Туман

Книга удалена по требованию правообладателя.

«Туман» — одно из главных произведений великого испанского писателя, христианского экзистенциалиста Мигеля де Унамуно. Автор называл эту книгу «нувеллой» или «руманом», чтобы подчеркнуть ее экспериментальный характер: введение автора в повествование, нарочитая условность, самоирония и т. п. Все это нужно, чтобы лучше показать философию Унамуно. Все главные темы его мысли сплелись здесь: жизнь, любовь, смерть; надежда и отчаяние; ненадежность, зыбкость существования (сон, вымысел, туман), вера в Бога и неизбывное сомнение.

«Я по крайней мере могу сказать тебе, что испытываю ужасное чувство, когда наедине смотрюсь в зеркало. Под конец я начинаю сомневаться в своем собственном существовании, воображаю себя другим существом, будто я живу во сне, в чьем-то вымысле…»

«Второе рождение, подлинное — это рождение благодаря страданию, когда мы осознаем, что смерть непрерывна, что мы постоянно умираем. Но если ты стал своим собственным отцом, значит, ты стал и своим собственным сыном».

«Дона Мигеля волнует образ трагического шута, и он не раз мне говорил, что не хотел бы умереть, не написав трагической буффонады или трагедии-буфф; но так, чтобы трагическое и гротескно-шутовское были слиты и сплавлены в едином целом, а не следовали бы одно за другим вперемешку. Когда я обвинил его в самом разнузданном романтизме, дон Мигель ответил: «Не спорю, но, наклеивая ярлыки, мы еще ничего не решаем. Хотя я уже двадцать лет занимаюсь преподаванием классиков, классицизм, враждующий с романтизмом, не заразил меня. Говорят, эллинам было свойственно различать, определять и разделять явления, а мне вот свойственно путать их и перемешивать».

В его словах я вижу концепцию или даже скорее мироощущение, которое не решаюсь назвать пессимистическим только потому, что мне известно, как не нравится это слово дону Мигелю. Его терзает навязчивая, почти маниакальная идея — если его душа, равно как души всех прочих людей и даже тварей на земле, не наделена бессмертием, причем бессмертием в том смысле, как понимали его простодушные католики средних веков, тогда пропади все пропадом и не стоит надрываться».