§79 Излишне говорить, что в документе такого рода возможно затронуть только часть существующих проблем, и его авторы могут предвидеть лишь некоторые дополнительные вопросы, которые могут возникнуть у тех, кто с ним ознакомится. Поэтому мы предлагаем его с осторожностью и смиренным признанием того, что в качестве всеобъемлющего изложения социального этоса Церкви он во многих отношениях совершенно недостаточен. В этом смысле он является не более чем приглашением к дальнейшим и более глубоким размышлениям со стороны верующих. Более того, социальный этос Церкви реализуется не только через исполнение этических предписаний, но также – и наиболее полно – через литургическое ожидание Божественного Царства. Ничто из написанного здесь не сможет принести плод, если будет взято отдельно от полноты тáинственной жизни тех, кто призван погрузиться в огнь Святого Духа, соединиться таким образом со Христом и через Христа – с Отцом. У Отцов Церкви, и особенно в учении Дионисия Ареопагита, небесное славословие ангельских сил и чинов праведников, окружающих царский престол Христа (ср. Откр. 7:11), одновременно совершает и сообщает архетипическое и совершенное богослужение, к которому все творение призвано от века. Именно эта небесная литургия вдохновляет и наполняет земное таинство Евхаристии64. Эта неразрывная и неотчуждаемая связь между небесным градом ангельских сил и святых и земной жизнью Церкви в мире есть необходимое обоснование этических принципов Евангелия и Церкви; ибо эти принципы представляют собой не что иное, как путь к участию в вечном богослужебном самопревосхождении (ekstasis), которое одно только способно удовлетворить тварную природу и возвысить ее до своего божественного предназначения. Однако для того чтобы православные христиане соответствовали нравственным заповедям Христа, каждый должен ежедневно нести свой крест, и это в некоторой степени предусматривает аскетическую дисциплину «блаженного плача» – не в качестве какой–то катарсической эмоциональной разрядки, а, скорее, как акт покаяния в своем отчуждении от благодати Божией. Вот почему в заповедях блаженств плачущие блаженны во Христе, Который обещает им уверенность в божественном утешении: «Блаженны плачущие; ибо они утешатся» (Мф. 5:4).

§80 Церковь существует в мире, но она не от мира (Ин. 17:11, 14–15). В этой жизни она находится на пороге между землей и небом и свидетельствует из века в век о вещах еще не виденных. Церковь пребывает среди народов как знак и образ постоянного и вечного мира Царства Божия и как обещание всецелого исцеления человечества и восстановления сотворенного порядка, разрушенного грехом и смертью. Те, кто «во Христе», – уже «новая тварь; древнее прошло, теперь все новое» (2 Кор. 5:17). Это – слава Царства Отца, Сына и Святого Духа, отблеск которой можно видеть уже сейчас на сияющих и преображенных ликах святых. И все же Церковь – это не только живая икона Царства, но и непрестанное пророческое свидетельство надежды и радости в мире, израненном отвержением Бога. Это пророческое призвание требует не молчать перед лицом несправедливости, лжи, жестокости и духовных нестроений, и это не всегда легко даже в современных свободных обществах. Характерной чертой многих наших современных обществ, и, что удивительно, их не всегда совпадающих политических систем, как на Востоке, так и на Западе, является новое учение о том, что существует такая вещь, как «чистая» общественная сфера, которая, в попытках быть одновременно нейтральной и универсальной, должна исключать выражение людьми своих религиозных взглядов. Более того, в таких обществах религия по сути понимается как личное дело, которому не место в публичных дискуссиях об общем благе. Но это неверно в принципе, и на практике почти всегда действует подавляюще. С одной стороны, секуляризм сам по себе является формой современной идеологии, наделенной собственной неявной концепцией добра и справедливости. Если его навязывать слишком императивно поистине многообразному обществу, он превращается в очередное авторитарное кредо. В некоторых современных обществах религиозные голоса в публичных местах принудительно заглушаются законодательством, будь то путем запрета религиозных символов или даже определенных стилей одежды, или же через отрицание того, что религиозные люди в вопросах этического характера способны действовать согласно совести, не нарушая неотъемлемых прав других людей. По правде говоря, люди не могут возводить непроницаемые перегородки между своими нравственными представлениями и глубочайшими убеждениями о природе реальности, а потому просить или заставлять их делать это – значит положить начало неприязни, углублению разделений, фундаментализму и раздорам. Несомненно, современные общества становятся все более разнообразными в культурном отношении; и Православная Церковь не только не жалеет об этом факте, но и радуется каждой возможности для встречи и установления взаимопонимания между людьми и народами. Но это взаимопонимание становится невозможным, если определенные голоса заглушаются законами в принудительном порядке, и в отсутствие такого взаимопонимания, а отчасти, возможно, и в результате принуждения, проблемы гораздо более серьезные и разрушительные, чем просто гражданские разногласия, могут вырасти и выйти за рамки искусственно стерилизованной общественной сферы. Поэтому Православная Церковь не может согласиться с тем, чтобы религиозная совесть и убеждения были отнесены к какой–то сугубо частной сфере, хотя бы потому, что ее вера в Царство Божие определяет все аспекты жизни верующих, включая их взгляды на политические, социальные и гражданские проблемы. Церковь также не может просто признать претензии на несомненную конгениальность, бескорыстие и беспристрастность абстрактного секуляризма; любая идеология может стать репрессивной, если получит безоговорочную власть диктовать условия общественной жизни. В то время как скромный светский порядок, который не навязывает религию своим гражданам, является совершенно приемлемым и благородным идеалом, правительство, ограничивающее даже обычные проявления религиозной идентичности и убеждений, легко превращается в мягкую тиранию, которая, в конце концов, приведет скорее к разделениям, чем к единству.

