Всякое житіе если оно только написано человѣкомъ, живущимъ въ міру и не усовершенствовавшимся духовно на столько, чтобы имѣть возможность принять славу святого въ свою душу — недостаточно. Полностью же ликъ святого неописуемъ и житіе его неизъяснимо — какъ неизъяснима вообще личность въ святости обрѣтающая особую высоту и цѣнность. Святому дается "новое имя, котораго никто не знаетъ, кромѣ того, кто получаетъ" (Откр. II–17).

Это имя — отъ Господа Саваоѳа, отъ Отца отъ Его закрытой тайны. Всякая личность въ предѣлѣ абсолютно неописуема и доступна лишь Творцу. Личность — неизреченна, закрыта: она есть "не я" и носить на себѣ печать Бога Отца, Господа Саваоѳа, Абсолютной Индивидуальности и въ то же время Абсолютной Объективности. Въ частности же придется подчеркнуть особую неопознанность и непознаваемость преподобнаго Серафима. Въ немъ мы до нѣкоторой степени начинаемъ сознавать, что значить Образъ Божій въ человѣкѣ. Онъ троиченъ, ибо отражаетъ Триѵпостаснаго Бога и состоитъ, полагаемъ мы, въ слѣдующемъ.

1) Одинъ человѣкъ абсолютно непознаваемъ до конца другимъ (сердцевѣдѣніе, какъ показалъ преп. Серафимъ, дается не непосредственно, а черезъ Бога). Это абсолютно непознаваемое есть въ то же время и творческое,ибо творчество есть проявленіе во внѣ личнаго неизреченнаго. Эта неизреченная,творческая природа, являющаяся въ то же самое время источникомъ власти есть признакъ Отчей Vпостаси. Человѣкъ творить міръ видимый — матеріальныя цѣнности и міръ невидимый — цѣнности духовныя. Онъ властвуетъ надъ тѣми и другими. Далѣе 2) неизреченное изрекаетъ человѣкомъ, его разумомъ, осмысленностью его личности и творчества, ихъ оформленностью. Эта разумно–оформляющая сторона, изрекающая смыслъ, логосъ, и его выражающая, есть признакъ Сыновней Vпостаси. Она актуализируетъ творческую тайну и безъ нея "ничто же бысть еже бысть". 3) Наконецъ, это же неизреченное изъ нѣдръ своихъ изводить объединяющее начало, которое одушевляетъ сотворенное, полагаетъ его, изливается на него какъ выраженіе все проникающей Любви. Это то, чѣмъ "не я" дѣлается соучастникомъ "я", единосущнымъ ему, т. е. то, что соединяетъ Отчую Vпостась съ Сыновней. Въ ней изрекается нужность для другого, объективная цѣнность. Потому и взываетъ преп. Сѵмеонъ Новый Богословъ къ Св. Духу: "зачѣмъ бы ты сокрьідъ себя, — ты никого изъ всѣхъ не презирающій, никого не боящійся?".

Какъ всѣ Лица Триединаго Бога единосущны другь другу и въ то же время Каждое обладаетъ Своимъ свойствомъ и Своимъ ликомъ, такъ есть и люди въ которыхъ запечатлѣна та или иная сторона "трижды свѣтящаго Свѣта". Достигнувъ столь большихъ высотъ богоуподобленія, посвѣщенный "свѣтомъ разума" Христова, стяжавъ безмѣрный даръ Духа Святаго Сзровскій угодникъ какъ–то по особенному таинствененъ. Онъ "наполовину уже не монахъ",какъ вѣрно замѣчаетъ П. Флоренскій Мало того, онъ почти уже не человѣкъ. "Лице человѣческое, сіяюще посреди солнца въ сслѣпительномъ влескѣ его полученныхъ лучей". Включенный въ родъ Богоматери и осѣненный Святымъ Духомъ, онъ сталъ "въ кровѣ крылу" Всевышняго. И среди святыхъ явно носить печать Бога Саваоѳа, Бога–Адонаи, по преимуществу. Его ласка наряду съ услажденіемъ приносить страхъ и трепетъ (mysterium tremendum). Немногіе даютъ себѣ отчетъ въ томъ неизреченномъ отъединен і и отъ "міра лежащаго во злѣ", въ которое его восхитилъ Господь, включая въ родъ Преблагословенной.

Творческое слово, знаніе, распоряженіе судьбами и возвѣщеніе ихъ — все это дѣлаетъ его "огнемъ попаляющимъ", и приближаться къ нему надо со страхомъ и благоговѣйной любовью.

Еще не достаточно даютъ себѣ отчетъ въ томъ, что за страшная сила въ испепеляюшемъ теплѣ ласки Преподобнаго, въ его пронизывающемъ тайну душъ и судебъ взорѣ, въ его властности вплоть до распоряженія часомъ смертнымъ. Еще недостаточно прославляютъ Бога,"давшаго такую власть человѣкомъ".

Богословская вдумчивость и простота вѣры должны здѣсь идти рука объ руку. Потому–то такъ трудно, такъ опасно писать о величайшемъ старцѣ земли Русской.

Познать и научиться почитать Саровскаго Чудотворца значить познать и научиться почитать православіе, сосредоточившее въ немъ.какъ въ фокусѣ.свои сильнѣйшіе лучи. А оно, вѣримъ мы, и есть Новый Іерусалимъ, гдѣ скинія Бога и Агнца.

Въ образѣ Преподобнаго мы существенно познаемъ смыслъ и красоту Новаго Израиля, Вѣчнаго Израиля, въ Которомъ Господь показалъ свою вѣчно эсхатологическую, вѣчно "будущую", вѣчно "Новую" природу. (Іегова — JHVH, "ich werde sein der ich sein werde", "я буду тѣмъ, который будетъ") (97).

Но бѣлизна и тепло Православія не есть выходъ изъ сферы Древняго Израиля, ибо Израиль, такъ же какъ и сыновство Авраама, есть категорія вѣчная и сверхъ–національная. "Не думайте, что Я пришелъ нарушить законъ. Не нарушить пришелъ Я, а исполнить"; ц еще: "скорѣе небо и земля прейдутъ, чѣмъ одна іота или черта закона пропадетъ". Новый Израиль бѣлъ, потому что довелъ до бѣлаго каленія богоизбранное горѣніе Израиля Древняго. Хотя лишь въ Новомъ Израилѣ открылся "Свѣтъ Тихій" Отчей Vпостаси — черезъ Слововоплощеніе, и Ея любовь — Духа Святаго, но грозная суровая закрытость сказалась и въ этомъ сіяніи и въ этой любви. Въ нихъ обѣтованіе блаженства неразрывно связано съ грядущей грозой, "огненнымъ прещеніемъ" и карой геенны. Бытіе — не шутка, и улыбаться здѣсь безнаказанно никому не дано.

Темный огонь, черное пламя геенны, уготованное для хулящихъ Любовь и не пріемлющихъ Ее, преодолѣвается и побѣждается бѣлокэленою, свѣтомъ пламенѣющею устремленностью Духа.

Вѣчное блаженство достигается хожденіемъ по узкому пути "наиболылаго сопротивленія." Такимъ и былъ путь Саровскаго Чудотворца. Онъ до конца умеръ во Христѣ — и потому такъ радостна Его Пасха. Томленіе Геѳсиманской ночи, бичеваніе въ преторіи Пилата, Голгоеа, богооставленность, сошествіе во адъ — вотъ что лежитъ въ основѣ Ново–Завѣтной Пасхи, вотъ что преобразившись, "адъ умерщвляетъ блистаніемъ Божества".

Преподобие отче Серафиме, моли Бога о насъ!