Говоря объ ученіи преподобнаго Серафима, мы должны перенестись мыслью къ тѣмъ временамъ, когда богословіе являлось плодомъ подвига, озареннаго созерцаніемъ высочайшихъ тайнъ. Начиная съ ап. Іоанна Богослова "ученика, котораго любилъ Іисусь", и кончая такими свѣтилами богословской мысли, какъ Григорій Назіанзинъ, Басилій Великій, Григорій Нисскій, Максимъ Исповѣдникъ, Симеонъ Новый Богословъ и др. — всѣ основоположники и излагатели христіанскаго любомудрія прежде всего подвижники.

Для преп. Симеона Новаго Богослова богословствованіе неразрывно связано съ мистическимъ созерцаніемъ Любви–Бога, ибо Богъ "наименовался и есть самосущая и ѵпостасная любовь". Ссзерцэніе это Григорій Богословъ выражаетъ въ слѣдующихъ словахъ: "Я люблю Христа, не знаю мѣры въ сей любви и хвалюсь ею".

"Христе Царю! Ты моь отечество, моя крѣпость, мое блаженство, мое все!".

Подобный же выраженія любящаго созерцанія встрѣчаемъ у преп. Симеона Новаго Богослова:

"Я уязвленъ любовію къ Нему и доколѣ не получу Его, сокрушаюсь духомъ и истаеваю"…

"Оставьте меня одного, я не хочу болѣе видѣть свѣтъ міра сего, ибо я вижу Господа моего… Дозвольте мнѣ не только запереть келью и сидѣть внутри ея, если я даже вырывши яму, сокроюсь тамъ, и буду проводить жизнь внѣ всего міра, созерцая безсмертнаго Создателя и Господа, желая умереть изъ–за любви къ Нему"

Изъ приведенныхъ текстовъ знаменитыхъ ото цовъ церкви, удостоившихся наименованія "богослововъ", мы видимъ, что въ основѣ богословствованія правильнаго, благочестиваго и соразмѣрнаго лежитъ прежде всего любовь. Необходимо вспомнить также, что наиболѣе философское и наиболѣе "богословское" Евангеліе принадлежитъ апостолу любви Іоанну. Настроеніе обоихъ богослововъ—крайне напряженная аскеза. Она–то и вьіращиваетъ избытокъ любомудрія. "Любомудрствовать о Бсгѣ можно не всякому, это пріобрѣтается не дешево и не пресмыкающимся по землѣ" — вѣщаетъ Григорій Богословъ. Согласно Назіанзину, какъ говорить іеромонахъ Пантелеймоі.ъ, "предварительно надо преодолѣть въ человѣкѣ вещественное, надо онистить слухъ и мысли. Безъ этого не безопасно вдаваться въ богословствованіе". Святитель говорить съ ироніей о скороспѣломъ богословствованіи, и особенно возстаетъ противъ тѣхъ, которые "составили изъ нечестія науку". Вотъ совѣтъ Григорія Богослова желающимъ стать богословами: "Хочешь со временемъ стать богословомъ? соблюдай заповѣди и не выступай изъ повелѣній. Ибо дѣла, какъ ступени, ведутъ къ созерцанію". Для богослова необходимо "имѣть руководителемъ Духа"… Только при содѣйствіи Его "можно… о Богѣ мыслить и говорить и слушать". Такимъ образомъ, для того, чтобы стать богословомъ, необходимо "очищеніе себя, соблюдете заповѣдей, созерцаніе и руководство Духа Святого, возможное, конечно, только въ Церкви" (52).

О немъ, объ этомъ пути впервые ясно говорить преподобный Серафимъ и сіяніемъ лика своего подтверждаетъ правду свидѣтельства: "тогда праведники просвѣтятся, какъ солнце"…

Издавна кругъ считается–символомъ вѣчности. Логически "разрѣшить" его невозможно. Остается только одно: включиться въ него, войти въ него — и въ этомъ кругу вѣчности самому стать вѣчнымъ и блаженнымъ. Преподобный Серафимъ не "разрѣшаетъ" только что упомянутаго круга "неизглаголанной тайны", и, тѣмъ болѣе, не разрываетъ его… онъ становится внутри его — данъ ему доступъ — и кругъ изъ непроходимой ограды превращается въ сіяющее окруженіе, въ вѣнецъ вѣчнаго блаженства и вѣчной славы.

У этого подвижника, какъ въ житіи, такъ и въ богословіи — благочестіи — древняя вѣра, древніе пути и — новыя достиженія, новыя слова и дѣла, новыя знаменія. Впрочемъ вѣчное и есть новое. А истинное новое — вѣчное.

Здѣсь опять проступаетъ и выясняется особое отношеніе Преподобнаго къ Божіей Матери.

Приснодѣва Марія есть начало обновленія ("радуйся, Ею же обновляется тварь"!). Силою Святого Духа и Личнымъ Своимъ подвигомъ, Она стала "неопалимой купиной", горящей огнемъ вѣннаео Богорожденія, которое и есть обновленіе ("безсѣменнаго зачатія Рождество несказанно есть Матере безмужнія нетлѣненъ плодъ, Божіе бо рожденіе обновляетъ естество").

Божія Матерь есть Человѣкъ–Тварь (и въ ней идеальное Человѣчество) прежде Страшнаго Суда получившее предѣльное прославленіе. Въ силу этого Ея образъ есть знаменіе удавшагося міра, символъ"наилучшаго изъ всѣхъ возможныхъміровъ", — символъидуша вѣчно новой Твари, въ Которой Богъ "всяческая всѣхъ". Отворачиваться отъ Нея значить отваричаваться отъ своего нуменальнаго, нетлѣннаго, подлежащаго оправданію и блаженству; отходить отъ Нея — значить лишать себя Дара Духа святого — истинно человѣческаго, т. е. вѣчно новаго, нетлѣннаго и духоноснаго, значить лишить себя Бога "веселящаго юность" и обнавляющаго ее "яко орля". Лишиться ея — значить подсѣчь себѣ орлиныя крылья.

Поэтьму отношеніе преп. Серафима къ Божіей Матери есть образъ отношенія къ Ней всякаго, жаждущаго оправданія и блаженства. Объ этомъ отношеніи надо радоваться, какъ о какомъ–то неслыханно–богатомъ дарѣ всему Человѣчеству, вложенному "Всемірной Славой" въ чистыя руки праведника. Это есть образъ вѣчнаго блаженства. Ибо Божія Матерь и есть Вѣчное Блаженство ("сія бо явися Небо и Храмъ Божества"). Само Блаженство въ конкретномъ выраженіи и воплощеніи: "О тебѣ радуется (т. е. блаженствуетъ), Благодатная, всякая тварь, ангельскій соборъ и человѣческій родъ".

Ставъ ученикомъ Божіей Матери (а такимъ мы можемъ назвать преподобнаго Серафима, ибо важнѣйшіе моменты его жизни опредѣлялись Ея посѣщеніями и велѣніями), великій святой могъ постигнуть то, что открыла ему исходящая отъ Отца Сила — особымъ образомъ и въ высочайшей степени почившая на "Госпожѣ Владычицѣ"… Вмѣстѣ же съ этимъ постиженіемъ "Сокрытой Тайны" дано было ему узнать еще на землѣ "вѣчное блаженство", "райскую сладость". И не только самому узнать, но и сдѣлать ея соучастниками и свидѣтелями обыкновенныхъ, только добрыхъ и вѣрующихъ людей. Послѣднее полно глубочайшая смысла. Даръ Божіей Матери преподобному былъ дѣйствительно даромъ для всѣхъ.

Здѣсь какой–то выходъ изъ традиціонныхъ рамокъ (потому что снѣ добросовѣстно и любовью пройдены), веселая, радостная, счастливая наука, на гранитной основѣ Церкви и Ея преданій.

Признакомъ этой вѣчно обновляемой новизны, того что ап. Павелъ называетъ "многообразной" (собств. многоцвѣтной) Премудростью Божіей" (Ефес. III, 10) является еще и то, что у преп. Серафима не было учениковъ въ тѣсномъ смыслѣ этого слова. Такъ и онъ самъ, въ томъ же смыслѣ, никогда не былъ учителемъ (отъ всѣхъ настоятельскихъ мѣстъ онъ всегда наотрѣзъ отказывался).

И благодаря, быть можетъ, этому, онъ одухотворилъ облагодѣтельствовалъ многія тысячи и сталъ свѣтильникомъ русской церкви,выразившимъ черезъ нее стихію православія. "Наставникомъ монаховъ" онъ сталъ, потому что былъ "собесѣдникомъ ангеловъ".

И тѣмъ не менѣе, повторяемъ, никто не можетъ назваться его ученикомъ. Даже Н. А. Мотовиловъ, удостоившійся принять его откровеніе о Св. Духѣ и видѣнія его въ сіяющей славѣ, называлъ себя не болѣе какъ служкою преподобнаго. И это не было только смиреніемъ или скромностью.

Въ области Святого Духа ни науки, ни учительства быть не можетъ. Можетъ быть лишь духоносный образъ отъ созерцанія котораго начинаетъ сіять и блаженствовать и самъ созерцающій. Мы знаемъ такой неизреченный образъ среди Таинствъ Церковныхъ это — Евхаристія, таинство и тайна, тайна абсоютно духовная, Рай на землѣ, трапеза Новаго Іерусалима. Евхаристіи не научаются, ее принимаютъ, ея пріобщаются. Такъ же и отъ духовнаго образа. "Поученія" же (такъ же какъ и подвигъ) — ступени.

Свѣтлый, радостный "сладкій для видѣнія" ликъ подвижника, изнурявшаго себя сверхчеловѣческой аскезой есть знаменіе вѣчныхъ сверхчеловѣческихъ радостей. Пѣніе имъ передъ своимъ отшествіемъ пасхальныхъ пѣсенъ менѣе всего означаетъ только индивидуальный особенности его молитвенныхъ пріемовъ. Пасхальная радость преподобнаго — это радость "Побѣды побѣдившей міръ" — вѣчная радость , "которой никто не отниметъ", радость, въ лучахъ которой "скучныя пѣсни земли" просто умолкаютъ и забываются.

