«Слово плоть бысть(Ин. 1, 14). Кто–нибудь скажет: «Как возможно, чтобы Бог Слово сделался человеком?» Но если бы мы могли понять непостижимость этого образа, то чудо было бы не чудом, а естественным делом. Если же совершившееся есть знамение и чудо, то образ совершения предоставь Чудодействующему Владыке. Я хочу, чтобы ты знал совершившееся и верою получил от того пользу; а каким образом оно совершилось, это предоставь Совершителю». (Свт. Феодот, епископ Анкирский.)

«Чудо сугубое… Дева и Матерь! Что более невероятное природа может увидеть в творении? Дева — Матерь Божия! Что более чудесное может совершить Божественная благодать?.. То — великое чудо; а это — выше чуда; оба непостижимы, и оба вполне Божественны…

Быть Матерью Бога, родить Спасителя всего мира, родить во времени Того именно Единородного Сына, Которого Бог и Отец рождает вне времени, — это честь, которая делает Ее богоподобной…

Матерь Божия! Чем больше я вдумываюсь, тем больше убеждаюсь, что это непонятно; что это — беспредельное величие, которое возводит Ее до высочайшего Престола Трисиятельного Божества и приближает Ее к Богу и Отцу». (Илия Минятий, епископ Кефалонитский[28]. Изд. Троицкой Лавры, 1902[29].)

«Матерь Божия! Исповедую истину, что не могу ни помыслить, ни объяснить высоту этого достоинства. Обращаюсь к святым отцам, чтобы хотя некоторым образом понять, но нахожу, что и святые отцы так же недоумевают и обходят это молчанием. Сами Ангелы, если бы и хотели объяснить нам, остаются безгласными; и даже Дева, ум Которой был просвещен для созерцания несравненно более, чем у всех Ангелов, Дева, исполненная Святого Духа, чревоносящая Божественное Слово, объясняет его [чудо] нам общими словами:сотворил Мне величие Сильный(Лк. 1, 49), и ничего более»[30].

«Это — чудо чудес, каким не может хвалиться никакая другая вера, кроме веры христианской, в которой это таинство есть начало и конец таинств»[31].

«Ни язык человеческий, ни ум премирных Ангелов не могут достойно восхвалить Ту, чрез Которую дано нам ясно видеть славу Божию… ибо Она превосходит все законы хвалений». (Святой Иоанн Дамаскин[32].)

«Для Матери Божией не нужны наши похвалы; но мы имеем нужду в Ее славе. В самом деле, как прославить то, что уже прославлено?». «Но что сладостнее Матери Бога моего? Она пленила мой ум, увлекла язык, о Ней я помышляю и днем и ночью». (Он же[33].)

Мы, мирские люди, сами живем в суете и молве житейской и о других думаем то же. Между тем, все величайшие подвижники и святые в этом отношении чрезвычайно отличаются от нас: долгим подвигом и внутренним непрерывным вниманием они более всего стремились приобрести святое безмолвие. И оно проявлялось не только в том, чтобы уходить из мира в пустыни, а еще более — в стяжании внутреннего, в сердце, безмолвия: свободы от всяких мыслей и пожеланий, отвлекавших от единого стремления к Богу и жизни в Нем. Нам, мирским, даже не понять этого!.. Но так всегда было… Если же так было с людьми, хотя и святыми, но все же обыкновенными, то тем паче это должно было быть с Тою, Которая готовилась к приятию Самого Бога внутрь Себя. И один из святых отцов, сам великий подвижник внутреннего делания, Григорий Палама, архиепископ Солунский, хотя и в малой степени, но приоткрывает тайную завесу души Девы Марии, когда Она пребывала, после введения, в храме на воспитании. В проповеди своей на этот праздник он говорит такие слова о Ней: «Пресвятая Дева Богородица, пребывая во Святом Святых и уразумевши из Священного Писания о погибающем ради преслушания своего роде человеческом, исполнившись к нему крайнего милосердия, восприяла умную молитву к Богу о скорейшем помиловании и спасении рода человеческого… Ищущи сказанного, Дева обретает священное безмолвие, как самое необходимое молитвенникам [средство] для собеседования [с Богом], каковым бывает молитва: безмолвие ума, удаление от мира, забвение (вещей), проникновение в горние разумения, для изменения к лучшему, — это деяние есть главный путь к Боговидению. Боговидение же есть плод здравствующей души, как некоторое конечное совершенство». И «человек боготворится не от словес, не от видимых действий, не от предусмотрительной умеренности [воздержания], — ибо все это еще и земно, и низменно, и человеческо, — но от пребывания в безмолвии; потому что вследствие этого мы отрешаемся и освобождаемся от земного и восходим к Богу… И таким образом, то есть оттого, что подвижники терпеливо, ночью и днем подвизаются в молитве», которая «растворяется неизъяснимо с Сущим выше ума и чувства Светом [Богом], они видят в себе, как в зеркале, Бога, очистивши сердце священным безмолвием…»

