Макбет

История — не просто кошмар, но — абсурд, балаган, фарс — именно фарс, а не трагедия. Этот переход от возвышенной трагедии к нелепому фарсу — этот сдвиг понимания крайне важен и напрямик совершается Ионеско в «Макбете», пьесе о тошном чувстве повторяемости кровавого фарса: помните, как было кроваво при таком-то диктаторе и в такой-то войне? — а потом снова диктатуре и снова война — а потом снова диктатура и снова война — и кровь, кровь, кровь — и не будет этому конца. Фарс диктатуры и войны нелеп — бесконечно нелеп фарс его бесконечного повторения — когда все уже знаю все роли, все реплики, все повороты сюжета, финал: все всё знают — но повторяют раз за разом один и тот же фарс.

Фарс повторяемости фарса — вот что высвечивает Ионеско в возвышенной трагедии власти и войны. Инфернальный абсурд насилия, адский фарс, кровавая клоунада войны и казней: выходят двойники разыгрывают фарс война — свержение власти — установление новой власти; выходят новые двойники разыгрывают в тех словах фарс война — свержение власти — установление власти. И так без конца — но с каждым витком все абсурднее, как в дурном сне — но сон этот — человеческая история; от сна пробуждает финальное/эсхатологическое появление Зверя, воплощение всего кровавого абсурда истории. История — гротеск, театр абсурда, где люди — марионетки в пьесе инфернального драматурга-абсурдиста. История — идиотический кровавый балаган, где каждый новый трюк, призванный оживить действие — очередное кровопролитие.