Говоря о наставленіяхъ, поученіяхъ и богословскихъ размышленіяхъ, оставленныхъ преподобнымъ, необходимо имѣть въ виду, что они выражаютъ прежде всего церковную святость, внѣ которой нѣтъ подлинно цѣннаго.

Острая, исключительная память и неустанное прилежаніе, помогли ему овладѣть священнымъ Писаніемъ, святоотеческой житійной и аскетической литературой въ небывалыхъ размѣрахъ. Про него можно было сказать, что онъ былъ какъ бы упитанъ святой письменностью и благочестивымъ преданіемъ, и это до такой степени, что малѣйшій изгибъ его собственной, всегда творческой и оригинальной мысли какъ плющемъ обвивался свидѣтельствомъ отъ Писанія и св. Отцовъ. Если присоединить къ этому необыкновенный даръ слова, который вообще лучше всего охарактеризовать словами философа, какъ "способность обыкновеннымъ языкомъ говорить необыкновенный вещи" — то можно сказать, что преподобный представлялъ пластическій и богатый матер іалъ для формированія его силой Духа въ образъ "доброты древней", надмірной красоты… Заданіе его жизни было выполнено: духовно–прекрасная личность была сформирована и Духъ не замедлилъ осіять ее вѣчной славой въ залогъ вѣчной и святой памяти. Отъ преподобнаго Серафима осталось мало написаннаго, да и это малое оказалось значительно ретушированнымъ. Но и въ такомъ видѣ оставшееся предстаЕляетъ неоцѣнимое сокровище: сказанное имъ "на ухо" было возвышено и возвышается "съ кровель".

Важнѣйшій же моментъ его ученія — ученіе о Святомъ Духѣ и о цѣли христіанской жизни было воспроизведено и записано исцѣленнымъ имъ Н. А. Мотовиловымъ, человѣкомъ, какъ мы уже сказали образованными умнымъ и большой духовности.

* * *

Записки Николая Александровича Мотовилова пролежали въ Дивѣевскомъ монастьірѣ болѣе 60 лѣтъ. Въ 1902 г. С. А. Нилусъ получилъ ихъ отъ старицы Елены Николаевны, вдовы Мотовилова. И съ разрѣшенія игуменьи Маріи С. А. Нилусъ опубликовалъ ихъ въ 1903 г. въ "Московскихъ Вѣдомостяхъ" (іюль) подъ заглавіемъ: "Духъ Божій явно почившій на отцѣ Серафимѣ Саровскомъ въ бесѣдѣ его о цѣли христіанской жизни". Впослѣдствіи онѣ были перепечатаны г. Л. Денисовымъ въ его "Житіи преп. Серафима Саровскаго". Этимъ же текстомъ С. А. Нилуса воспользовался о. П. Флоренскій въ своей книгѣ "Столпъ и утвержденіе истины" (М. 1914 "Письмо пятое").

Мотовиловъ пишетъ:

— Это было въ четверть. День былъ пасмурный. Снѣгу было на четверть на землѣ, а сверху порошила довольно густая, снѣжная крупа, когда батюшка отецъ Серафимъ началъ бесѣду со мной на ближней пожнинкѣ своей, возлѣ той же его ближней пустыньки, противъ рѣчки Саровки,у горы, подходящей близко къ берегамъ ея.

Помѣстилъ онъ меня на пнѣ только что срубленнаго имъ дерева, а самъ сталъ противъ меня на корточкахъ.

— Господь открылъ мнѣ, — сказалъ великіи старецъ, — что въ ребячествѣ вашемъ вы усердно желали знать, въ чемъ состоитъ цѣль жизнй нашей, христіанской, и у многихъ великихъ духовныхъ особъ вы о томъ неоднократно спрашивали…

Я долженъ сказать тутъ, что съ 12–лѣтняго возраста, меня эта мысль неотпустимо тревожила, и я, дѣйствительно, ко многимъ изъ духовныхъ лицъ обращался съ этимъ вопросомъ, но отвѣты ихъ меня не удовлетворяли. Старцу это было неизвѣстно.

— Но никто, — продолжалъ отецъ Серафимъ, —не сказалъ вамъ о томъ опредѣлительно. Говорили вамъ: ходи въ церковь, молись Богу, твори эаповѣди Божіи, твори добро — вотъ тебѣ и цѣль жизни христіанской. А нѣкоторые даже негодовали на васъ, за то что вы заняты не богоугоднымъ любопытствомъ и говорили вамъ: высшихъ себя не ищи. Но они не такъ говорили, какъ бы слѣдовало. Вотъ я, убогій Серафимъ, растолкую вамъ теперь, въ чемъ дѣйствительно эта цѣль состоитъ.

Молитва, постъ, бдѣніе, и всякія другія дѣла христіанскія, сколько ни хороши они сами по себѣ, однако, не въ дѣланіи только ихъ состоитъ цѣль нашей христіанской жизни, хотя они и служатъ необходимыми средствами для достиженія ея. Истинная же цѣль нашей христіанской жизни состоитъ въ стяжаніи Духа Святого Божіяго. Замѣтьте, батюшка, что лишь только ради Христа дѣлаемое доброе дѣло приносить намъ плоды Святого Духа. Все же не ради Христа дѣлаемое, хотя и доброе, но мзды въ жизни будущаго вѣка намъ не представляетъ да и въ здѣшней жизни благодати Божіей тоже не даетъ. Вотъ почему Господь Іисусъ Христосъ сказалъ: "всякъ иже не собираетъ со Мною, той расточаете. Доброе дѣло нельзя иначе назвать, какъ собираніемъ, хотя оно и не ради Христа дѣлается, однако же добро. Писаніе говорить: "во всякомъ языцѣ бояйся Бога и дѣлаяй правду, пріятенъ ему есть". И какъ видимъ изъ послѣдовательности священнаго повѣствованія, этотъ дѣлаяй правду до того пріятенъ Богу, что Корнилію сотнику, боявшемуся Бога и дѣлавшему правду, явился ангелъ Господень во время молитвы его и сказалъ: "пошли въ Іоппію къ Симону усмарю,

тамо обрящеши Петра и той ти речетъ глаголы живота вѣчнаго, въ нихъ спасешися ты и весь домъ твой".

Итакъ, Господь всѣ свои Божественный средства употребляетъ, чтобы доставить такому человѣку за свои добрыя дѣла не лишиться награды въ жизни накибытія. Но для этого надо начать здѣсь правою вѣрою въ Господа нашего Іисуса Христа, сына Божія, пришедшаго въ міръ грѣшныхъ спасти и пріобрѣтаніемъ себѣ благодати Духа Святого, вводящаго въ сердца наши царствіе Божіе и прокладывающаго намъ дорогу къ пріобрѣтенію блаженства жизни будущаго вѣка. Но тѣмъ и ограничивается эта пріятность Богу дѣлъ добрыхъ, не ради Христа дѣлаемыхъ. Создатель намъ даетъ средства на ихъ осущественіе. За человѣкомъ же остается осуществить ихъ, или нѣтъ. Вотъ почему Господь сказалъ Евреямъ: "аще не бысте видѣли, грѣха не бысте имѣли. Нынѣ же глаголите — видимъ, и грѣхъ вашъ пребиваетъ на васъ". Воспользуется человѣкъ, подобно Корнилію пріятностію Богу дѣла своего, не ради Христа сдѣланнаго, и увѣруетъ въ Сына Его, то и такого ради дѣло вмѣнится ему, какъ ради Христа сдѣланное, только за вѣру въ Него. Въ противномъ же случаѣ, человѣкъ не въ правѣ жаловаться, что добро его не пошло въ дѣло. Этого не бываетъ никогда, только при дѣланіи какого–либо добраго дѣла Христа ради, ибо добро ради Него сдѣланное, не только въ жизни будущаго вѣка вѣнецъ правды ходатайствуетъ, но и въ здѣшней жизни пре–исполняетъ человѣка благодати Духа Святаго,

и притомъ какъ сказано: сне въ мѣру бо даетъ Богъ Духа Святаго, Отецъ бо любить Сына и все даетъ въ руцѣ Его".

Такъ–то, ваше Боголюбіе! Такъ въ стяжаиіи этого–то Духа Божіяго и состоишь истинная цѣлъ нашей жизни христианской, а молитва, бдгъніе, постъ, милостыня и другія ради Христа дѣлавмыя добродѣтели только средства къ стяжанію Духа Божіяго".

— Какъ же стяжаніе? — спросилъ я батюшку Серафима: я что–то не понимаю.

— Стяжаніе все равно, что пріобрѣтеніе — отвѣчалъ мнѣ онъ: — вѣдь вы разумѣете, что значитъ стяжаніе денегъ. Такъ все равно и стяжаніе Духа Божіяго. Вѣдь вы, ваше Боголюбе, понимаете, что такое въ мірскрмъ смыслѣ стяжаніе? Цѣль жизни мірской обыкновенныхъ людей есть стяжаніе денегъ, а у дворянъ сверхъ того — полученіе почестей, отличій и другихъ наградъ за государственный заслуги. Стяжаніе Духа Божія есть тоже капиталь, но только благодатный и вѣчный, и онъ,какъ денежный, чиновный и временный, пріобрѣтается почти одними и тѣми путями, очень сходственными другъ съ другомъ.