«Вот почему Пречистая, отрекшись… от самого житейского пребывания и молвы, удалилась от людей… предпочла жизнь — всем невидимую и необщительную… Здесь, отрешившись от всех вещественных уз, отказавшись от всякого общения и любви ко всему и превзойдя снисхождение к собственному Своему телу, Она собрала ум к одному с Ним [Богом] сообращению и пребыванию, и вниманию, и к непрестанной Божественной молитве. И через нее… Она открыла новый и неизреченный путь на небо, который есть, — скажу так, — мысленное молчание. Прилежа ему и внимая умом, Она перелетает все создания и твари; лучше, нежели Моисей, зрит славу Божию; созерцает Божественную благодать, ни в какой мере не подлежащую силе [естественных] чувств». «Ставши причастницей» такого «священного ведения», Она «является… огнеобразною колесницею Слова» Божия, Матерью для Единородного Сына.

Не смеем разъяснять эти высокие слова. Мы только их привели для ищущих. Не всякому теперь можно даже и достать творения этого отца Церкви. Но веря его величайшему духовному опыту и церковному авторитету, мы хоть в отдаленнейшей степени можем представить и понять, какою Безмолвницею духовною, какою внутрьсобранною, какою отрешенною от мира и какою даже внешне молчаливою была Пресвятая Дева и Матерь Божия! Так о Ней свидетельствуют и другие святые отцы.

«Какое слово может описать боголепную красоту Твою, Богоматерь Дево? Ведь невозможно все Твое изложить рассуждениями и словами: поелику все оно превосходит ум и слово. Однако же воспевать необходимо, если Ты человеколюбиво дозволяешь». «Вся тварь прославляет сию Матерь–Деву; и не в течение определенного времени, но во век и во веки века. Отсюда можно уразуметь, что и Она не перестанет в продолжение всего века благотворить всей твари: говорю не о нашей только твари, а и самых бестелесных и сверхъестественных чиноначалиях, ибо они вместе с нами чрез Нее единую приобщаются и прикасаются Богу, Существу неприкосновенному… Она единая только есть посредница между сотворенною и несотворенною природою: и никто не прийдет к Богу, если только не озарится чрез Нее». (Свт. Григорий Палама, архиеп. Фессалоникийский[34].)

«Благословенна Ты в роды родов;и благословились в Тебе все племена земные(ср.:Быт. 12, 3). Нет места, где не прославляли бы Тебя; нет племени, из которого не произросли бы чрез Тебя плоды Богу; так что и не знавшие Тебя в мире сем народы во время благоприятное (ср.: Лк. 4, 19) нарекут Тебя блаженною, Дево Богородице. Ибо когда придет Сын Твой судити вселенней в правду (Пс. 9, 9), то узрят и восплачутся (ср.: Зах. 12, 10) не хотевшие веровать, что Ты — Богородица; и тогда они узнают, какого сокровища лишились они за злые мысли свои». (Свт. Герман, патриарх Константинопольский[35].)

«Если же кто почитает себя христианином и между тем не усвояет Божественной Деве достоинства и названия Богородицы в самом подлинном и собственном смысле, таковой, противореча догматам, вотще [напрасно] и ложно украшается святым именем христианина». (Свт. Феод от, епископ Анкирский.)

«Кто не исповедует Святую Деву Богородицею, тот — безбожник. Это не мои слова… — говорит святой Иоанн Дамаскин, — их я получил от отца — Григория Богослова».

«О чудесное таинство, превосходящее всякий ум и всякое разумение! О таинство, достойное веры, а не любопытства; удивления, а не испытания; поклонения, а не исследования; прославления, а не разыскания; почитания, а не взвешивания; любви, а не понимания!». «Посему лучше почтить нынешнее таинство благоговейным молчанием, чем дерзновенным словом». (Свт. Фотий, патриарх Константинопольский[36].)

