"Ублажаемъ тя, преподобие отче Серафиме, наставниче монаховъ и собесѣдниче ангеловъ" — съ такимъ привѣтствіемъ обращается Церковь къ Саровскому Подвижнику.

Житіе преподобнаго Серафима отмѣчено особыми чертами, что онѣ по новому, по особенному выдѣляютъ его изъ многочисленнаго сонма христіанскихъ вообще, и русскихъ, въ частности, подвижниковъ.

"Серафическая; ослѣпительная бѣлизна", о которой говорить современный русскій богословъ о. Павелъ Флоренскій, сіяетъ на его ликѣ съ самаго начала жизненнаго пути саровскаго пустынножителя. Здѣсь явная печать предизбранности, предуготованности къ тому назначенію, которое онъ съ такой великой красотой явилъ и выполнилъ.

"Этотъ — нашего рода" — говорила являвшаяся ему двѣнадцать разъ въ его жизни Божія Матерь. И слово это было сказано святому въ

видѣніи еще ранней юности, на самой зарѣ монашескаго подвига.

Было бы однако заблужденіемъ полагать, что такое "привлечете" человѣка Богомъ есть актъ Его произвола, какого–то лицезрѣнія, божественнаго пристрастія, устраняющаго или обезцѣнивающаго терновый вѣнецъ личнаго подвига. Наоборотъ — земная жизнь Подвигоположника нашего спасенія и Начальника Святыхъ показываетъ, что избранничество Божіе въ лицѣ Іисуса Христа, имѣющее своимъ предѣломъ сущностное (онтологическое) Богосыновство есть жертвенная обреченность — возложеніе на плечи избранника тягчайшаго креста, непосильнаго и невыносимаго для кого бы то ни было другого.

Избранность или предызбранность не есть личное, ограниченное отъединенное облагодѣтельствованіе и облагодатствованіе даннаго лица по типу человѣческаго лицепріятія; такое избраніе есть особая милость оказываемая всему человѣчеству, которое присутствуетъ въ святомъ,какъ высшемъ выразителѣ человѣческаго типа и, прославляясь, —сіяетъ вмѣстѣ съ нимъ.

Отдѣльные святые объединяютъ въ семьяхъ "своего рода" тѣхъ, кто сердцемъ влечется къ нимъ, кто внутренно отъ всей души пріемлютъ ихъ святость, ихъ сіяніе. И лишь Христосъ Богъ, и Его Матерь въ своемъ избранничествѣ обнимаютъ и прославляютъ человѣческое всеединство цѣликомъ и полностью. "Много званныхъ, но мало избранныхъ" — означаетъ то, что лишь немногіе удостаиваются и могутъ прославлять въ себѣ человѣческія многоединства. А спасти возвеличить и прославить человѣческое всеединство могъ только единый Всепобѣдитель "Левъ отъ колѣна Іудина" (Откр. V, 5).

По образу этой Всепобѣды БогочеловѣкаСущаго побѣждаютъ "міръ лежащій возлѣ" человѣкобоги по благодати — святые. Такъ подвизался и такъ побѣдилъ преп. Серафимъ.

Онъ не пришелъ къ подвигу благодаря какой–нибудь внѣшней катастрофѣ или вслѣдствіе внутренняго перелома, внезапнаго, неожиданнаго "озаренія" и т. п. Монахъ отъ чрева матери — иначе трудно опредѣлить его отношеніе къ подвигу. Все говорить за то, что преподобный Серафимъ былъ однимъ изъ совершеннѣйшихъ представителей человѣческой породы. Хорошій ростъ, значительная физическая сила, огромная выносливость, совершенно исключительная сила воли, благолѣпная въ высшей степени располагавшая къ себѣ наружность, обширная память и совершенно исключительный, свѣтлый умъ, способствовавшій, при наличности дара прозорливости, проникновенію въ тайны дѣлъ Божіихъ и человѣческихъ — вотъ какимъ встаетъ передъ нами его обликъ. Рѣдкій даръ слова, позволялъ ему съ величайшей легкостью, непринужденностью и художественно безыскусственной простотой выражать самое трудное, убѣгающее отъ "словесныхъ" формъ… Если къ этому прибавить, наконецъ, ангельскую доброту, кротость, простоту, смиреніе, радостную просвѣтленность — то до нѣкоторой степени проясняются таинственныя слова Богоматери: "Этоіъ нашего рода".

Его житіе протекло какъ бы на нашихъ глазахъ. И потому оно должно служить къ уясненію подвиговъ и трудовъ тѣхъ древнихъ отшельниковъ сказанія, которыя хотя и принимаютъ иногда форму легенды, но въ основѣ содержать все же реальную правду.