Богъ Слово, Господь нашъ Богочеловѣкъ Іисусъ Христосъ уподобляетъ жизнь нашу торжищу и дѣло жизни нашей на землѣ именуетъ куплею и говорить всѣмъ: 'купуйте, дондеже пріиду, искупующе время, яко дніе лукави суть", — то–есть выгадывайте время для полученія небесныхъ благъ Черезъ земные товары. Земные товары — это добродѣтели, дѣлаемыя Христа ради, доставляющія намъ благодать Всесвятаго Духа, безъ Котораго и спасенія никому нѣтъ и быть не можетъ, ибо: "Святымъ Духомъ всяка душа живится и чистотою возвышается, свѣтлѣется тройческимъ единствомъ священнотайнѣ". Самъ Духъ Святый вселяется въ души наши и это самое вселеніе въ души наши Его, Вседержителя, и сопребываніе съ духомъ нашимъ Его Тройческаго Единства и даруется намъ лишь черезъ всемѣрное съ нашей стороны стяжаніе Духа Святаго, которое и предуготовляетъ въ душѣ и плоти нашей престолъ Божіему Всетворческому съ духомъ нашимъ сопребыванію, по непреложному слову Божіему: "вселюся въ нихъ и похожду и буду имъ въ Бога, и тіи будутъ людіе Мои". Конечно, всякая добродѣтель, творимая ради Христа, даетъ благодать Духа Святаго, но болѣе всего даетъ молитва, потому нто она какъ–бы всегда въ рукахъ нашихъ, какъ орудіе для стяжекія благодати Духа. Захотѣли бы вы, напримѣръ, въ Церковь сходить, да либо Церкви нѣтъ, либо служба отошла; захотѣли бы нищему подать, да нищаго нѣтъ, либо нечего дать; захотѣли бы дѣвство соблюсти, да по сложенію вашему или по ускліямъ вражескихъ козней, которымъ вы по немощи человѣческой, противостоять не можете, силъ нѣтъ этого исполнить; захотѣли бы и другую какую добродѣтель ради Христа сдѣлать, да тоже силъ нѣтъ, или случая сыскать не можно. А до молитвы уже это никакъ не относится: на нее всякому и всегда есть возможность — и богатому и бѣдному, и знатному, и простому, и сильному, и слабому, и здоровому, и больному, и праведному, и грѣшнику. Велика сила молитвы, и она болѣе всего приносить Духа Божіяго и ее удобнѣе всего всякому исправлять. Молитвою мы съ Всеблагимъ и Животворящимъ Богомъ и Спасомъ нашимъ бесѣдовать удостоиваемся, но и тутъ надобно молиться лишь до тѣхъ поръ, пока Богъ Духъ Святый не сойдетъ на насъ въ извѣстныхъ Ему мѣрахъ небесной Своей благодати. И когда благоволить Онъ посѣтить насъ, то надлежитъ уже перестать молиться.Чего же молиться тогда Ему: "пріиди, и вселися въ ны и очисти ны оть всякіе скверны,и спаси,Блаже,души наши",когда уже пришелъ Онъ къ намъ, воеже спасти насъ, уповающихъ на него и призывающихъ Имя Его святое во истинѣ, то есть съ тѣмъ, чтобы смиренно, и съ любовью встрѣтить Его, Утѣшителя, внутрь храминъ душъ нашихъ, алчущихъ и жаждующихъ Его пришествія.

— Ну, а какъ же, батюшка, быть съ другими добродѣтелями, творимыми ради Христа для стяженія благодати Духа Святаго? Вѣдь вы мнѣ только о молитвѣ говорить изволите.

— Стяжевайте благодать Духа Святаго и всѣми другими, ради Христа, добродѣтелями' торгуйте тѣми изъ нихъ, которыя вамъ большій прибытокъ даютъ. Собирайте кзпиталъ благодатныхъ избытковъ благости Божіей, кладите ихъ въ ломбардъ вѣчный Божій и не по четыре или по шести на сто, но по сту на одинъ рубль духовный, но даже еще того въ безчисленное разъ больше. Примѣрно: даетъ вамъ болѣе благодати Божіей молитва и бдѣніе, бдите и молитесь; много даетъ Духа Божіяго постъ, поститесь; болѣе даетъ милостыня, милостыню творите, и такимъ образомъ, о всякой добродѣтели, дѣлаемой Христа ради, разеуждайте.

Такъ и извольте торговать духовно добродѣтелью. Раздавайте дары благодати Духа Святаго требующимъ, по примѣру свѣщи возженной, которая и сама свѣтитъ, горя земнымъ огнемъ и другія свѣщи , не угашая своего собственнаго огня, зажигаетъ во свѣтлѣніе всѣхъ въ другихъ мѣстахъ. И если это такъ въ отношеніи земного огня, то что мы скажемъ объ огнѣ благодати Всесвятаго Духа Божія?!

— Батюшка, — сказалъ я, — вотъ вы все изволите говорить о стяжаніи благодати Духа Святаго, какъ о цѣли христіанской жизни, но какъ же и гдѣ я могу ее видѣть? Добрыя дѣла видны, а развѣ Духъ Святый можетъ быть виденъ? какъ же я буду знать, со мной Онъ или нѣтъ?

— Мы въ настоящее время, — такъ отвѣчалъ старецъ, — по нашей почти всеобщей холодности къ святой вѣрѣ въ Господа нашего Іисуса Христа и по невнимательности нашей къ дѣйствію Его Божественнаго о насъ промысла и общенія человѣка съ Богомъ до того дошли, что можно сказать, почти вовсе удалились отъ истинной христіанской жизни. Намъ теперь кажутся странными слова священнаго писанія, когда Духъ Божій устами Моисея говорилъ: "и видѣ Адамъ Господа, ходящаго въ рай" или же когда читаемъ у апостола Павла: "идохомъ въ Ахаію и Духъ Божій идесъ нами". Неоднократно и въ другихъ мѣстахъ Священнаго Писанія говорится о явленіи Бога человѣкамъ.

Вотъ нѣкоторые и говорятъ: "эти мѣста непонятны, неужели люди такъ очевидно могли видѣть Бога?" А непонятнаго тутъ ничего нѣтъ. Произошло это непониманіе отъ того, что мы удалились отъ простора первоначальнаго христіакскаго вѣдѣнія и, подъ предлогомъ просвѣщенія зашли въ такую тьму невѣдѣнія что, намъ уже кажется неудобопостижимо то, о чемъ древніе до того ясно разумѣли, что имъ и въобыкновенныхъ разговорахъ понятіе о явленіи Богу не казалось страннымъ. Бога и благодать Духа Его Святаго люди не во снѣ видгьли и не въ мечтаніи, и не въ изступленіи воображенія разстроеннаго, а истинно во яви. Очень ужъ мы стали невнимательны къ дѣлу нашего спасенія, отчего и выходить, что мы и многія другія слова Священнаго Писанія пріемлемъ не въ томъ смыслѣ, какъ бы слѣдовало. А все потому, что не ищемъ благодати Божіей, не допусхаемъ Ей по гордости ума нашего вселяться въ души наши, и потому не имѣемъ истиннаго просзѣщенія отъ Господа, посылаемаго въ сердца людей, всемъ сердцемъ ждущихъ и жаждущихъ правды.

Когда Господь нашъ Іисусъ Христосъ изволилъ совершить все дѣло спасенія, по воскресеніи Своемъ, дунулъ на апостоловъ, возобновивъ дыханіе жизни, утраченное Адамомъ, и даровалъ имъ эту самую Адамовскую благодать Всесвятаго Духа Божіяго. Въ день Пятидесятницы торжественно ниспослалъ Онъ имъ Духа Святаго въ дыханіи бурнѣ въ видѣ огненныхъ языковъ, на каждаго изъ нихъ оѣдшихъ и вошедшихъ въ нихъ и наполнившихъ ихъ силой огнеобразной Божественной благодати, росоносно дышащей и радостворно дѣйствующей въ душахъ, причащающейся Ея силѣ и дѣйствіямъ. И вотъ эту то самую огневдохновенную благодать Духа Святаго, когда она подается намъ всѣмъ вѣрнымъ Христовымъ, въ таинствѣ Святаго Крещенія, запечатлѣваютъ въ главнѣйшихъ, указанныхъ Святою Церковью мѣстахъ нашей плоти, какъ вѣковѣчной хранительницѣ этой благодати. Говорится: "печать дара Духа Святаго". А на что, батюшка, ваше Боголюбіе, кладемъ мы, убогіе, печати свои, какъ не на сосуды, хранящіе какую–нибудь высокоцѣнимую нами драгоцѣнность Что же можетъ быть выше всего на свѣтѣ и что драгоцѣннѣе Даровъ Духа Святаго, ниспосылаемыхъ намъ свыше въ таинствѣ крещенія, ибо крещенская эта благодать столь велика, и столь необходима, столь живоносна для человѣка, что даже отъ человѣка еретика не отъемлется до самой его смерти: то есть до срока обозначенного свыше по Промыслу Божіи для пожизненной пробы человѣка на землѣ — на что де онъ будетъ годенъ и что де онъ въ этотъ Богомъ ему дарованный срокъ, при помощи свыше дарованной ему силы благодати, можетъ совершить,

И если бы мы не грѣшили никогда послѣ крещенія нашего, то во вѣкъ пребыли бы святыми, непорочными и изъятыми отъ всякія скверны плоти и духа угодниками Божіими. Но вотъ въ томъ то и бѣда, что мы, преуспѣвая въ возрастѣ, не преуспѣваемъ въ благодати и въ разумѣ Божіемъ, какъ преуспѣвалъ въ томъ Господь нашъ Іисусъ Христосъ, а напротивъ того, развращаясь мало по малу, лишаемся благодати Всесвятаго Духа Божіяго и дѣлаемся въ многоразличныхъ мѣрахъ грѣшными и многогрѣшными людьми. Но когда кто будучи возбуждены ищущею нашего спасенія Премудростію Божіею, рѣшится ради нея на утренневаніе къ Богу и бдѣніе ради обрѣтенія вѣчнаго своего спасенія, тогда тотъ, послушный гласу ея, долженъ прибѣгнуть къ истинному во всѣхъ грѣхахъ своихъ покаянію и къ совершенію противоположныхъ содѣяннымъ грѣхамъ добродѣтелей, а черезъ добродѣтели Христа ради къ пріобрѣтенію Духа Святаго, внутрь насъ дѣйствующаго и внутрь насъ царствіе Божіе устоаивающаго. Благодать Духа Святаго, даруемая при крещеніи во Имя Отца и Сына и Святаго Духа, несмотря на грѣхопаденія человѣческія, несмотря на тьму вокругъ души нашей, все–таки свѣтится въ сердцѣ искони бывшимъ Божественнымъ свѣтомъ безцѣнныхъ заслугъ Христовыхъ. Этотъ то Свѣтъ Христовы, при обращеніи грѣшника на путь покаянія, совершенно изглаживаетъ и слѣды содѣянныхъ преступлены, одѣвая бывшаго преступника снова одеждой нетлѣнія, сотканной изъ благодати Духа Святаго о стяжаніи которой, какъ о цѣли жизни христіанской, я и говорю столько времени вашему Боголюбію.

