1873. А. С. СУВОРИНУ

17 января 1897 г. Мелихово.

17 янв.

Сегодня я именинник!!

В Панаевском театре*, конечно, нельзя оставаться, но театр нужен и нужен, и если Вы не построите его, то его построят другие, и Вы потом всю жизнь будете сердиться на себя и бранить в газете этот новый театр. В постройке театра нет никакого риска.

Вы спрашиваете, когда я приеду. Дело в том, что я занят теперь ужасно. Никогда еще у меня не было столько работы, как теперь. Отлучиться трудно, но всё же до весны мне придется побывать в Петербурге по очень важному делу*– важному прежде всего для меня.

Книжная торговля в «Русской мысли» идет шибко. Громадный спрос из провинции на серьезную научную литературу. Книжный магазин устроен в комнате при редакции, рядом с конторой, торгуют интеллигентные люди. А у Сытина шибко пошли его новые издания по самообразованию*, на английский манер, в серых переплетах.

Насчет чумы*, придет ли она к нам, пока нельзя сказать ничего определенного. Если придет, то едва ли напугает очень, так как и население, и врачи давно уже привыкли к форсированной смертности, благодаря дифтериту, тифам и проч. Ведь и без чумы у нас из 1000 доживает до 5-летнего возраста едва 400, и в деревнях, и в городах на фабриках и задних улицах не найдете ни одной здоровой женщины. Чума будет тем страшна, что она явится через 2–3 месяца после переписи; народ истолкует перепись по-своему и начнет лупить врачей, отравляют-де лишних, чтобы господам больше земли было. Карантины мера не серьезная. Некоторую надежду подают прививки Хавкина, но, к несчастью, Хавкин в России не популярен*; «христиане должны беречься его, так как он жид».

Напишите мне что-нибудь. Желаю Вам всего хорошего.

Ваш А. Чехов.

Часы*, присланные Алексеем Петровичем, приказали долго жить. Павел Буре объявил мне вчера, что починить их нельзя – и часы пошли в лом.