* * *

Въ міру преп. Серафима звали Прохоромъ. Онъ родился 19 іюля 1759 г. въ г. Курскѣ и происходилъ изъ купеческой семьи Мошниныхъ, отличавшейся благообразіемъ и благочестіемъ. Жизнь родителей его — отца Исидора и матери Агаѳіи — прошла подъ знакомь храмостроенія. Послѣднимъ дѣломъ жизни Исидора Мошнина было построеніе въ Курскѣ извѣстнаго КазанскоБогородицкаго собора. Смерть застала его на этой работѣ. Онъ оставилъ на рукахъ своей жены Агаѳіи маленькаго Прохора, которому было тогда три года. Двѣ заботы наполняли жизнь благочестивой женщины послѣ смерти ея мужа — воспитаніе сына, будущаго великаго подвижника и постройка упомянутаго храма продолжавшаяся около 15 лѣтъ, въ теченіе которыхъ Агаѳія Мошнина входила въ мельчайшія детали работы. Въ одно изъ посѣщеній ею производившихся работъ, семилѣтній Прохоръ свалился на землю съ большой высоты и остался невредимъ.

Съ 10 лѣтъ началось обученіе его грамотѣ. Оно шло впередъ съ необычайной легкостью и быстротой, но должно было скоро прекратиться по причинѣ тяжелой болѣзни. Во время этого недуга онъ въ первый разъ увидѣлъ во снѣ Пресвятую Дѣву обѣщавшую ему исцѣленіе — и разсказалъ объ этомъ своей матери. Черезъ нѣсколько дней послѣ видѣнія былъ крестный ходъ съ Чудотворною иконой Знаменія. Благодаря случившемуся въ это время проливному дождю икону пришлось пронести дворомъ Мошниныхъ. Агаѳія вынесла больного мальчика къ иконѣ; онъ приложился къ ней, и самое икону пронесли надъ болящимъ. Послѣ этого скоро выздоровѣлъ и возобновилъ занятія. Онъ быстро овладѣлъ грамотою и усердно принялся за чтеніе Часослова, Псалтири, Библіи и прочихъ духовныхъ книгъ, къ которымъ уже въ раннемъ отрочествѣ у него обнаруживалось явное и рѣшительное тяготѣніе. Обстоятельства какъ младенчества, такъ и отрочестза ясно опредѣляли и раскрывали то, чему предстояло осуществиться въ недалекомъ будущемъ.

Находясь еще въ міру и будучи еще совсѣмъ юнымъ, Прохоръ тѣмъ не менѣе ни въ какомъ смыслѣ не былъ мірскимъ Торговое дѣло, которымъ занимался его старшій брать Алексѣй совершенно не привлекало его и занимался онъ имъ до поры до времени, исключительно повинуясь старшимъ. Все существо его было поглощено чтеніемъ святыхъ книгъ, стремленіемъ постоянно —и въ праздникъ и въ будни — посѣщать храмъ; уже въ это время наблюдалась у него склонность и къ уединенному богомыслію. Къ этому періоду относится его дружба съ однимъ

юродивымъ, надѣленнымъ даромъ прозорливости, который предсказалъ Агаѳіи Мошниной великое будущее ея сына.

Духовное созрѣваніе юнаго Прохора подвигалось необычайно быстро, уже къ 18–му году у него сложилось твердое рѣшеніе вступить на путь иноческій, о чемъ онъ и раньше не разъ говорилъ со своею матерью. Замѣчательно, что и тогда онъ думалъ о вполнѣ опредѣленной обители — о той именно, которую впослѣдствіи прославилъ. Мать, вполнѣ сочувствовала Прохору въ его благочестивомъ намѣреніи и съ радостью отпустила сына, благословивъ тѣмъ самымъ мѣднымъ Распятіемъ, которое онъ всю жизнь носилъ поверхъ одежды на груди.

Предварительно онъ рѣшилъ идти въ Кіевъ на поклоненіе святымъ мощамъ Печерскихъ угодниковъ. Окружавшіе Прохора друзья и знакомые не только поощряли избранный имъ путь, но нѣкоторые изъ нихъ рѣшили вмѣстѣ съ нимъ уйти изъ міра и посвятить себя Богу. Изъ этихъ пяти паломниковъ впослѣдствіи четыре стали монахами. Всѣ они были изъ курскихъ купцовъ, равно какъ и тогдашній "строитель" (игуменъ) саровскій іеромонахъ Пахомій (въ міру Борисъ Назаровичъ Леоновъ)

Въ виду этой необычайной легкости вступленія будущаго Саровскаго Чудотворца на путь монашеской жизни, такой легкости, какъ будто онъ никогда и не покидалъ монастырскихъ стѣнъ — невольно вспоминается трагическая борьба преп. Ѳеодосія Печерскаго съ матерью, болѣзненно–страстная, но вполнѣ мірская любовь которой причинила столько старданій и ей и ему,прежде чѣмъ обоихъ приняла и навсегда успокоила иноческая келья. Не зналъ молодой подвижникъ также и борьбы съ плотію,борьбы наполнявшей неоднократно всю жизнь отшельниковъ (напр. Іоанна Многострадальнаго).