Если скажу вамъ, чтобы вы еще яснѣе поняли, что разумѣть подъ благодатію Божіею и какъ распознать ее и въ чемъ особливо проявляется ея дѣйствіе въ людяхъ, ею просвѣщенныхъ. Благодать Духа Святаго есть свѣтъ, просвѣщающій человѣка. Господь неоднократно проявлялъ для многихъ свидѣтелей дѣйствіе благодати Духа Святаго тѣхъ людяхъ, которыхъ Онъ освящалъ и просвѣщалъ великими наитіями Его. Вспомните про Моисея послѣ бзсѣды съ Богомъ на горѣ Синайской. Люди не могли смотрѣть на него — такъ сіялъ онъ необыкновеннымъ свѣтомъ, окр>жавшимъ его. Онъ даже прииужденъ былъ являться народу не иначе какъ подъ покрызаломъ. Вспомните преображеніе Господа на горѣ Ѳаворѣ.

"И быша ризы Его, блещущіе яко снѣгъ, и ученицы его отъ страха падоша ницъ". Когда же Моисей и Илія явились Ему, то, чтобы скрыть сіяніе свѣта Божественной благодати, ослѣплявшей глаза учениковъ, "облако" сказано "осѣни ихъ". И такимъ–то образомъ, благодать Всесвятаго Духа Божія является въ неизреченномъ свѣтѣ для всѣхъ, которымъ Богъ являетъ дѣйствіе ея.

— Какимъ же образомъ, — спросилъ я батюшку отца Серафима, — узнать мнѣ, что я нахожусь въ благодати Духа Ссятаго?

— Это ваше Боголюбіе очень просто! — отвѣчалъ онъ мнѣ, — поэтому–то и Господь говорить: "вся проста суть обрѣтающимъ разумъ"… находясь въ этомъ разумѣ, и апостолы всегда видѣли, пребываетъ–ли Духъ Божій нихъ или нѣтъ, и, проникнувшіе имъ и видя сопребываніе съ ними Духа Божія, утвердительно говорили, что дѣло ихъ свято и вполнѣ угодно Богу. Этимъ и объясняется, почему они въ посланіяхъ своихъ писали: "изволися Духу Святому и намъ", и только на этихъ основаніяхъ и предлагали свои посланія, какъ истину непреложную, на пользу всѣмъ вѣрнымъ, — такъ св. апостолы ощутительно сознавали въ себѣ присутствіе Духа Божіяго… такъ вотъ ваше Боголюбіе, видите–ли вы, какъ это просто?"

Я отвѣчалъ.

— Все таки, я не понимаю, почему я могу быть твердо увѣреннымъ, что я въ Духѣ Божіемъ. Какъ мнѣ самому распознать Его истинное явленіе?

Батюшка о. Серафимъ отвѣчалъ:

— Я уже, ваше Боголюбіе, сказалъ вамъ, что это очень просто, и подробно разсказалъ вамъ, какъ люди бываютъ въ Духѣ Божіемъ и какъ должно разумѣть Его явленіе въ насъ… Что же вамъ, батюшка, еще надобно?

— Надобно, — сказалъ я, — чтобы я понялъ это хорошенько!..

Тогда о. Серафимъ взялъ меня весьма крѣпко за плечи и сказалъ мнѣ:

— Мы оба теперь, батюшка, въ Духѣ Божіемъ съ тобою!., что же ть; не смотришь на меня?

Я отвѣчалъ:

— Я не могу, батюшка, смотрѣть, потому что изъ глазъ вашихъ молніи сыпятся. Лицо ваше сдѣлалось свѣтлѣе солнца, и у меня глаза ломить отъ боли!..

О. Серафимъ сказалъ:

— Не устрашайтесь, ваше Боголюбіе, и вы теперь сами также свѣтлы стали какъ и я самъ. Вы сами теперь въ полнотѣ Духа Божіяго, иначе вамъ нельзя было бы и меня такимъ видѣтъ.

И, преклонивъ ко мнѣ свою голову, онъ тихонько на ухо сказалъ мнѣ:

— Благодарите же Господа Бога за неизреченную къ вамъ милость Его. Вы видѣли, что я не перекрестился даже, а только въ сердцѣ моемъ мысленно помолился Господу Богу и внутри себя сказалъ: Господи, удостой его ясно и тѣлесными глазами видѣть то сошествіе Духа Твоего, которымъ Ты удостаиваешь рабовъ Своихъ, когда благоволишь являться въ свѣтѣ великолѣпной славы Твоей. И вотъ, батюшка, Господь и исполнилъ мгновенно смиренную просьбу убогаго Серафима… ,Какъ же не благодарить Его неизреченный даръ намъ обоимъ! Этакъ, батюшка, не всегда и великимъ пустынникамъ являетъ Господь Богъ милость Свою. Это благодать Божія благоволила утѣшить сокрушенное сердце ваше, какъ мать чадолюбивая по предстательству Самой Матери Божіей… — Что же, батюшка, не смотрите мнѣ въ глаза? Смотрите просто и не убойтесь —Господь съ нами!

Я взглянулъ послѣ этихъ словъ въ лицо его, и напалъ на меня еще большій благоговѣйный ужасъ. Представьте себѣ, въ срединѣ солнца, въ самой блистательной яркости его полуденныхъ лучей, лицо человѣка съ вами разговаривающаго. Вы видите движеніе устъ его, мѣняющееся выраженіе его глазъ, слышите его голосъ, чувствуете, что кто–то васъ руками держитъ за плечи, но не только рукъ этихъ не видите, не видите ни самихъ себя, ни фигуры его, а только одинъ свѣтъ ослѣпительный, простирающійся далеко, на нѣсколько саженъ кругомъ, и даряющій яркимъ блескомъ своимъ снѣжную пелену, покрывающую поляну, и снѣжную крупу осыпающую сверху и меня и великаго старца. Возможно–ли представить себѣ то положеніе, въ которомъ я находился тогда!

— Что же чувствуете вы теперь? спрос илъ меня о. Серафимъ.

— Необыкновенно хорошо! сказалъ я.

— Да какъ же хорошо? Что именно?

Я отвѣчалъ:

— Чувствую я такую тишину и миръ въ душѣ моей, что никакими словами выразить не могу!

— Это, ваше Боголюбіе, — сказалъ батюшка о. Серафимъ — тотъ миръ, про который Господь сказалъ ученикамъ Своимъ: "миръ Мой даю вамъ,

не яко же міръ даетъ, Азъ даю вамъ. Аще бы отъ міра бысте были, міръ убо свое любилъ бы, но Азъ избрахъ васъ отъ міра, сего ради ненавидитъ васъ міръ. Но дерзайте, яко Азъ побѣдихъ міръ". Вотъ этимъ то людямъ, ненавидимымъ отъ міра сего, избраннымъ же отъ Господа, и "даетъ Господь тотъ миръ который вы въ себѣ теперь чувствуете. "Миръ" по слову апостольскому "всякій умъ преимущій"(Фил. 1,7)

Что же еще чувствуете вы? — спросилъ меня о. Серафимъ.

— Необыкновенную сладость! — отвѣчалъ я.

И онъ продолжалъ:

— Это та сладость, про которую говорится въ Священномъ Писаніи: "отъ тука дому Твоего упіются и потокомъ сладости Твоея напоиши я" Вотъ эта–то теперь сладость преисполняетъ и разливается по всѣмъ жиламъ нашимъ неизреченнымъ услажденіемъ. Отъ этой–то сладости наши сердца какъ будто таютъ, и мы оба исполнены такого блаженства, какое никакимъ языкомъ выражено быть не можетъ… Что же еще вы чувствуете?

— Необыкновенную радость во всемъ моемъ сердцѣ!

И батюшка отецъ Серафимъ продолжалъ:

—Когда Духъ Божій снисходитъ къ человѣку и осѣняетъ его полнотою Своего наитія, тогда душа человѣческая преисполняется неизреченною радостью, ибо Духъ Божій радостно творитъ все, къ чему бы онъ ни прикоснулся, это та самая радость, про которую Господь говорить въ ЕвангеліиСвоемъ:"жена, егда рождаетъ, скорбь имать, яко прійде годъ ея; егда же родить отрсча, ктому не помнить скорби за радость, яко родился человѣкъ въ мірѣ. Въ мірѣ скорбни будете,но егда узрю вы, возрадуется сердце ваше, и радости вашея никто же возьметъ отъ васъ"Но какъ бы ни была утѣщительна радость эта, которую вы теперь чувствуете въ серцдѣ своемъ, все таки она ничтожна въ сравненіи съ тою, про которую самъ Господь устами Своего апостола сказалъ, что радости той "ни око не видѣ, ни ухо не слыша, ни на сердце человѣку не взыдоша благая, яже у готова Богъ любящимъ Его". Предзадатки этой радости даются намъ теперь, и если отъ нихъ такъ сладко, хорошо и весело въ душахъ нашихъ, то что сказать о той радости, которая уготована на небесахъ плачущимъ здѣсь на землѣ?! Вотъ и вы, батюшка, довольно поплакали въ жизни вашей, и смотрите–ка, какою радостью утѣшаеіъ васъ Господь еще въ здѣшней жизни.

