Эта книга имеет совсем особое значение для друзей «Нового Града», ориентированных в сторону англо–саксонского мира. Во–первых, она вышла из–под пера близкого нам по духу и направлению редактора журнала «Christendom», сотрудника о. Уидрингтона52и деятеля «Лиги Царства Божия»53.

Во–вторых, она представляет попытку синтеза, исторического и систематического, всего этого интересного движения. У нас, среди русских, принято пренебрежительно относиться к социальному христианству на англосаксонской почве. Мешая Англию и Америку, «кафолические» и протестантские течения, мы склонны упрекать их в поверхностном морализме, практицизме, оторванности от мистической и философской почвы христианства. Такового предвзятого читателя книга Рекита приятно удивит. Она отличается несомненной остротой и глубиной мысли — социологической, но все время ищущей богословского обоснования — глубиной, которая, в связи с критической сдержанностью и осложненностью, делает чтение книги не очень легким делом.

Подробные исторические очерки христианского социального движения в Англии и в Америке точно определяют место в них автора и его социальной группы. «Лига Царства Божия» сменила в 1923 году старую «Церковную Социалистическую Лигу», основанную еще в 1906 году. «Л. Ц. Б.» руководит людьми, принадлежащими к англо–кафолическому течению англиканской церкви, т. е., богословски, к правому крылу ее. Это не только не мешает Лиге представлять в социальных вопросах одно из самых левых течений (левее ее в христианском лагере, стоят только «Crusaders»54— «крестоносцы» близкие к коммунизму), но прямо помогает религиозному обоснованию анти–индивидуалистической социальной этики.

Не будучи богословом, Рекит кратко, но достаточно энергично обосновывает свою социологию на догмате воплощения и на кафоличности (мы говорим «соборности») Церкви. Сильно чувствуется зависимость от томистских течений мысли: новая социология мыслится, как возвращение к средневековым принципам единства веры и жизни. К современному римскому католичеству и его социальной программе автор относится с явным сочувствием.

Для понимания автора и всей его школы существенно, что он желает дать не систему социальной этики («социального служения»), а социологию, т. е. учение, богословски и научно обоснованное, о христианском обществе, его целях и строе. Отсюда и радикализм. Автор хочет очертить не линию поведения христиан в данном (буржуазном) обществе, а план нового общества, возникающего из нынешнего путем глубокой и всесторонней реформы. Это общество трудно назвать социалистическим, потому что в нем сохраняется начало предпринимательства (автор дорожит распространением мелкой собственности), но оно, конечно, может быть охарактеризовано, как социальная демократия.

Две специфические идеи отличают школу «Christendom». Во–первых, обращенность исключительно против финансового, а не индустриального капитала и поиски ключа к решению социального вопроса в новой форме денег и бесплатного социального кредита. Это самая трудная и самая спорная часть системы (идущая от английского экономиста Дугласа55), к сожалению, мало развивается в нашей книге56. Но с ней связана и другая, очень важная и оригинальная идея — о новом социальном значении «досуга». Благодаря сверхрационализации техники, чрезвычайно уменьшается количество общественно необходимого труда. По мысли Рекитта, Уидрингтона и Деманта57удовлетворение главных материальных потребностей уже теперь должно стать независимым от принудительного труда, становясь всеобщим правом на социальный «дивиденд». Будущее общество основано не на организации труда, а на организации «досуга». Культурные и религиозные силы должны заступить место экономического давления, чтобы заполнить образовавшуяся пустоту. Думаю, что здесь деятели «Лиги Ц. Б.» действительно, нащупали одну из кардинальных проблем новой христианской культуры.