Онъ остался навсегда дѣвственнымъ, — что видно изъ его собственныхъ словъ, сказанныхъ имъ уже въ старости: "Какъ я и самъ дѣвственникъ, то и Царица Небесная благословила, чтобы въ обители моей были бы только однѣ дѣвушки". — Рѣчь идетъ о Серафимо–Дивѣевской обители.

Во время пребыванія Прохора въ Кіевѣ его благословилъ на подвигъ подвизавшійся въ Китаевской пустыни прозорливый старецъ схимонахъ Досиѳей, направивъ его въ Саровскую обитель.

Проживъ два года въ Курскѣ послѣ кіевскаго паломничества и уже въ этотъ періодъ своей жизни находясь въ состояніи полной отрѣшенности,Прохоръ вступилъ въ Саровскую обитель, въ вечеръ наканунѣ праздника Введенія во храмъ Пресвятой Богородицы (20 ноября 1779 г.). Въ это время ему было 19 лѣтъ. этимъ заканчивается первый періодъ его жизни.

Принявъ Прохора въ число послушниковъ строитель Пахомій поручилъ его руководству іеромонаха Іосифа, казначея обители. Послѣдовательно исполнялъ новопринятый послушанія въ хлѣбнѣ, въ просфорнѣ и столярнѣ.

Общая одаренность его природы сказалась и здѣсь; онъ обнаружилъ настолько большое мастерство и сноровку въ этомъ ремеслѣ, что его даже наименовали Прохоромъ–столяромъ. Онъ съ большимъ искусствомъ занимался рѣзаньемъ кипарисныхъ и иныхъ крестовъ; а затѣмъ онъ исполнялъ послушаніе будильщика и пономаря. Во всѣхъ этихъ должностяхъ онъ обнаружилъ необычайное усердіе и добросовѣстность; но особенно выдѣлялся онъ своимъ молитвеннымъ рвеніемъ — усердіемъ какъ къ церковной такъ и къ келейной молитвѣ. Въ свободное отъ молитвы и послушанія время онъ занимался чтеніями Священнаго Писанія, Святоотеческой, аскетической и житейной литературы. (Шестодневъ св. Василія Великаго, бесѣды св. Макарія Великаго, Лѣствицу преп. Іоанна, Добротолюбіе и др.) Замѣтимъ, что самъ способъ, манера его чтенія облегчала проникновеніе въ читаемое и способствовала усвоенію его въ соотвѣтствующемъ направлен іи. Это было непростое чтеніе, а именно особый духовномолитвенный методъ, вниканіе, внѣдренія въ читаемое, особаго рода аскеза—такъ какъ читалъ онъвъ молитвенномънастроеніи, стоя передъ образами. Для послушника Прохора чтеніе было одновременно и исполненіемъ читаёмаго, согласно словамъ ап. Іакова "Будьте же исполнители слова, а не слышатели только" (Іак. 122).

Исключительное воздержаніе въ пищѣ и снѣ составляетъ уже въ этотъ періодъ отличительную особенность его жизни. Онъ ѣлъ одинъ разъ въ день, да и то мало. По средамъ и пятницамъ ничего не ѣлъ .Тогда же испросивъ благословенія отъ своего старца онъ сталъ удаляться въ лѣсъ для того, чтобы въ полной сосредоточенности совершать молитвенное правило св. Пахомія Великаго. Такимъ образомъ пустынножительство преподобнаго можно считать начавшимся еще въ періодъ его послушничества, т. е. ранней юности. Въ этотъ же періодъ для него наступило испытаніе, давшее ему возможность проявить силу и красоту столь рано созрѣвшаго духа. 1780 г. ознаменовался для молодого подвижника началомъ тяжкаго недуга мучившаго его около трехъ лѣтъ. Большую часть этого времени ему пришлось пролежать. Онъ отклонилъ предложеніе его старцевъ — Пахомія и Іосифа — призвать врача, но попросилъ молитвъ о себѣ. Были отслужены Всенощная и Литургія о здравіи больного; его исповѣдали и причастили. Послѣдовало быстрое выздоровленіе (конецъ 1782 г. или начало 1783 г.). Лишь незадолго до своей кончины подвижникъ разсказалъ о тайпѣ своего исцѣленія: оно, которое было чудомъ, явленнымъ на немъ, какъ и въ первый разъ, Божіей Матерью. Пресвятая Дѣва явилась ему со словами "этотъ — нашего рода" (слова, обращенные къ ап.Іоанну Богослову, который сопровождалъ Ее вмѣстѣ съ ап. Петромъ въ чудесномъ посѣщеніи больного). Коснувшись рукою головы его, а жезломъ, бывшимъ у Нея въ рукѣ — бока — Она исцѣлила его.