§81 Тем не менее, Церковь уважает и даже почитает основополагающую свободу каждого человека, заложенную в него изначально в силу пребывающего в нем божественного образа. Эта свобода необходимо включает в себя как право принимать и любить Бога, открывшегося в Иисусе Христе, так и отвергать христианское Евангелие и придерживаться других убеждений. Следовательно, во все времена и на всяком месте Церковь призвана одновременно свидетельствовать и о своем видении человеческой личности как преображенной верностью воле Отца, явленной в Иисусе Христе, и о неприкосновенности подлинной свободы каждого человека, включающей его право отказаться от этой верности. Опять–таки, Церковь одобряет социально–политическое многообразие и просит лишь о том, чтобы оно было подлинным, то есть чтобы допускало истинную свободу совести и свободное выражение веры. Ее собственная миссия состоит в том, чтобы возвещать Христа Распятого всем народам во все времена и призывать всех к жизни Царства Божия. А эта миссия неизбежно предполагает устойчивый диалог с современной культурой и четкое изложение истинно христианского видения социальной справедливости и политического равенства в современном мире.

§82 «Ибо не послал Бог Сына Своего в мир, чтобы судить мир, но чтобы мир спасен был чрез Него» (Ин. 3:17). Православная Церковь считает своим призванием осуждать жестокость и несправедливость, экономические и политические структуры, способствующие бедности и неравенству и поддерживающие их, а также идеологические силы, поощряющие ненависть и фанатизм; но она не призвана судить мир, народы или души. Миссия Церкви состоит в том, чтобы показывать спасительную Божию любовь, дарованную в Иисусе Христе всему творению: любовь попранную и, казалось бы, побежденную на Кресте, однако победно сияющую из пустого Гроба в день Пасхи; любовь, дарующую вечную жизнь миру, омраченному и обезображенному грехом и смертью; любовь, часто отвергаемую, и все же страстно желаемую каждым сердцем. Учитывая все это, комиссия смиренно предлагает данный документ всем, кто расположен услышать его предложения, и особо призывает всех православных верующих – священнослужителей и мирян, женщин и мужчин – принять участие в его молитвенном обсуждении, чтобы содействовать провозглашаемым в нем миру и правде и чтобы внести свою лепту в дело Царства в местных приходах и общинах. В этом отношении возрождение диаконского чина, мужского и женского, может послужить полезным инструментом для усвоения и применения предложенных в настоящем заявлении принципов и указаний. Комиссия также обращается к православным семинариям, университетам, монастырям, приходам и связанным с ними организациям с просьбой поощрять осмысление документа, извинить его недостатки, попытаться приумножить достоинства и содействовать его принятию верующими. Все, кто были к нему причастны, искренне молятся о том, чтобы написанное здесь способствовало продвижению дела, начатого в 2016 году Святым и Великим Собором Православной Церкви, и в дальнейшем помогало исполнять волю Божию в Его Церкви и в мире.

Перевод Лидии Лозовой и Игоря Мялковского