— Что же вы еще чувствуете, ваше Боголюбіе?

Я отвѣчалъ.

— Теплоту необыкновенную!

— Какъ, батюшка, теплоту? Да вѣдь мы въ лѣсу сидимъ.Теперь зима надворѣ,и подъ ногами снѣгъ, и на насъ болѣе вершка снѣгу, и сверху крупа падаетъ… Какая же можетъ быть тутъ теплота?!

Я отвѣчалъ:

— А такая, какая бываетъ въ банѣ, когда поддадутъ на каменку и когда изъ нея столбомъ паръ валить…

— И запахъ, — спросилъ онъ меня, — такой же, какъ изъ бани?

— Нѣтъ, отвѣчалъ я, — на землѣ нѣтъ ничего подобнаго этому благоуханію. Когда, еще при Жизни матушки моей, я любилъ танцовать и ѣздилъ на балы и танцовальные вечера, то матушка моя опрыснетъ меня бывало духами, которые покупала въ лучшихъ модныхъ магазинахъ Казани, но и тѣ духи не издаютъ такого благоуханія…

И батюшка о. Серафимъ, пріятно улыбнувшись сказалъ:

— И самъ я, батюшка, знаю, это точно такъ же какъ и вы, да нарочно спрашиваю у васъ — такъ–ли вы это чувствуете? Сущая правда, ваше Боголюбіе! Никакая пріятность земного благоуханія не можетъ быть сравнена съ тѣмъ благоуханіемъ, которое мы теперь ощущаемъ, потому что насъ теперь окружаетъ благоуханіе Святаго Духа Божія. Чго же земное можетъ быть подобно ему? Замѣтьте же, ваше Боголюбіе, вѣдь вы сказали мнѣ, что кругомъ насъ тепло какъ въ банѣ, а посмотрите–ка, вѣдь ни на васъ, ни на мнѣ снѣгъ не таетъ и надъ нами такъ же. Столо быть, теплота эта не въ воздухѣ,а въ насъ самихъ. Она то и есть та самая теплота, про которую Духъ Святый словами молитвы заставляетъ насъ вопіять ко Господу: "Теплотою Духа Твоего Святаго ,согрѣй мя!"! Его–то согрѣваемые пустынники и пустынницы не боялись зимняго мраза, будучи одѣваемы, какъ въ теплыя шубы, въ благодатную одежду, отъ Святаго Духа истканную. Такъ вѣдь и должно быть на самомъ дѣлѣ, потому что благодать Божія должна обитать внутри насъ, въ сердцѣ нашемъ, ибо Господь сказалъ: "царство Божіе внутрь васъ есть". Подъ Царствіемъ же Божіемъ Господь разумѣлъ благодать Духа Святаго. Вотъ это Царствіе Божіе внутрь васъ теперь и находится, а благодать Духа Святаго и отвнѣ осіяваетъ и согрѣваетъ насъ и преисполняя многоразличнымъ благоуханіемъ окружающій насъ воздухъ, услаждаетъ наши чувства пренебеснымъ услажденіемъ, наполняя наши сердца радостью неизглаголанною. Наше теперешнее положеніе есть то самое, про которое апостолъ говорить: "царство Божіе нѣсть пища и питіе, но правда и миръ о Дусѣ Святѣ". Вѣра наша состоитъ "не въ убѣдительныхъ человѣческія мудрости словесѣхъ, но въ явленіяхъ духа и силы". Вотъ въ этомъ то состояніи мы теперь съ вами и находимся. Про это состояніе именно и сказалъ Господь: "суть нѣцыи отъ здѣ стоящихъ, иже не имуть вкусити смерти, дондеже видятъ царствіе Божіе, пришедшее въ силѣ"… Вотъ батюшка, ваше Боголюбіе, какой неизреченной радости сподобилъ насъ теперь Господь Богъ!… Вотъ что значить быть въ полнотѣ Духа Святаго, про которую Святый Макарій Египетскій пишетъ: "Я самъ былъ въ полнотѣ Духа Святаго". Этою–то пол но Духа Святаго инасъ, тою убогихъ, преисполнилъ теперь Господь… Ну, ужъ теперь нечего болѣе, кажется, спрашивать, ваше Боголюбіе, какимъ образомъ бываютъ люди въ благодати Духа Святаго!.. Будете ли вы помнить теперешнее явленіе неизреченной милости Божіей, посѣтившей насъ?

— Не знаю, батюшка! — сказалъ я, — удо–стоить ли меня Господь навсегда помнить какъ живо и явственно, какъ теперь я чувствую, эту милость Божію. .

— А я мню, — отвѣчалъ мнѣ отецъ Серафимъ, — что Господь поможетъ вамъ навсегда удержать это въ памяти вашей, ибо иначе благость его не приклонилась бы такъ мгновенно къ смиренному моленію моему и не предварила бы и такъ скоро послушать убогаго Серафима, тѣмъ болѣе, что и не для васъ однихъ дано вамъ разумѣть это, а черезъ васъ для цѣлаго міра, чтобы вы сами утверждались въ дѣлѣ Божіемъ и другимъ могли бы быть полезными. Чтр же касается до того, батюшка, что я монахъ, а вы мірской человѣкъ, то объ этомъ думать нечего. У Бога взыскуется правая вѣрз въ Него и Сына Его Единороднаго. За это подается обильно свыше благодать Духа Святаго. Господь ищетъ сердце преисполненное любовію къ Богу и ближнему, — вотъ престолъ, на которомъ Онъ любитъ возсѣдать и на которомъ Онъ является въ полнотѣ Своей пренебеснрй славы. "Сыне, даждь ми сердце твое", говорить Онъ — "а все прочее Я самъ приложу тебѣ", ибо въ сердцѣ человѣческомъ Царствіе Божіе. "Близъ Господь всѣмъ призывающимъ Его во истинѣ, и нѣсть у Него зрѣнія на лица, Отецъ–бо любитъ Сына и вся даетъ въ руцѣ Его", лишь бы только мы сами любили Его, Отца Нашего Небеснаго, истинно по сыновнему. Господь равно слушаетъ и монаха, и мірянина, простого христіанина, лишь бы оба были православные и оба любили Бога изъ глубины душъ

Своихъ и оба имѣли бы въ Него вѣру, хотя бы "яко зерно горушно", и оба двинуть горы. "Единь движетъ тысящи, два же тьмы" Самъ Господь говорить: "вся возможно вѣрующему", а батюшка святый апостолъ Павелъ всегласно восклицаетъ: "вся могу о укрѣпляюшемъ мя Христе". Не давнѣе ли еще этого Господь нашъ Іисусъ Христосъ говорить о вѣруюшихь вь Него: "вѣруяй во Мя, дѣла, яже Азъ творю, и той сотворить, и больше сихъ сотворить, яко Азъ иду ко Отцу Моему и умоляю Его о васъ, да радость ваша исполнена будетъ. Досель не просисте ничесоже во Имя Мое, нынѣ же просите и пріимете"…. Такъ то, ваше, Боголюбіе. все, о чемъ бы вы ни попросили у Господа Бога, все воспріимите, лишь бы только то было въ славу Божію, или на пользу ближняго, потому что и пользу ближняго Онъ же къ славѣ Своей относите, почему и говорите: "вся, яже единому отъ меньшихъ сихъ сотвористе, Мнѣ сотвористе". Такъ не имѣйте никакого сомнѣнія, что Господь Богъ не исполнилъ вашихъ принсшеній, лишь бы только они шли къ славѣ Божіей,шли къ пользамъ и назиданію ближнихъ относились. Но если бы даже и для собственной вашей нужды или въ пользу, или выгоды вамъ что–либо было нужно, и это даже все столь скоро и благопослушливо Господь Богъ изволить послать вамъ, только бы въ томъ крайняя нужда и необходимость настояла, ибо любите Господь любящихъ Его; благъ Господь всяческимъ,волю же боящихся Его сотворить и молитву услышите".

* * *

Такое же наглядное свидѣтельство о Духѣ Святомъ въ неразрывной связи съ опытомъ вѣчнаго блаженства былъ данъ преп. Серафимомъ послушнику Іоанну Тихонову (впослѣдствіи игуменъ Іоасафъ, въ схимѣ Серафимъ). Только здѣсь на первое мѣсто выступаетъ опытъ блаженства такъ же какъ и въ бесѣдѣ съ Н. А.Мотовиловымъ. Іоаннъ Тихоновъ передаетъ объ этомъ въ слѣдующихъ словахъ.

— Вотъ я тебѣ скажу объ убогомъ Серафимѣ, — сказалъ мнѣ старецъ: нѣкогда, читая въ Евангеліи отъ Іоанна слова Спасителя, что въ дому Отца Моего Его обители многи суть, я убогій остановился на нихъ мыслію, и возжелалт видѣть сіи небесныя жилища. Пять дней и ночей провелъ въ бдѣніи и молитвѣ, прося у Господа благодати того видѣнія. И Господь дѣйствительно по великой Своей милости, не лишилъ меня утѣшенія по вѣрѣ моей, и показалъ мнѣ сіи вѣчные кровы, въ которыхъ я, бѣдный странникъ земной, минутно туда восхищенный (въ тѣлѣ или безтѣлесно, не знаю) видѣлъ неисповѣдимую красоту небесную и живущихъ тамъ: великаго Предтечу и Крестителя Господня Іоанна, апостоловъ, святителей, мучениковъ и предподобныхъ отецъ нашихъ: Антонія Великаго, Павла Ѳивейскаго, Савву Освященнаго, Онуфрія Великаго, Марка Ѳраческаго, и всѣхъ святыхъ, сіяющихъ въ неизреченной славѣ и радости, какихъ око не видѣло ухо не слышало, и на помышленія человѣку не приходило, но какія уготовалъ Богъ любящимъ Его.

