Восточное Предание не знает термина»таинство»в западном его смысле: греческое слово μυστηριον, которое можно перевести и как»тайна», и как»таинство», имеет гораздо более широкое значение, чем латинское sacramentum[1109]. Равным образом, восточная святоотеческая Традиция не знает и учения об определенном числе таинств[1110]. Попытка исчерпывающе изложить»сакраментологию»Отцов Церкви и, в частности, Симеона Нового Богослова, оказалась бы еще менее успешной, чем попытка представить их экклезиологию как систематическое учение.

Рассматривая взгляды Симеона на церковные таинства, мы не будем пытаться выстроить эти взгляды в систему. Поскольку мы уже обсуждали его воззрения на Евхаристию (см. Главу II), здесь мы сосредоточимся главным образом на его учении о Крещении, после чего сделаем некоторые заключения, касающиеся его отношения к таинствам в целом.

Прежде всего отметим, что Симеон придает большое значение таинству Крещения в деле спасения людей. Крещение, по его учению, освобождает человека от власти диавола:

…Владыка наш, снизойдя с высоты, Своей смертью разрушил смерть, совершенно уничтожив осуждение из‑за преступления праотца и посредством святого Крещения возрождая, воссозидая и освобождая нас окончательно от него, полагает в этом мире совсем свободными и не находящимися под тираническим действием врага. Но, изначально почтив нас свободой, Он дает нам больше силы против него, так что желающие побеждают его легко[1111].

Крещение есть»духовное возрождение»[1112], через которое мы становимся сынами Божиими[1113],

братьями и членами Христа[1114],«сообразными славе образа Божия»[1115]. В Крещении человек облекается Святым Духом и получает ангела–хранителя[1116]. Симеон признает ценность Крещения младенцев: дети, получившие в Крещении Святого Духа, освящаются Им, находятся под Его защитой, освобождаются от диавола и становятся»овцами духовного стада Христова и избранными агнцами»[1117].

В то же время Симеон подчеркивает, что»совершенная благодать»не подается автоматически каждому при Крещении: ее следует приобретать добрыми делами[1118]. Многие считают, будто»бессознательно»обладают Святым Духом в силу принятого ими Крещения. На самом же деле человек должен сознавать дар, которого он удостоился:

Вот, я снова [обращаюсь] к говорящим, что они бессознательно (άγνώστως) имеют Духа Божия, и мнят, что стяжали Его в себе от Божественного Крещения… к тем, кто признаются, что отнюдь ничего не почувствовали в Крещении, но бессознательно и бесчувственно приняли дар Духа вселившимся в них с тех пор и доныне в душе их обитающим… Но вот что говорят мудрые… Все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись (Гал. 3:27)… Что же это, во что они облекаются? Бог. Итак, облекшийся в Бога разве не узнает умственно и не увидит, во что облекся? Голый телом чувствует, что оделся, и видит одежду, а душевно нагой, одевшись в Бога, не сознает этого?[1119]

Только мертвые, утверждает Симеон, не чувствуют, когда их одевают; то есть те, кто не сознает, что через Крещение стали обладателями Святого Духа[1120].

Симеон считает, что большинство из тех, кто был крещен в младенчестве, позднее теряет благодать Крещения, потому что не исполняет заповедей Божиих[1121]. При Крещении мы облеклись во Христа, но совлеклись Его своими злыми делами,«ибо, хотя мы бессознательно были освящены, будучи еще младенцами разумом и возрастом, мы осквернили себя, не говоря уже о том, что ежедневно преступлением заповедей Его оскверняем наши души и тела»[1122]. Следовательно, требуется покаяние[1123], посредством которого человек возвратит себе то Божественное достоинство, которое потерял по причине своей греховной жизни[1124].

Это приводит Симеона к идее»второго крещения», то есть обновления крещальной благодати в тех, кто утратил ее. Согласно Симеону, чтобы спастись, недостаточно крещения»водою»: надо также креститься Духом Святым. Крещение Духом есть в первую очередь крещение слезами и покаянием:

[Кающийся] судится и испытывается Божественным огнем и, напитываемый водою слез, орошается всем телом и крещается мало помалу весь Божественным огнем и Духом и становится весь чистым, весь нескверным, сыном света и дня и более уже не сыном человека смертного[1125]

Второе крещение также предполагает участие в Евхаристии и мистический опыт[1126]. Эта тема особенно подробно развита в 10–м Нравственном Слове, в заглавии которого сказано, что»не все крещенные приняли ί Христа через Крещение»[1127]:

Ибо не в одной воде Крещения заключается наше i спасение, но и в Духе. Таким же образом не только в хлебе и вине Причастия дается отпущение грехов и приобщение жизни, но через таинственно и неслитно соприсущее и смешивающееся с ними Божество[1128].

Божество же открывается не каждому, но лишь тем, кто»достоин вечной жизни»и стал»сыном света и дня»; остальные не видят света, но пребывают во тьме[1129].«Достойные» — это те, кто исполняет заповеди Божий и искренне кается[1130]. Свое учение Симеон обосновывает ссылкой на Священное Писание, а именно, на Деян. 8:14–17, где говорится о самарянах, которые не получили Святого Духа:«только были они крещены во имя Господа Иисуса». На этом основании Симеон утверждает, что»не все, кто крестился, сразу получают Святого Духа»[1131].

