
Формула депрессии
В депрессии глинтвейн на вкус напоминает вату, как в общем-то и все остальное. Иногда действительно вата лучше, чем ее отсутствие, но это не лечение.
«Истинное Предание — это всегда живое предание» (прот. Иоанн Мейендорф). Живые тексты о вере, милосердии и культуре.

В депрессии глинтвейн на вкус напоминает вату, как в общем-то и все остальное. Иногда действительно вата лучше, чем ее отсутствие, но это не лечение.

Возможный самосуд наводит на меня еще больший ужас. Я слышала рассказы о таком в «лихие-святые 90-е».

Это был живой во всех смыслах человек, и как архипастырь тоже: он стремился не к обновлению, а к оживлению Церкви.

Никогда больше я не слышал, чтобы еще кто-нибудь произносил эти двенадцать прошений мирной ектении так, как произносил этот человек. Казалось, будто его голос звучит отовсюду.

Все мы с удовольствием говорим о том, какие духовно сильные бывают инвалиды. Преимущественно где-то там, за границей. И практически ничего не знаем о собственной истории.
Артём молод, но уже видел в жизни много трудностей. Он сирота, привык заботится о себе сам, но, когда случилось несчастье, и он был парализован – остался на попечении бабушки. И кроме помощи незнакомых людей, рассчитывать ему вообще не что и не на ко...

В процессе подготовки к экзаменам, подачи документов в университет и поездки на экзамены я столкнулся с массой искушений и проблем! Невольно уже начал думать, что «иду против рожна».

Как примирить ветхозаветного Бога, который обрушивает пламя ярости на обидчиков, с Христом, советующим подставить вторую щеку тому, кто ударил тебя?

Бог предназначил мужчине быть ответственным, а женщине — помогать ему и являть красоту в этом мире. Это традиционный взгляд, но я с ним абсолютно не согласен.

Выдающийся пастырь, человек необычайной доброты, кротости и истинной веры. Преданный не только России, из которой он был изгнан, но и семье. Тема семьи пронизывает и его богословие.

На одной стороне был идеалист, высоконравственный молодой человек, готовый умереть за свои убеждения. На другой — «недочеловеки» с их извращенным желанием посмотреть на смерть беззащитной жертвы.