Съ этими словами о. Серафимъ замолчалъ. Въ это время онъ склонился нѣсколько впередъ, голова его съ закрытыми очами поникла долу, и простертою дланію правой руки онъ одинаково тихо водилъ противъ сердца. Лице его постепенно измѣнялось и издавало чудный свѣтъ, и наконецъ до того просвѣтилось, что невозможно было смотрѣть на него; на устахъ же и во всемъ выраженіи его была такая радость и восторгъ небесный, что по истинѣ, можно было назвать его въ это время земнымъ ангеломъ и небеснымъ человѣкомъ. Во все время таинственная своего молчанія, онъ какъ будто что–то созерцалъ съ умиленьемъ и слушалъ что–то съ изумленіемъ. Но чѣмъ именно восхищалась и наслаждалась душа праведника, — знаетъ одинъ Богъ. Я же, недостойный, сподобясь видѣть о. Серафима еъ такомъ благодатномъ состояніи, и самъ забылъ бренный составъ свой въ эти блаженныя минуты. Душа моя была въ неизъяснимомъ восторгѣ, духовной радости и благоговѣніи. Даже доселѣ, при одномъ воспоминаніи, чувствую необыкновенную сладость и утѣшеніе.

Послѣ довольно продолжительная молчанія, снова заговорилъ о. Серафимъ. Вздохнувши изъ глубины души, съ чувствомъ неизъяснимой радости, онъ сказалъ мнѣ: "ахъ, если бы ты зналъ, какая радость, какая сладость ожидаетъ душу праведная на небеси, то ты рѣшился бы во временной жизни переносить всякія скорби, гоненія и клевету съ благодареніемъ. Если бы сама эта келія наша была полна червей, и если бы черви эти ѣли плоть нашу во всю временную жизнь, то со всякимъ желаніемъ надобно бы на это согласиться, чтобы не лишиться той небесной радости, какую уготовэлъ Богъ любящимъ Его. Тамъ нѣтъ ни болѣзней, ни печали, ни воздыханія тамъ сладость и радость неизглаголанныя, тамъ праведники просвѣтятся, какъ солнце. Но если той небесной славы и радости не могъ изъяснить и самъ батюшка–апостолъ Павелъ, то какой же другой языкъ человѣческій можетъ изъяснить красоту горняго селенія, въ которомъ водворяются праведныя души! (53).

* * *

Только что приведенный свидѣтельства прекрасно подкрѣпляютъ и дополняютъ другъ дру га. Въ нихъ можно отличать двѣ стороны: ученіе и свидѣтельство. "Бесѣда съ Мотовиловымъ", главнымъ образомъ ученіе, подкрѣпляемое свидѣтельствомъ. Откровеніе же сдѣланное ІоаннуІоасафу главнымъ образомъ свидѣтельство, поясненное ученіемъ.

Оно сосредоточено преп. Серафимомъ въ словахъ Іисуса сына Сирахова, обозначающихъ отношеніе Бога и челоЕѣка: "Сыне, даждь Ми сердце твое, а все прочее Я Самъ приложу тебѣ". Эта формула есть въ сущности предшественница евангельскаго реченія: "ищите Царствіе Божіе и это все приложится вамъ" (Лк. XII, 31). Въ подлинномъ (гречесхомъ) текстѣ собственно говорится такъ: "ищите царствія Его" то есть, Отца (что зидно изъ контекста). Царствіе же Отца, есть Духъ Святой; преп. Симеонъ Новый Богословъ молится Святому Духу такъ: "пріиди, царская багряница и сзященнаго величествія десница". Второе прошеніе молитвы Господней: "да пріидетъ Царствіе Твое" есть несомнѣнно и моленіе о св. Духѣ, какъ учитъ объ этомъ св. Гркгорій Нисскій.

Теперь мы вошли въ "кругъ идей" преподобнаго Серафима. Отъ человѣка–твари требуется только исканія Царства Божія, т. е. Святаго Духа. Исканія не въ смыслѣ самочинныхъ шатаній, а въ смыслѣ вольной обращенности ("даждь ми сердце твое"). Обращенность же состоять въ посвященіи добраго дѣла Богу, въжертвѣ, такъ сказать, добрымъ дѣломъ. Передъ Господомъ должна быть зажжена свѣча добраго цѣла — въ зависимости отъ силъ и возможностей приходящаго. Такъ какъ духъ нашъ всегда съ нами, то естественно первой и всегда надлежащей жертвой должна быть сама обращенность духа къ Богу. А это и есть молитва. Если у человѣка можетъ и не быть "свѣчи" подъ рукою, то самъ онъ всегда можетъ стать свѣчей, горящей огнемъ молитвы. И отвѣтомъ на этотъ огонь является вся мощь Ѳаворскаго свѣта, превращающая небольшое пламя тварнаго свѣта въ блескъ нездѣшняго Солнца. Вмѣстѣ же со свѣтомъ приходятъ и всѣ прочіе дары: миръ, тишина, сладость, благоуханіе, теплота. Доброе дѣло начинаетъ благоухать и сіять красотой.

Но условіе одно: свѣча должна горѣть передъ Господомъ Іисусомъ Христомъ. Потому что "Отецъ любитъ Сына и все далъ въ руки Его". Отвергающій же Сына отвергаетъ и Отца.

Какъ бы велико ни было доброе дѣло — оно несоизмѣримо съ Даромъ Духа Святаго. Поэтому Господомъ принимается не количество, а качество. И лепта вдовицы была оцѣнена качественно. Въ акаѳистѣ Іисусу Сладчайшему говорится: "пріими малое сіе моленіе наше, яко же пріялъ еси вдовицы два лепта". Этимъ, между прочимъ, и указывается на жертвенный характеръ молитвы: "Воздѣяніе руку моею жертва вечерня" т. е. воздѣянія рукъ моихъ какъ вечерняя жертва. (Пс. СХС, 2).

* * *

Полнота христіанства есть православное учете о Пресвятой Троицѣ и пронизанность, опредѣлимость этимъ ученіемъ мельчайшихъ деталей православнаго міропониманія. Но такъ какъ высказаться объ одномъ лицѣ Святѣйшей Триединицы нельзя, не высказавшись о Ней цѣликомъ, т. е. о Прочихъ Лицахъ, то и откровеніе объ Одномъ Лицѣ есть Откровеніе и, Прочихъ Лицахъ.

Откровеніе преп. Серафима о Св. Духѣ есть новый опытъ о Пресвятой Троицѣ.

"Богъ есть любовь". "Отецъ любитъ Сына". "Святъ Господь Богъ нашъ". Это все предложенія одного и того же значенія. Святость Божія есть любовь Отца къ Сыну. Богъ святъ любовью, Изліяніе Святого Духа на тварь въ единомъ актѣ животворенія–любви, есть начало творческое; "ниспосланіе Его Сыномъ" есть уже не внутри–троичный таинственный процессъ, а дѣло милости, соизволеніе, даръ ничего не имѣющему нищему отъ всеимѣющаго Богача. Необходимо только жаждать этого дара. Тогда нищій станетъ богатымъ, тогда онъ насытится. Нищіе духомъ пріобрѣтаютъ Царствіе Небесное, алчущіе насыщаются имъ.

Само сердце — есть даръ Божій и если Господь говорить: "чадо, даждь ми сердце твое", то исполнить это сладостное повелѣніе значить лишь воздать "Божіе Богови". Давъ же Богу свое сердце, т. е. полюбивъ Его, мы получаемъ Его отвѣтную ѵпостасную Любовь — Святой Духъ съ Его дарами. На крупицу человѣческой любви Онъ отвѣчаетъ "прилаганіемъ всего прочаго", что "одно только нужно" — Царства Божія, Любви Своей, Духа Своего Святаго.

Нужно только знаменовать эту отдачу сердца Богу. Въ этомъ то и состоитъ дѣло. Его и благословляетъ Господь безмѣрнымъ пріумноженіемъ въ вѣчности. Стяжаніз Духа Святаго есть, такимъ образомъ, пребываніе въ любви Божіей, которая "николи же пресгаетъ" (I Кор. XIII, 8). Вотъ о чемъ свидѣтельствовалъ преп. Серафимъ, давая вкушать своимъ собесѣдникамъ райское блаженство. Какъ Богъ святъ Духомъ Своимъ Святымъ, такъ и людей освящаетъ Онъ

тѣмъ же Духомъ. Опытъ Святости, опытъ блаженства, опытъ любви — едино. Это Единое и далъ понять и пережить преп. Серафимъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ это былъ и опытъ вѣчности во времени, наглядно показывающій стяжаніе вѣчнаго за временное.

Человѣку дано время и во времени сущій міръ. Среди этого безконечнаго разнообразія ему остается лишь выбирать — чѣмъ бы и на чемъ отдать Богу сердце.

Такимъ образомъ, изложенное ученіе о благодати Святаго Духа есть вмѣстѣ съ тѣмъ и ученіе о цѣлеположности времени, оцѣночно–цѣлеположная точка зрѣнія на нихъ sub speciae aeternitatis (въ образѣ вѣчности) освящающая Даръ.

Святость Бога — Его цѣнность и вообще источникъ цѣнности. Въ стяжани Духа Святаго заключается высшая осмысленность человѣка и содѣяннаго имъ о Господѣ.

Понятіе и образы "богатства", "имущества", "имѣнія", "сокровища", "платы", такъ много и такъ часто фигурируютъ въ Евангеліи (главнымъ образомъ въ синоптикахъ), что было бы ошибочно видѣть здѣсь только литературный пріемъ, аллегорію, — тѣмъ болѣе, что въ Евангельскомъ контекстѣ часто указывается на реальное соотношеніе этихъ "имущественныхъ" образовъ (нерѣдко взятыхъ въ буквальномъ смыслѣ) съ вѣчными судьбами человѣка.

Здѣсь, дѣйствительно, точная, совершенная аналогія: и геніальная экзегеза преп. Серафима все время погружена всѣми своими корнями въ самую гущу евангельской онтологіи.

Христіанская постановка вопроса о направленіи, смыслѣ и содержаніи временной и временнбй жизни сводится у него къ чеканно образной формул ѣ:

— "выгадывайте время для полученія небесныхъ благъ черезъ земные товары".

