Сцена пятая
Другая часть леса. ВходятСильвийиФеба.
Сильвий
О милая, не отвергай меня,
Не отвергай! Скажи, что ты не любишь
Меня совсем, но с злобой этих слов
Не говори. Ведь и палач публичный,
В ком сердце зачерствело от привычки
К картинам смерти, никогда топор
На шею наклоненную не спустит,
Не попросив прощенья. Неужели
Ты хочешь быть суровей человека,
Живущего лишь кровию людской?
ВходятРозалинда,ЦелияиКорин.
Феба
Я не хочу быть палачом твоим;
Я от тебя бегу, чтоб не заставить
Тебя страдать. Ты говоришь, что я
Ношу в глазах убийство. Это мило
Да и весьма правдоподобно: дать
Название убийц, тиранов лютых
Глазам – нежнейшей и слабейшей вещи,
Которая пугливо дверь свою
Для маленьких песчинок закрывает!
От всей души я на тебя взгляну
С суровостью, и если могут ранить
Мои глаза, то пусть они тебя
Убьют. Ну что ж? Представься пораженным;
Ну, падай же без чувств. Не можешь? Фи!
Стыдись, стыдись так лгать, давая имя
Убийц моим глазам. Ну покажи,
Где рана та, которую глазами
Я нанесла тебе? Коли себя
Ты маленькой булавкою царапнешь —
Царапина останется видна;
Коль к тростнику рукою прислонишься —
Знак на руке на несколько минут
Останется. Но ни малейшей раны
Мои глаза тебе не нанесли,
И я вполне уверена, что силы
Боль причинить нет ни в каких глазах.
Сильвий
О милая, в тот день – а он, быть может,
Уж недалек, – когда на чьих-нибудь
Цветущих свежестью щеках ты встретишь
Всю мощь любви, – в тот день узнаешь ты
Невидимые раны, что наносит
Стрела любви.
Феба
Ну а до той поры
Не подходи ко мне; когда же этот
Наступит день, ты осыпай меня
Насмешками и будь без состраданья.
Как буду я безжалостна к тебе
До той поры.
Розалинда(подходя)
А почему же это?
Какая мать вас родила, что вы
Поносите и мучите несчастных?
Хотя б и не были вы красотой
Наделены, – а, говоря по правде,
По-моему, настолько лишь собой
Вы хороши, насколько это нужно,
Чтоб без свечи укладываться спать, —
Так разве в ней могли б иметь вы повод
К надменности и жесткости. Ну что ж?
Что на меня вы смотрите? Поверьте,
В моих глазах ничем не лучше вы,
Чем дюжинный товар природы. Жизнью
Моей клянусь – мне кажется, она
Мои глаза взять тоже в плен желает!
Ну нет, моя надменная мамзель,
Вам это не удастся, не надейтесь!
Не вашим волосам, как черный шелк,
И не бровям чернильным, и не белым
Как молоко щекам, и не глазам
Агатовым – не им благоговенье
К вам поселить в душе моей. А ты,
Глупец-пастух, к чему ты неотступно
Следишь за ней, как ветер южных стран,
Наполненный дождями и туманом?
Ведь как мужчина ты в сто тысяч раз
Красивее ее. Такие дурни,
Как ты, пастух, и населяют мир
Уродами-детьми. Ей льстит, конечно,
Не зеркало ее, а ты. Она
Благодаря тебе себя считает
Красивее, чем можно по лицу
Ее судить. Но, милая, старайтесь
Узнать себя; колени преклонить
Вам следует, поститься и от сердца
Благодарить Творца за то, что любит
Вас честный человек; я тихо,
По-дружески скажу вам: продавайтесь,
Коль случай есть; не всякий купит вас.
Любите же его, не отвергайте
Его руки, молите, чтобы вас
Он пощадил. Несносно безобразье,
Когда к нему прибавится еще
Нахальство чванное. Бери ж скорее
Ее, пастух! Ну, а затем прощай!
Феба
Прошу тебя, о юноша прекрасный,
Брани меня хоть целый год. Твои
Упреки мне милей его признаний.
