегда —
И стану я искать одну лишь смерть тогда!»
Сильвий
Это, по-вашему, значит браниться?
Целия
Ах, бедный пастух!
Розалинда
Ты жалеешь о нем? Нет, он не заслуживает сострадания. (Сильвию.) И ты можешь любить такую женщину? Поду, май, ведь она делает из тебя инструмент и играет на нем фальшивую арию. Это невыносимо! Ну хорошо, вернись к ней – потому что я вижу, что любовь сделала тебя ручной змеёй – и скажи ей вот что: если она любит меня, то я ей приказываю любить тебя; если она не согласится, я не захочу иметь с ней никакого дела, разве только ты станешь просить за нее. Коли ты истинно влюблен, ступай – и ни слова больше, потому что к нам идут гости.
Сильвий уходит. ВходитОливер.
Оливер
Здорово, милые ребята; можно ль
У вас узнать, где здесь в лесу изба,
Стоящая в тени олив?
Целия
На запад
Отсюда – вон внизу долины ближней.
Вы видите там ивы у ручья
Журчащего? Оставьте их направо —
И будете на месте. Но теперь
Сама себя избушка караулит:
Она совсем пуста.
Оливер
Когда язык
Учителем для глаз служить способен,
То узнаю по описанью вас
Костюм, года такие точно. «Мальчик, —
Сказали мне, – блондин, его черты
Все женские, и старшею сестрою
Себя он держит; а девушка смуглей,
Чем брат ее, и роста небольшого».
Так уж не вы ль хозяева избы,
Которую ищу я?
Целия
Без тщеславья
На ваш вопрос мы отвечаем: да.
Оливер
Орландо шлет поклон свой вам обоим,
А юноше, которого зовет
Своею Розалиндой он, – вот этот
Платок в крови. Вы Розалинда?
Розалинда
Я.
Но что же мы из этого узнаем?
Оливер
Мой стыд, когда я вам скажу, кто я,
И как, и где, и почему я кровью
Смочил платок.
Целия
Оливер
В последний раз, как молодой Орландо
Оставил вас, он обещанье дал
Чрез два часа вернуться. Пробираясь
Вдоль по лесу, жевал он пищу грез
И сладостных и горьких. Вдруг, представьте,
Он в сторону случайно кинул взор
И видит что ж? Под дубом, в котором ветви
От старости уже покрылись мхом,
А голова печально полысела
От дряхлости, спал, лежа на спине,
Какой-то человек в лохмотьях жалких.
Весь в волосах; на шее у него
Обвился змей зелено-золотистый
И голову с угрозой приближал
К его губам раскрытым; но, увидев
Орландо, вдруг опустился с шеи вниз
И ускользнул в кустарник, извиваясь.
А под кустом лежала самка льва
С иссохшими сосцами; головою
К земле она прижалась, и следил
Кошачий взор за спящим, выжидая,
Чтоб он сперва проснулся: этот зверь
По царственным чертам своей натуры
Не делает добычею того,
Что мертвым кажется. Увидев это,
Орландо к человеку подошел
И в нем узнал – узнал родного брата.
Целия
О, он не раз об этом брате нам
Рассказывал и выставлял страшнейшим
Чудовищем, какие только есть
Между людей.
Оливер
И говорил он правду
Полнейшую: я знаю хорошо,
Какое тот чудовище.
Розалинда
Но что же
Орландо? Он оставил там его
Добычею голодной, тощей львицы?
Оливер
Два раза он сбирался уходить;
Но доброта, что благородней мести,
Взяла в нем верх, а справедливый гнев
Осилила природа – и схватился
Он с львицею, и скоро перед ним
Зверь рухнул. От шума страшного
Проснулся я.
Целия
Розалинда
Целия
Так это вы так часто
Его убить старались?
Оливер
Это я —
Но не теперь, а прежде. Не стыжусь
Сознаться вам, кем был я – с той поры,
Как поворот в душе моей так сладко
Мне говорит, кем стал я.
Розалинда
Оливер
Сейчас все объясню я.
Когда и я и он в потоках слез
Омыли все, что сообщить друг другу
Могли, когда я рассказал ему,
Как я зашел в пустыню эту – тотчас
Он к герцогу добрейшему меня
Провел, и тот снабдил меня одеждой,
И накормил, и братскую любовь
Мне указал как верную защиту.
Затем мой брат повел меня к себе,
Разделся там, и тут лишь я увидел,
Что львицею клок мяса вырван был
В его руке, и кровь все это время
Из ней текла; тут он упал без чувств
И, падая, воскликнул: «Розалинда!»
Его привел я в чувство; рану я
Перевязал, и скоро он бодрее
И крепче стал, и поручил мне к вам,
Не знающим меня, сходить скорее,
Все рассказать, просить, чтоб вы ему
Простили то, что не сдержал он слова,
И передать ребенку-пастуху,
Которого, шутя, он Розалиндой
Своей зовет, его платок в крови.
Целия(Розалинде, падающей в обморок)
Что, что с тобою, Ганимед любезный,
Мой Ганимед!
Оливер
Немало есть людей,
Лишающихся чувств при виде крови.
Целия
(Спохватясь.)
Оливер
Смотрите, он приходит в чувство.
Розалинда
Я бы
Желал теперь быть дома.
Целия
Мы тебя
Сведем. Возьмите под руку его.
Оливер
Ободритесь, молодой человек… Какой же вы мужчина после этого! У вас не мужское сердце.
Розалинда
Да, я сознаюсь в этом… А что, сударь, ведь каждый сказал бы, что это было отлично сыграно. Пожалуйста, расскажите вашему брату, как я хорошо разыграл эту сцену. Ха-ха!
Оливер
Это было не притворство. Цвет вашего лица слишком хорошо доказывает, что вы были серьезно взволнованы.
Розалинда
Уверяю вас, что я притворялся.
Оливер
Ну, в таком случае ободритесь и играйте роль мужчины.
Розалинда
Это я и делаю; но, по всей справедливости, мне бы следовало родиться женщиной.
Целия
Смотри, ты становишься бледнее и бледнее; пожалуйста, пойдем домой. Вы проводите нас, добрейший господин?
Оливер
Да, потому что брату должен я Принесть слова прошенья Розалинды.
Розалинда
Я подумаю о них. Но, пожалуйста, расскажите ему, как хорошо я притворился. Идем.
Уходят.
