Вслед за известием о неожиданной кончине Николая Семеновича Лескова в ночь с 20–го на 21–е февраля опубликовано было содержание его завещания, в котором он между прочим просит не хвалить и не порицать его. «Я знаю, — пишет он, — что во мне было очень много дурного и что я никаких похвал и сожалений не заслуживаю. Кто захочет порицать меня, тот должен знать, что я и сам себя порицаю». Исполнить это желание буквально, когда дело идет о таком значительном человеке, — невозможно. Сообразуяся более с духом, нежели с буквою этого завещания, я позволю себе только передать в нескольких словах свое впечатление от личности и произведений покойного.

Н. С. поражал прежде всего страстностью своей натуры; в преклонных уже годах[516]он при внешнем бездействии сохранял постоянно кипение душевной жизни. Требовалась с его стороны немалая умственная сила, чтобы сдерживать эту страстность в должных пределах. И в произведениях Лескова чувствуется страстное, неспокойное отношение к изображаемым предметам, которое при таланте менее крупном перешло бы в явную тенденцию; у Лескова же, как сильного художника, оно ослаблено, переведено в скрытое состояние, хотя некоторая тенденциозность в ту или другую сторону остается все‑таки и в его произведениях.

Наблюдательный и острый ум заставлял Лескова подмечать преимущественно дурную подкладку лиц и дел человеческих, но глубокое требование нравственного совершенства побуждало его к созданию идеальных типов, которые, как, например, его «Соборяне», производят на многих читателей наилучшее впечатление.

Ставши под конец последователем нравственной доктрины Льва Толстого, Н. С. делал искренние усилия, чтобы подчинить свою кипучую натуру строгим правилам воздержания и бесстрастия.

Сочинения Лескова, вероятно, вызовут серьезную и обстоятельную критику, и, вопреки его завещанию, умершего писателя будут много хвалить и много порицать; но все сойдутся, конечно, в признании за ним яркого и в высшей степени своеобразного таланта, которого он не зарывал в землю, а также — живого стремления к правде.

КОММЕНТАРИИ: Н. С. ЛЕСКОВ

Впервые — «Неделя», 1895, 26 февр., № 9, с. 282.

Личные и творческие взаимоотношения Соловьева и Лескова к настоящему моменту мало исследованы. Знакомство их, по–видимому, состоялось в 1877 г. в Петербурге, во время совместной службы в Ученом комитете Министерства народного просвещения (см.:Лесков А. Н. Жизнь Николая Лескова. Т. 2. М., 1984, с. 145; а также:Лукьянов,IV, с. 108); дружеские отношения между ними установились с конца 1880–х гг., а в начале 1890–х Соловьев вошел в близкое окружение писателя, привлек его к сотрудничеству в журнале «Вестник Европы» (см.:Лесков Н. С. Собр. соч. в 11–ти т., т. 11. М., 1958, с. 479, 511; некоторые отзывы Лескова о Соловьеве см. там же и в указ. соч. А. Н. Лескова, по указателю). Соловьев провожал Лескова в последний путь (см.:Макшеева Н. А. Воспоминания о В. С. Соловьеве. —ВЕ1910, № 8, с. 165).