«Как не страшатся некоторые, весьма чуждые целомудрия, отвергать несравнимую ни с чем высоту святости и славы Пречистой и Всепетой Божией Матери, высшей небес и всех умных небесных Сил, — дерзая говорить, что тогда только Она была свята и преславна, когда носила в пречистой утробе Еммануила; а после того, как родила и откормила Его грудью, Она ничем не стала отличаться от прочих женщин. О, какие у них богоборные мысли и слова! О, какое ни с чем не сравнимое безумие и безверие! О, какое невежество и незнание боговдохновенных писаний! Как не поняли они, окаянные», что не «могла лишиться несравненной Своей славы и величества и Богоподобной святыни Та, Которую всю освятил осенивший Ее Дух Святый» и Сам Воплотившийся «девятимесячным пребыванием в Ней»?! «Скажите мне, о безумные: какая земная царица после того, как родит мужу своему сыновей и дщерей, перестает быть и именоваться царицей и иметь власть во всем царстве мужа своего?!» Каким же образом Богородица, Матерь «Царя всех, Христа Бога… у вас, богоборцев, считается обыкновенною женщиною?.. Перестаньте же произносить против Нее хулы вместе с злочестивым иконоборцем Копронимом [греческим императором][37], ибо ему принадлежит это сатанинское против Божией Матери досаждение… вымысел иудейский, правильнее же — сатанинский». (Преподобный Максим Грек[38].)

«Ты, Матерь Божия, посещаешь всех нас, — хотя очи наши не могут видеть Тебя, о Всесвятая! — и с любовию призираешь на всех рабов Твоих, смотря по тому, кто являет себя достойным… Воистину, — и снова радостно скажу: воистину, — Ты не отошла от человеческого рода, хотя и преставилась… Ты не удалилась от сего тленного мира, но приближаешься к призывающим Тебя». (Свт. Герман, патриарх Константинопольский.)

«Сильна во спасение помощь Твоя, Богородице, и не нуждается в чьем–либо другом предстательстве пред Богом. Ты — сущая Матерь истинной Жизни… Твой Сын — Всеродная Радость… Никто не избавлен от опасностей иначе, как чрез Тебя, Матерь Дева; никто не искуплен иначе, как чрез Тебя, Богоматерь; никто не помилован туне [даром], если не чрез Тебя, Боговместительная». (Он же.)

«Если бы мы не утешались этим, то при любви к Тебе изнемог бы дух наш; ибо не столь велика скорбь души, когда она разлучается от тела, сколь прискорбно лишиться Тебя, Пренепорочная». (Он же.)

«По свидетельству многих, кто бы из скорбящих ни воззрел» на Нее при жизни Ее, — «исполнялся веселия духовного: особая некая благодать исходила от Нее, утешающая плачущих, увеселяющая скорбящих, радующая сетующих; и была тогда в первенствующей Церкви Пресвятая Дева, как венец радости». (Свт. Димитрий, митр. Ростовский.)

«Для благочестиво чтущих Твою память истинно довольно драгоценного дара [одно] памятование о Тебе, ибо оно дарует неотъемлемую радость. В самом деле, какого не исполнится удовольствия, каких благ — тот, кто соделает свой ум хранилищем всесвятой Твоей памяти?» (Св. Иоанн Дамаскин.)

«Пусть только имя Твое призовет недужный — и исцелеет; плененный — и освободится; нищий — и найдет пропитание; мореходец — и будет спасен». (Свт. Илия Минятий.)

«Благословениями Господа преисполнено Богоблагодатнейшее имя Твое, Богородительница и просветительница верных… Дивно и прекрасно, Матерь и Раба Божия! Дивно и прекрасно, имеющая Заимодавца всех должником Своим! Все мы — должники пред Богом; а Он делается Твоим должником! Сказавший:чти отца твоего и матерь твою(Исх. 20,12), тем более… соблюдет благорасположение и собственную заповедь» к Матери Своей. «Так будет это, будет!» (Свт. Мефодий, епископ Патарский[39].)

«Она — Матерь Бога, Который есть Ее Сын по рождению; и — Матерь христиан, которые суть также Ее чада по всыновлению… Она умоляет Бога с таким дерзновением, какое прилично Матери по отношению к Сыну; и умоляет за христиан с такою любовью, какую Ей прилично питать к Своим чадам… что может Она когданибудь попросить и не получить от такого Сына? Что мы можем попросить и не получить от такой Матери? Сирые, странные, пленные, больные, сокрушенные, грешные, не печальтесь: вы имеете матерью — Матерь Бога!» (Свт. Илия Минятий[40].)

«Радуйся же, Благодатная! Радуйся Ты, чрез Которую нам явился Бог, имеющий власть над всем… Радуйся, Благодатная, так как небо и земля полны величия Твоего! Радуйся! Чрез Тебя мы стали гражданами Единой Святой Апостольской Кафолической Церкви! Радуйся: чрез Тебя дается царям власть царствовать, и полководцы предводительствуют над войсками! Радуйся: чрез Тебя подается победа в сражении против чужеземных племен! Радуйся: чрез Тебя иноверные племена падают, как листья; и безбожные преследуются, как ветры, ничего не приносящие. Радуйся: Тобою весь мир защищается и всегда сохраняется!» (Патриарх Герман.)