Согласно Симеону, второе крещение не менее важно для спасения, чем первое:

Как невозможно спастись никому, кто не крестился водою и Духом, так и согрешающему после Крещения [это невозможно], если не крестится свыше и не возродится… Кто не осознает Крещения, которым в младенчестве крестился, но лишь принимает его на веру и десятками тысяч грехов его смывает, отвергая при этом второе крещение — я говорю о [крещении], которое через Духа, свыше, по человеколюбию Бо–жию подается взыскующим его при помощи покаяния — тот как сможет иным образом получить спасение? Никак![1132]

В другом месте Симеон говорит, что второе крещение, возможно, даже важнее первого, которое является лишь его образом и символом:

В первом Крещении вода преднаписует слезы, а миро помазания предзнаменует умное миро Духа. Второе же [крещение] есть уже не образ истины, но сама истина[1133].

Именно в этом тексте Симеона Ж. Даррузес усмотрел»сомнительное православие»[1134]. Но если мы обратимся к святоотеческой Традиции, мы увидим, что все идеи Симеона имеют параллели в творениях православных Отцов, живших ранее него. О втором крещении говорит, в частности, Иоанн Лествичник:

Источник слез после Крещения больше Крещения, хотя эти слова и кажутся несколько дерзкими. Ибо Крещение очищает нас от прежде бывших зол, а слезы очищают грехи, сделанные и после Крещения. Приняв Крещение в младенчестве, мы все осквернили его, а слезами снова очищаем его[1135].

Учение о втором крещении проходит через все святоотеческое богословие. Климент Александрийский первым упомянул о крещении слезами[1136]; среди прочих авторов, развивавших учение о втором крещении, которое есть»крещение слезами»или»крещение огнем», мы видим Оригена, Григория Богослова, Василия Великого, Григория Нисского и Макария Египетского[1137]. Следующий текст Анастасия Синаита также весьма близок к учению Симеона:

Как возрождаемся мы в водах Крещения, так и очищаемся, когда крестимся вновь в слезах покаяния. Кроме того, ни Крещение, ни слезное покаяние не даются без Святого Духа. Не удивляйся! По небрежению потеряли мы благодать, которую получили при Крещении в младенчестве… но обретаем ее вновь через покаяние и потоки слез[1138].

Как следует воспринимать настойчивые утверждения Симеона о необходимости»сознавать»Крещение? Рассматривая взгляды Симеона на Евхаристию (Глава II), мы приводили мнение Григория Нисского о том, что»вода остается водой»для тех, в ком после Крещения не проявилась благодать Святого Духа[1139]. Ему вторит Нил Анкирский, говоря, что»тот, кто лицемерно приходит к Церкви Божией, крещается просто водой, а не Духом Святым»[1140]. Все это весьма близко к тому, что пишет о Крещении Симеон.

Еще одну параллель к учению Симеона о Крещении мы находим в творениях Марка Подвижника, который говорит, — в тех же выражениях, что и Симеон, — о необходимости сознавать и чувствовать присутствие Святого Духа в таинстве: каждый, кто крещается, получает благодать Святого Духа как бы таинственно (μυστικώς) и прикровенно, неявно (άφανώς); цель же христианской жизни заключается в том, чтобы через исполнение заповедей Божиих восчувствовать присутствие этой благодати»действенно»или»ясно»(ενεργώς, ένχχργώς)[1141], опытно пережить ее»с полной достоверностью и чувством»(εν πάση πληροφορία: και αίσθησει)[1142]. Согласно Марку Подвижнику, вся христианская жизнь есть постепенное»откровение»благодати Крещения[1143]. Таинственное содержание того, что мы получаем в Крещении, сокрыто в нас до тех пор, пока мы не научимся исполнять заповеди; лишь благодаря сотрудничеству с Богом мы»опытно переживаем эти вещи внутри себя и можем исповедать, что Святое Крещение действительно исполнено»[1144].

Как и у Симеона, у Марка Подвижника речь идет скорее о бесплодности Крещения для тех людей, которые не восчувствовали его, чем о недействительности или»неполноте»самого таинства.«Осознать»означает для Симеона, как и для Марка, — иметь опытное переживание Божественной благодати, которое приходит через соблюдение заповедей Божиих[1145]. Такое понимание полностью соответствует традиционному учению ' Восточной Церкви, согласно которому некоторые люди принимают таинство»в осуждение», а именно те, которые позднее оскверняют таинство сознательно совершаемыми грехами, за что получают осуждение[1146]. Крещения недостаточно без христианской жизни: именно на этом настаивают и Симеон Новый Богослов и Марк Подвижник.

Подводя краткий итог взглядам Симеона на таинства Церкви, можно сказать, что он считал их необходимыми для спасения, но настаивал на том, что приятие таинств должно быть осознанным, то есть, что необходимо восчувствовать получаемую благодать Божию и жить согласно с нею, соблюдая заповеди Божий. Симеон также подчеркивал значение таинств для мистической, таинственной жизни, которая невозможна без их сознательного принятия. Можно сказать, что Симеон различал в таинствах два измерения: внешнее и внутреннее. Говорил же он по преимуществу о внутреннем аспекте таинств — а именно, о том, что каждому таинству должно сопутствовать внутреннее переживание его силы и последующее обращение к добру. Без этого участие в таинствах бесполезно и бесплодно. Плодом же Таинства является постепенное и полное преображение Человеческой личности, ведущее к обожению.