Сановный блюститель

Духовного здравья,

Ты, рабства, бесправья,

Гонений ревнитель,

Кощей православья!

Исполненный лести,

Коварства и злобы,

Наушник без чести,

Скопец от утробы!

Зачем без нужды себя вновь замарал?

Зачем у старушки ты книгу украл?

Кого обокрал ты?

Не ксендза, не ламу:

Придворную даму!..

И как не пропал ты

От сраму?

Когда в Колывани,

Верны убежденью,

Свершают крещенье

Свое лютеране,

Печать уж заране

Кричит: преступленье!

Всех их в заточенье!

В острог!

Тебе ж комплименты

Строчат рецензенты

За явный подлог.

Крести ты хоть Ригу,

Как крестишь чукчей,

Бурят, лопарей;

Но… крестишь ты книгу

Чужую своей!

Где соль тут? Где перец?

Она — иноверец?

Она — униат?

Иль, мнишь ты, спасенный,

В рай внидет крещенный

Тобой плагиат?

Скажи мне, какой укусил тебя овод?

С какою ты целью?

Иль так, по безделью?

Иль в старости вдруг захотел ты дать повод

Веселью?

И выбрал же время

Ты! В этакий год!

Народ на народ

И племя на племя,

Хлебов недород!

Исполнилась чаша!

Готовится каша:

Политика ваша

Даст плод.

Святитель во фраке!

За подлость и враки

Пусть спят твои мощи

В осиновой роще —

Не в раке,

Они хоть и тощи, —

Не глядя на это,

В голодное лето

В именье у тещи

Их сгложут собаки

В глухом буераке.

1892