С не меньшей силой, чем в расколе, брожение русской жизни обнаружило себя в спорах о времени пресуществления Святых Даров, происходивших в 80-х годах XVII века в Москве, которые один из дореволюционных историков назвал «временем разнузданного пробуждения русской мысли»3. При всей резкости эта характеристика близка к истине: XVII век действительно оставляет у исследователя ощущение умственного «взрыва» – именно умственного, а не духовного. Полемика – основной жанр богословов XVII века; мало того, это полемика, в которой, как правило, каждый слышит только себя. Кажется, что русскому человеку захотелось тогда выговориться и самому во всеуслышание сказать о том, о чем раньше говорила за него традиция.

До известного времени мнения о том, что пресуществление даров совершается во время произнесения священником установительных слов: «Примите, ядите... Пийте от нея вси...» – в Москве по умолчанию придерживались не только «латиномудрствующие», но и многие грекофилы и даже старообрядцы. Этот мало кого волновавший сугубо богословский вопрос стал предметом общественной полемики только тогда, когда приехавшие в Москву ученые греки, братья Лихуды, возмутились поклонами русских при произнесении установительных слов Спасителя. Последовавшая вслед за этим по распоряжению патриарха Иоакима отмена поклонов вызвала взрыв, не менее чреватый потрясениями, чем в свое время отмена поклонов при чтении молитвы прп. Ефрема Сирина патриархом Никоном. При этом сторонники латинской точки зрения, возглавляемые Сильвестром Медведевым, соединились с защитниками старины против грекофилов, доверившихся, с точки зрения первых, отступившим от православия современным грекам.

В итоге связанных с этими спорами драматических событий восторжествовала православная точка зрения на время пресуществления, сводящаяся к утверждению о том, что оно происходит после призывания священником Святого Духа на дары. Однако нельзя не признать, что в отличие от учения святых отцов, важное место отводивших также силе установительных слов и их необходимости для совершения Таинства, учение братьев Лихудов было двойственно. Отмена поклонов привела к слишком серьезным потрясениям, чтобы можно было признать ее необязательной. Однако, настаивая на ней, они вынужденно подвергали сомнению свой же тезис о равной необходимости для совершения Таинства как слов Спасителя, так и призывания Святого Духа. В свою очередь Медведев, однажды сделав поклоны знаменем разгулявшихся защитников «старины», уже не мог пожертвовать ими. В силу этого ни ему, ни Лихудам не оставалось иного выбора, как только погибнуть или победить. Это был, пожалуй, первый на Москве спор между учеными православными богословами, прошедшими сходную выучку в западной школе (Лихуды непосредственно учились в Западной Европе, а Медведев был учеником учившегося в иезуитской коллегии Симеона Полоцкого). Однако все его участники оказались заложниками ситуации, которую сами спровоцировали. И в этой перспективе – по смыслу, если не по аргументации – наиболее близкой к позиции греческих отцов оказалась точка зрения святителя Димитрия

Ростовского (об этом подробнее ниже).

Итак, рассматривая последовательность и взаимосвязь событий XVII столетия, можно заметить следующее. На первом этапе борьбы грекофилы побеждают сторонников старой веры; на втором они же берут верх над латинской партией. Но неожиданно их, казалось бы, окончательная победа оказывается совершенно бесплодной. Конечно, отчасти это было связано с непоследовательным и лукавым поведением греков, искавших в России прежде всего собственных выгод и интересов, однако причина лежала глубже: если последовательный культурный латинизм был естественным итогом западной миссии, то эллинизм, к которому стремился Никон, не мог однажды не вступить в противоречие с самыми основаниями миссии Востока, предполагавшей многообразие языков

христианской культуры, но не предполагавшей устроения pax graeca с

Никоном-«папой» во главе как альтернативу pax romana.

В чем суть споров о времени пресуществления даров?

Кто был основными участниками споров?

В чем причина неудачи «грекофильского» проекта XVII в.?