Розалинда
Он влюбился в ее безобразие, а она вот влюбляется в мой гнев.(Сильвию.)Если так – каждый раз, как она будет отвечать тебе суровыми взглядами, я буду наделять ее сердитыми словами. (Фебе.) Что вы так смотрите на меня?
Феба
Смотрю не с дурным чувством.
Розалинда
Пожалуйста, в меня вы не влюбитесь:
Я лживее, чем клятва, что дана
Под пьяный час; притом же я нисколько
Вас не люблю. Коли хотите знать,
Где я живу, так это недалеко:
В тени олив. – Идем, сестра. – Пастух,
Будь с нею крут. – Идем, сестра. – Пастушка,
Будь ласковее с ним и не гордись.
Хотя б тебя и целый мир мог видеть,
Ты никого б не ослепила так,
Как этого вздыхателя. – Идем же
К своим стадам.
Уходит сЦелиейиКориной.
Феба
Теперь, пастух умерший,
Я поняла всю силу слов твоих:
«Тот не любил, кто не влюбился сразу».
Сильвий
Прекрасная!
Феба
А, что ты говоришь?
Сильвий
О, пожалей меня, мой ангел Феба!
Феба
Да, я тебя жалею, милый Сильвий.
Сильвий
Где жалость есть, там помощь быть должна.
Коли к моей любовной муке жалость
Ты чувствуешь, дай мне свою любовь,
И этим истребишь ты разом жалость
В своей душе и скорбь в моей.
Феба
Даю
Тебе любовь; надеюсь, поступаю
По-дружески.
Сильвий
Хочу тобой владеть.
Феба
Вот это будет слишком. Сильвий,
Была пора, когда ты ненавистен
Был для меня». Хоть и теперь тебя
Я не люблю, но коли ты умеешь
Так говорить прекрасно о любви,
То я твое сообщество, которым
До этих пор ты так меня сердил,
Сносить не прочь и даже не отвергну
Твоих услуг; но только уж не жди
Других наград, как собственную радость,
Что можешь ты служить мне.
Сильвий
Так чиста
И так свята любовь моя, так беден
Я благами, что будут для меня
Сокровищем и несколько колосьев,
Подобранных за тем, кто жатву всю
Берет себе. Роняй свою улыбку
По временам – я буду ею жить.
Феба
Скажи, знаком ты с юношей, который
Здесь только что со мною говорил?
Сильвий
Нет, не совсем, но часто с ним встречался.
Он именно тот самый, что купил
У старого крестьянина стада и домик.
Феба
Из-за того, что я о нем справляюсь,
Не думай ты, что я его люблю;
Он просто злой мальчишка; но отлично
Он говорит. Да, впрочем, мне до слов
Что за нужда? Но ведь слова так милы,
Когда тому, кто слушает их, тот,
Кто говорит, приятен. Он собою
Хорош… хотя не слишком; но он горд —
Убеждена я в том; однако гордость
Ему к лицу; когда-нибудь он будет
Приятнейшим мужчиной. У него
Прекраснее всего – лицо, и взглядом
Он врачевал быстрей, чем языком
Он уязвлял… Он росту небольшого,
Но для своих годов высок; нога
Хоть так себе, но есть в ней что-то очень
Красивое. Я на губах его
Заметила прелестнейший румянец,
Немного лишь густее и живей,
Чем на щеках, – такое же меж ними
Различие, как меж пунцовым цветом
И розовым. Немало женщин есть,
Которые, когда бы рассмотрели
Его в такой подробности, как я,
Готовы бы сейчас в него влюбиться.
Во мне ж к нему ни ненависти нет
И ни любви. А между тем причину
Имею я скорее ненавидеть:
Кто право дал ему бранить меня?.
Я помню, он мне говорил, что черны
Мои глаза и волосы – потом
Он надо мной смеялся. Удивляюсь,
Что я его не срезала тогда;
Но все равно: отложенное дело
Не есть еще решенное. Письмо
Предерзкое я напишу – ты ж, Сильвий,
Его доставишь, правда?
Сильвий
О да,
С охотою полнейшей.
Феба
Сейчас же
Я напишу. Слова письма лежат
В моем мозгу и в сердце. Объяснюсь
Я коротко и зло. Идем же, Сильвий.
Уходят.