Вся та сторона бесѣды съ Н. А.Мотовиловымъ, которую можно назвать учительской (ученіе) — есть не что иное какъ рядъ грандіозньіхъ и геніальныхъ варіацій на эту тему въ своемъ наростающемъ развитіи заканчивающихся "свидѣтельствомъ истины". "Учительство" переходить въ "свидѣтельство" и само движется имъ, какъ присущимъ ему началомъ. Сама "бесѣда" есть дѣло Того Слова, о Которомъ въ ней и деть рѣчь.

Для того, чтобы охватить хорошенько столь простое, а въ дѣйствительности бездонно глубокое пониманіе "выгадыванія времени", обратимся къ родственной идеѣ Сенъ–Мартенъ (Louis–Claude Saint–Martin жилъ 1743—1803 гг., значить старшій современникъпреп. Серафима). Сущность ея сводится къ слѣдующему.

"До грѣхопаденія человѣка времени не было. Время есть результата первороднаго грѣха, оно — необходимый спутникъ рожденія и смерти. Но въ то же время онъ есть источникъ нашего возстановлекія", такъ какъ не имѣя времени, чтобы искупитьгрѣхъ,мыбылибыобречени на вѣчную гибель: "Одна изъ самыхъ величественныхъ и самыхъ утѣщительныхъ идей, какія только можетъ человѣкъ себѣ представить — это идея о томъ, что время есть только деньги вѣчности. Да, время есть только подраздѣленная вѣчность, и это то и должно сообщить человѣку столько радости, столько мужества и надежды. Въ самомъ дѣлѣ, можемъ–ли мы жаловаться на то, что не обладаемъ болѣе вѣчностью, если давъ намъ деньги (т. е. время), намъ дали въ то же время средство пріобрѣсти ее?" (54). О прямомъ вліяніи идей Сенъ–Мартэна на преп. Серафима не можетъ быть, конечно, и рѣчи. Зато легко установить преемство ученій Саровскаго чудотворца у преп. Симеона Новаго Богослова. Такое преемство станетъ особенно яснымъ если мы соспоставимъ ученіе преподобнаго Серафима съ мыслями, развиваемыми преп. Симеономъ въ "словѣ" 34 (55). Кромѣ того преп. Серафимъ не разъ прямо ссылается на этого отца церкви и въ другихъ случаяхъ.

Преп. Серафимъ показываетъ и свидѣтельствуетъ при какихъ обстоятельствахъ конечная, условно–возможная цѣнность времени и во времени (доброе дѣло) возрастаетъ въ безконечность, въ цѣнность безусловно дѣйствительную, пребывающую во вѣки.

Но для того, чтобы эта свобода реализировалась, стала дѣйствительностью, т. е. вошла въ личное обладаніе, пріобрѣла персональный ликъ, необходимо сочетаніе съ Абсолютной Истиной, сочетаніе со Христомъ — совершеніе добраго дѣла во Имя Христа. Христосъ, какъ Абсолютная Личность реализируетъ персональную воз–можность абсолютной цѣнности въ данной эмпирической личности, сотворяя въ ней обитель со Отцомъ и этимъ водворяя въ ней Царство Отче–Сыновей Любви, т. е. царство Духа Святаго.

Царство же Духа есть вмѣстѣ съ тѣмъ и Царство Свободы..

Краткое разсужденіе это легко и точно аргументируется Св. Писаніемъ:

1) "Духъ дышетъ гдѣ хочетъ" (Іоаннъ 111,8) — т. е. царство Духа есть царство свободы. Внѣ Духа нѣтъ свободы, ибо "такъ бываетъ со всякимъ рожденнымъ отъ Духа". Но сама свобода дается лишь познаніемъ Истины, ибо она(свобода) какъ частное благо исходитъ отъ Блага Верховнаго — отъ Предвѣчной Истины. Истина же дается только черезъ Христа, такъ какъ она пребываетъ въ немъ: "если пребудете въ словѣ Моемъ, то вы истинно Мои ученики и познаете истину и истина освободить васъ" (Іоаннъ VIII, 31–32). Внѣ истины нѣтъ свободы, а есть только рабство: "всякій дѣлающій грѣхъ, рабъ есть грѣха" (Іоаннъ, VIII, 34). Такимъ образомъ, по Христову ученію свобода и необходимость ("рабство") не суть равноправный черезъ отрицаніе соотносящіяся понятія, какъ напр, полярныя понятія сѣвера и юга, а разнокачественный состоянія, выражающія пребываніе въ различныхъ планахъ, въ различныхъ мірахъ: въ подлинномъ вѣчномъ бытіи и небытіи. Познающая свобода въ истинѣ и заблуждающееся рабство во грѣхѣ — вотъ эти уклоны. Первый проводить къвозроста–нію въ блаженствѣ, второй — къ уничтожению въ мукахъ.

"Опытъ" даютъ только Истина и Праведность. Зло же не даетъ и познанія своей собственной сущности. Находясь въ злѣ, "лежа во злѣ", не пріобрѣтаютъ и "знанія зла" (грѣха). Самопознаніе зла и черезъ зло — завѣдомое contradictio in adjecto (внутреннее противорѣчіе). Чѣмъ грѣшнѣе разумное существо, тѣмъ менѣе оно освѣдомлено о смыслѣ имъ творимаго, путаясь лишь въ солипсически–психологистическомъ зломъ чувствѣ, въ отъединенно–эгоистическихъ душевныхъ переживаніяхъ злой воли, злой эмоціи, которую правильнѣе было бы назвать злымъ безвольемъ. "Опытъ" есть только у сочетавшихся съ Истиной — Христомъ и въ высочайшей мѣрѣ у Самого Бога–Слова. Съ высоты Своей познающей и всезнающей любви Оно и сказало: "Отче отпусти имъ не вгодятъ бо что теорятъ" (Лк. — XXIII, 34).

Опытъ содержится только въ совершенной любви, ибо познать что–либо это значить полюбить. Безконечное знаніе (всезнаніе) Слова есть Его безконечная любовь — почившая на Немъ отъ Отца. Къ вѣчному Царству, знающей Любви - Духа пріобщается, Его "стяжаетъ" тотъ, кто принялъ во Христѣ даръ времени — свободы. "Не въ мѣру дается Духъ" — и всякая заслуга тонетъ въ Его богатствѣ и безконечной щедрости - подобно тому, какъ всякій, какой угодно большой отрѣзокъ времени ничтоженъ въ соотношеніи съ вѣчностью.

При свѣтѣ откровенія даннаго преп. Серафимомъ находимъ ключи къ пониманію труднаго и таинственнаго смысла двухъ притчей Господнихъ: о Домовладыкѣ, нанимавшемъ въ разные часы рабочихъ для Своего виноградника (Мѳ. XVI,

1- 16) и о домоправителѣ неправедномъ (Лк. XVI, 12). Въ обѣихъ притчахъ подзаконность не знающаго вѣчности (хорошей безконечности) морально–юридическаго раціонализма ("око за око" — законъ тожества) всецѣло уступаетъ мѣсто Царству благодати, возвышающейся надъ разсудочными мѣрками и напояюидей "до сытости" всякаго рано или поздно сотворившаго "дѣло Господне". (Въ дальнѣйшемъ обозначимъ курсивомъ временный отношенія).

"Царство Небесное, подобно хозяину дома, который вышелъ рано по утру нанять работниковъ въ виноградникъ свой. И, договорившись съ работниками по динарію въ день, послалъ ихъ въ виноградникъ свой. Вышецъ около третьяго часа, онъ увидѣлъ другихъ стоящихъ на торжи щѣ праздно, и сказалъ имъ: идите и вы въ виноградникъ мой и что слѣдовать будетъ, дамъ вамъ. Они пошли. Опять вышедъ около шестого и десятого часа сдѣлалъ то же. Наконецъ вышедъ около одиннадцатого часа, онъ нашелъ другихъ, стоящихъ, праздно, и говорить имъ: что вы стоите здѣсь цѣлый день праздно. Они говорить ему: никто насъ не нанялъ. Онъ говорить имъ: идите и вы въ виноградникъ мой, и что слѣдовать будетъ, получите. Когда же наступилъ вечерь, говорить господинъ виноградника правителю своему: позови работниковъ и отдай имъ плату, начавъ съ послѣднихъ до первыхъ. Пришедшіе же первыми думали, что они получать больше; но получили и они по динарію. И получивши, стали роптать на хозяина дома. И говорили: эти послѣдніе работали одинъ насъ, и ты сравнялъ ихъ съ нами, перенесшими тягость дня и зной. Онъ же въ отвѣтъ сказалъ одному изъ нихъ: другь! Я не обижаю тебя; не за динарій–ли ты договорился со мною? Возьми свое и пойди; я же хочу дать этому послѣднему то же, что и тебѣ; развѣ я не властенъ дѣлать въ своемъ что хочу? Или глазъ твой завистливъ отъ того, что я добръ? Такъ будутъ послѣдніе первыми и первые послѣдними" (Мѳ. XX, 1–10).