«Блажен человек, даже грешный, получивший по естеству [человеческому] родство с Тобою; потому что чрез Тебя он стал общинном Божественного естества; ибо Ты не оставишь до конца сподобившихся Твоего заступления!» (Он же.)

«Как Матерь христиан, Она больше, чем все — и святые, и Ангелы, — оказывает нам, Своим детям, благодеяний… Многообразными грехами осквернена наша жизнь! Она представляет собой один сплошной и непрерывный ряд самых тяжких беззаконий… Но когда мы, нераскаянные, неисправимые, упорные во зле, какою–то противоестественною неблагодарностью оскорбляем высшую Божественную правду, возбуждаем Его праведный гнев, Он не терпит более… и угрожает… поразить наше здоровье… бедностью смирить наше гордое око», чтобы неприятели «причинили нам всевозможные раны, истребили жилища, разорили имущества, рассеяли семейства тяжбами, раздорами, голодом, смертью, войнами, пленением и всею тьмой бедствий… Куда [тогда], несчастные грешники, мы убежим от такого негодования и гнева Сына Божия? Для нас нет иного исхода, как покаяться и припасть к стопам Человеколюбца Бога нашего». (Свт. Илия Минятий[41].)

«Где ты, грешник, своими грехами превзошедший мытарей, блудников и разбойников? Выйди сюда, и я сообщу тебе счастливейшую весть. Бог прогневался на тебя и отогнал от Своей благодати! Святые презрели тебя и, вместо того чтобы ходатайствовать, порицают тебя! Долг твоих грехов очень велик, и ты не знаешь, чем заплатить Божественному правосудию? Поэтому ты страшишься и отчаиваешься? О несчастная душа моя, дерзай! Есть, Кто поможет тебе в таком несчастий, — это Пресвятая Дева. Пусть никто другой не просит за тебя; но если Она одна станет просить, то будет услышана, ибо Она — Матерь: «много бо может моление Матернее ко благосердию Владыки»[42]. Разве ты не знаешь, христианин, что одного Ее предстательства достаточно, чтобы преложить весь Божий гнев и негодование на милость и благоутробие? Только прибегни к Ее покрову, проси Ее помощи, надейся на Ее предстательство; и будь уверен, что, если ты держишься за такой якорь, ты не погибнешь!» (Он же.)

«О Мария, блаженнейшее имя, услада Ангелов и радость опечаленных! О Мария, о Дева, о Матерь Божия и Матерь христиан! Я — тот непотребный раб, на которого разгневался Твой Сын и которого презрели святые. Что мне делать? К кому прибе́гнуть? Откуда ждать себе спасения? Я Тебя делаю своей споручницей, к Тебе прибегаю, на Тебя надеюсь; ибо Ты — надежда ненаде́янных, прибежище грешных, Матерь христиан. Прими, сохрани раба Твоего, умилосердись над чадом Твоим! Одно ходатайство, одно слово, сделай одно мановение за меня пред Твоим Сыном, — и я спасен! О Мария, надеющемуся на Тебя невозможно погибнуть!». « И даже в самом аде я не теряю надежды на спасение от Царицы Небесной! Я не боюсь погибели, пока Она сохраняет меня в Своих объятиях. Но когда потеряю благоговение к Деве, тогда я — погибшая душа!» (Он же.)

«И кто так защищает грешников? Кто так щадит неисправившихся? Никто из могущих помогать не решился бы принести моление о нас к Богу. Ты же испрашиваешь благодать прощения и величайшим грешникам. И подлинно. Ты не можешь быть неуслышанною, так как слушает Тебя Бог, слушает, как истинную и непорочную Матерь Свою. Ты отвращаешь праведный гнев и достойное осуждение от народа, весьма любимого Тобою и нарицаемого именем Сына Твоего. Посему и христианский народ Твой дерзновенно вручает Тебе свои прошения к Богу. Кто за сие не ублажит Тебя, постоянное прибежище грешников? Ибо как только христианин устрашится или преткнет ногу свою о камень, тотчас призывает Твое имя на помощь». (Патриарх Герман.)

«Я на Богоматерь тако надеюсь, яко на каменную гору: понеже [так как] я Богом о Ней тако уверен, что от Адама и до скончания века не будет тех людей, лишенных вечной славы наслаждения, кои по Бозе на Нее уповали и надеялись, частым своим воплем и докучанием к Ней; хотя бы и мне из них кто подобен был грешник и беззаконник. Ей вся предана от Сына Ея; Она же милосерда и человеколюбива и незлобива! Ее ради и меня Прелюбезный мой Иисус Христос Господь приимет в вечные Свои обители, за излиянную Свою кровь». (Схииеромонах Парфений Киевский[43].)