Послѣ своего выздоровленія послушникъ Прохоръ сталъ собирать на больничную монастырскую церковь, заложенную въ 1784 г. и обошелъ со сборомъ ближайшіе къ Саровской обители города. Впослѣдствіи преподобный причащался преимущественно въ больничной церкви гдѣ стоялъ, сработанный имъ въ благодарность за исцѣленіе, кипарисный престолъ. На это исцѣленіе, такъ же какъ и на послѣдующее, послѣ того какъ онъ былъ изувѣченъ злодѣями, надо смотрѣть не только какъ на частное проявленіе всемогущества и благости Божіей. Въ немъ невольно усматривается и символическое значеніе: вся жизнь человѣческая послѣ грѣхопаденія есть въ сущности больница, какой бы "здоровой" она ни казалась. Всюду подстерегаютъ человѣка злыя силы. И единственное средство исцѣлѣть — т. е. спасти себя отъ вѣчной гибели — всецѣло отдаться въ руки Бога "единаго цѣлителя душъ и тѣлъ", какъ любилъ выражаться преподобный.

Нося еще мірское имя, Прохоръ былъ уже инокъ въ самомъ глубокомъ смыслѣ слова. Наконецъ, однако, наступила для него пора принять внѣшніе, видимые знаки "равноангельскаго чина". 13 августа 1786 г. Прохоръ былъ постриженъ въ иночество и нареченъ Серафимомъ.

"Серафимъ" — слово еврейское;въ единственномъ числѣ можно перевести его какъ "жгучій", "сжигающій", "пламенѣющій", "пламенный", "зажигающій";апотолкованіют.наз.ДіонисіяАреопагита — "согрѣвающій". Постриженіе совершилъ іеромонахъ Пахомій. Воспріемными отцами его были старцы Іосифъ и Исаія. Вновь постриженному подвижнику было въ это время 27 лѣтъ. По общему свидѣтельству онъ былъ необычайно мужественнаго тѣлосложенія, несмотря на воздержаніе и перенесенную болѣзнь. Лицо его отличалось особымъ, характернымъ для преп. Серафима благообразіемъ. Осенью или зимой того же года онъ былъ рукоположенъ преосвященнымъ Викторомъ, еп. Владимірскимъ, въ санъ іеродіакона.

Имя свое вновь рукоположенный оправдалъ полностью. Теперь наступили для него дни непрерывнаго молитвеннаго горѣнія и совершенно исключительнаго прилежанія и ревности о храмѣ Божіемъ,изъ котораго онъ уходилъ только для краткаго ночного отдыха,сведеннаго къ тому же до совершенно непостижимой малости. Среди такихъ молитвенныхъ и богослужебныхъ трудовъ, преподобный удостоился новыхъ видѣній. Онъ видѣлъ ангеловъ сослужащиХъ и поющихъ въ церкви и, наконецъ, глаза его раскрылись для лицезрѣнія самаго Господа Іисуса Христа, который явился ему въ образѣ Сына Человѣческаго,шествующаго въ храмъ съ небесными силами и благословляющаго молящихся и служащихъ.

"Возсія въ тебѣ новой боговидецъ, Моисею подобный, Серафиме блаженне: непорочно бо служеніе алтарю Господню совершая, сподобился еси зрѣти Христа во храмѣ со безплотными силами грядуща" (6).

Случилось это на литургіи въ Страстной Четвергъ. Ослѣпленный такимъ страшнымъ и сладостнымъ видѣніемъ, преподобный долго не могъ говорить. Придя въ себя онъ разсказалъ объ этомъ своимъ старцамъ — Пахомію и Іосифу, умолчавъ передъ другими. Опасность гордости была устранена ихъ совѣтами — и преподобный съ этого дня еще болѣе преуспѣвалъ въ монашескомъ житіи въ самоуничиженіи и смиренномудріи, которыя и были его "истинной мантіей монашеской". Но и дѣйствительно, это видѣніе было еще не увѣнчаніемъ его подвига, а укрѣпленіемъ на дальнѣйшемъ трудномъ пути монашёскаго крестоношенія — вплоть до кроваваго мученичества, чаша котораго не миновала великаго подвижника.