В том, что личность свт. Спиридона исторична, нет никакого сомнения. Об этом свидетельствуют не только такие церковные историки IV–V вв., как Руфин, Сократ и Созомен, но и его современник — свт. Афанасий Великий. Он упоминает друг за другом епископов Трифиллия и Спиридона в числе участников собора 343–344 гг. в Сердике1. Такое соседство двух и без того не слишком распространенных имен с очевидностью указывает на известных нам из других источников епископов Трифиллия Ледрского и Спиридона Тримифунтского. Из списка участников собора становится ясно, что позиция кипрских епископов относительно поддержки свт. Афанасия была достаточно единодушной: под актами стоят подписи 12 иерархов острова при наличии максимум 15 городов на Кипре2. Таким образом, Кипрская Церковь оказывается наряду с Западной, Египетской и Палестинской среди твердых сторонников Никейского вероисповедания.

Вполне вероятным выглядит и участие Тримифунтского епископа в I Вселенском соборе 325 г., хотя его имя появляется впервые только в позднейшем списке «318 отцов»3. Косвенным доказательством этого может быть и связь свт. Спиридона с Александрией в 320 г., выводимая из гл. XX Феодора Пафского (см. ниже). Церковные историки V в. (см. ниже), хотя и не упоминающие прямо об участии святителя на соборе, относят его деятельность именно к той эпохе и сближают его с деятелями оной.

Итак, в традиции IV в. свт. Спиридон выступает как один из кипрских епископов, однако его личность еще не обретает столь знакомых нам черт Тримифунтского чудотворца.