Въ этой притчѣ (помимо ея традиціоннаго толкованія, которое надлежитъ пріять цѣликомъ) раскрывается этико–онтологическій и провиденціальный смыслъ времени. Все начинается съ "утра". Павшему человѣку дается "время" ("я далъ ей время покаяться". Откр. И, 21), въ той его формѣ, которую мы знаемъ. Время является какъ многообразіе возможностей (модальность свободы). Первый, третій, шестой, девятый, одиннадцатый часы — все это есть многообразіе даннаго и нужнаго въ каждомъ частномъ случаѣ. Цѣною же всѣхъ этихъ модусовъ временнаго многообразія является динары — вѣчность наступающая венеромъ, когда по слову откровенія "времени уже больше не будетъ" (Откр. X, 16). Чтобы принять вечерній динарій вѣчности надо избрать какой–нибудь изъ модусовъ временнаго многообразія, но обязательно въ виноградникѣ Господнемъ. Двухъ вѣчностей нѣтъ. Царство Божіе едино, какъ одинъ Богъ. Оно уготовано всѣмъ, какъ всѣмъ даны времена и сроки. Различіе начинается тамъ, гдѣ начинаются "счеты" съ Дающимъ и "присвоеніе" себЬ заслугъ, дающихъ вправо" принять динаріи. Ропщущіе на Домовладыку, въ вѣчность входятъ со старыми временными мѣрками, они не захотѣли "обновленія", они вошли на бракъ не въ брачной одеждѣ. Поэтому тотъ же самый динаріи вѣчности, всеполнота блаженства въ Царствій Божіемъ, которая цѣликомъ пріемлется не знающими никакой своей заслуги (работавшіе одинъ часъ, "рабы неключимые" — нестоющіе) — отвергаются приписывающими себѣ обладаніе правами на большее (какъ будто можетъ быть большее Царства Божія). Они въ своемъ высокомѣріи оказываются послѣдними. У нихъ по словамъ другой притчи "отнимается то, что имъ кажется, что бни имѣютъ" и отнимается ими же самими. У твари нѣтъ ничего. Ей все дано. А какъ только она говорить: "имѣю", "заслужила", "получила право" — наступаетъсамообкрадываніедля вѣчностии первые дѣлаются послѣдними. Яркую литургическую иллюстрацію динарія вѣчности (рая) полученнаго цѣною часа дѣланія о Господѣ —мы видимъ въ церковной пѣсни о разбойникѣ благоразумномъ: "Разбойника благоразумнаго о единѣмъ часть надл. сейчасъ же, въ тотъ же день — (время) раеви (вѣчность)сподобилъ еси Господи". (Великій пятокъ утро. Экзапостилларій).

Полное освобожденіе отъ подзаконно–юридическихъ оковъ тожества возвѣщаетъ притча о домоправителѣ неправедномъ (замѣтимъ кстати, что проклятіе безплодной смоковницы, согласно святоотеческой традиціи есть именно осужденіе голаго законничества свозвращающаго обратно свой талантъ" и безпомощнаго для вѣчности).

Эта притча характеризуетъ и выявляетъ низшій типъ добраго дѣла, который все еще годенъ для вѣчности и вмѣстѣ съ тѣмъ еще разъ подчеркиваетъ неимѣніе у твари ничего своего, ея полную неоправданность и неоправдимость съ точки зрѣнія подзакоинической. "Не вниди въ судъ съ рабомъ твоимъ, яко не оправдится предъ тобой всякъ живый" (Пс. CXLII, 3) молится Псалмопѣвецъ, онъ въ полномъ сознаніи своей несостоятельности именно съ подзакоинической точки зрѣнія, и проситъ "милости" и "правды", а не справедливости", на базисѣ которой вообще нѣтъ ни оправданія, ни искупленія.

"Одинъ человѣкъ былъ богатъ и имѣлъ управителя,на котораго донесено было ему,что онъ расточаетъ имѣніе его. И призвавъ его, сказалъ ему: что это я слышу о тебѣ? дай отчетъ въ управленіи твоемъ, ибо ты не можешь болѣе управлять. Тогда управитель сказалъ самъ въ себѣ: что мнѣ дѣлать? господинъ мой отнимаетъ у меня управленіе домомъ: копать не могу, просить стыжусь. Знаю, что сдѣлать, чтобы приняли меня въ домы свои когда отставленъ буду отъ управленія домомъ. И призвавъ должниковъ господина своего, каждаго порознь, сказалъ первому: скол faко ты долженъ господину моему? — Онъ сказалъ: сто мѣръ масла. И сказалъ ему: возьми твою росписку и садись скорѣе напиши: пятьдесятъ. Потомъ другому сказалъ: а ты сколько долженъ? Онъ отвѣчалъ: сто мѣръ пшеницы. И сказалъ ему: возьми твою росписку и напиши: весемьдесятъ. И похвалилъ господинъ управителя невѣрнаго что догадливо поступилъ, ибо сыны вѣка сего догадливѣе сыновъ свѣта въ своемъ родѣ. И я говорю вамъ: пріобрѣтайте себѣ друзей богатствомъ неправеднымъ, чтобы они, когда обнищаете, приняли васъ въ вѣчныя обители". (Лука XVI, 1–9).

Основнымъ моментомъ всей притчи является то, что "домоправитель" (тварь) не имѣетъ ничего своего. И должники его, суть должники не его, а Господина. Самъ же онъ ("домоправитель") болѣе всѣхъ долженъ Господину. Его богатство, — богатство неправедное ("несправедливое" — de jure — по праву — ему не принадлежащее). Оно можетъ быть отнято отъ него во всякій моментъ и тогда "нечего ему дѣлать": онъ созданъ изъ ничего, очутится лицомъ къ "ничто", и "ничто" — его единственное достояніе.Лишь благостью Господина дана возможность принять его въ вѣчныя обители черезъ дѣяніе "несправедливое", но доброе: отпуская долгъ должникамъ, онъ дѣлаетъ имъ добро и это добро важнѣе для благого Господина, чѣмъ "убытокъ" въ разсудочной справедливости, который онъ безслѣдно покрываетъ Своимъ "богатствомъ". За "отпусканіе" пятидесяти мѣръ масла и двадцати мѣръ пшеницы, не принадлежащихъ ему, а Господину, принимается онъ въ вѣчныя обители. "Чаша холодной воды, поданная одному изъ малыхъ сихъ" не теряетъ награды своей. Къ тому же и вода, и пшеница, и масло — все Господина. Общій же смыслъ таковъ: всюду и вездѣ (даже въ самой гущѣ несправедливости "богатства неправеднаго") есть возможность на конечное обрѣсти безконечное и дѣланнымъ во времени пройти въ вѣчность. Безконечное разнообразіе и пестроту міра и его отношеній надо разсматривать именно какъ представленіе этихъ спасительныхъ возможностей. Всегда и всюду можетъ быть сдѣлано доброе дѣло во имя Господа и обрѣтено Его Царствіе — Его Духъ. Притча заканчивается словами:

"Вѣрный въ маломъ и во многомъ вѣренъ а невѣрный въ маломъ невѣренъ и во многомъ. Итакъ, если вы въ неправедномъ богатствѣ не были вѣрны, кто повѣритъ вамъ истинное? И если въ чужомъ не были вѣрны, кто даетъ вамъ ваше?" (Лк. 16 10–11).

Эти слова являясь въ данномъ случаѣ въ условной формѣ — въ притчѣ о талантахъ высказываются Господомъ категорически:

"Хорошо, добрый и вѣрный рабъ! въ маломъ ты былъ вѣренъ, надъ многимъ тебя поставляю; войди въ радость господина твоего" (Мѳ. 25 21). Врядъ–ли можно сомнѣваться, что рѣчь здѣсь идетъ о требованіи использованія въ благо "таланта" въ чемъ бы онъ ни состоялъ — хотя бы и въ жалкой возможности неправеднаго домоправителя — простить долги, сдѣланные его господину.

Если бы "домоправитель" былъ только справедлив, то онъ не далъ бы истиннаго богатства тому, кто оказалъ нерадѣніе въ распоряженіи чужимъ богатствомъ, — потому тотъ, кто только справедливъ не имѣетъ абсолютной благости; Богъ же абсолютно благъ. Такому невѣрному въ чужомъ Богъ не захотѣлъ бы дать въ полное безотчетное распоряженіе вѣчной собственности если бы Онъ дѣйствовалъ только по справедливости. Но справедливость Божія есть вмѣстѣ съ тѣмъ и благость. Зная, что въ управленіи "имуществомъ", т. е. въ мірскомъ житіи, жизни во времени, освященномъ вѣчными дарами (и прежде всего воплощеніемъ Слова )"домоправитель" окажетъ нерадѣніе, онъ все же даетъ ему во владѣніе свое "имущество" И "отставляетъ" лишь по благости, ибо дальнѣйшее управленіе значило и еще большее умноженіе грѣха нерадѣнія. Казалось бы что, пренебрегшему великимъ даромъ угрожаетъ полное банкротство, полная несостоятельность, уходъ въ небытіе, въ тьму кромѣшную. Но здѣсь–то и выступаетъ безпредѣльная благость и "премудрость въ тайнѣ сокровенная". И вотъ, въ силу незначительнаго добра, сдѣланнаго домоправителемъ за счетъ Господина (въ сущности единственное, что мы, тварь, можемъ сдѣлать на землѣ) онъ прощаетъ всѣ недочеты и оставляетъ его въ домахъ тѣхъ, кого онъ сдѣлалъ причастниками вѣчности — и добро, имъ сдѣланное, проникаетъ, какъ сдѣланное себѣ.

Онъ одинъ можетъ за малое давать безконечное и за временное — вѣчное. И не прощаетъ Онъ одного — пренебреженія своей добротой ( — "зарыванія таланта въ землю"), что и есть хула на любовь, на Духа Святаго.

"Вѣчная радость за одинъ день подвига на землѣ" — "Eternellement en joi pour un jour cT exercice sur terre" (Паскаль) — теперь намъ должно быть очевидно, что эти exercices, эти "тяготы" во имя Христа переносимые, управжненія ради Него совершаемый, уже есть само блаженство, сама сладость, которыя расцвѣтаютъ, какъ показалъ намъ преп. Серафимъ, въ истинный рай уже здѣсь. Про полную же награду за "работу Господина" нѣтъ возможности говорить, ибо это выше всякаго слова, да и для того, кто существуетъ еще во времени — "невыносимо".Отъ произнесенія слова о "наградѣ" не "въ мѣру данной", отказался и самъ преподобный, свидѣтельствуя о ней лишь молчаніемъ и сіяніемъ лика.

Приведемъ еще Евангельскій и новозавѣтныя свидѣтельства, бывшія источникомъ ученія преподобнаго Серафима о пріобрѣтеніи вѣчнаго за временное.

"Собирайте себѣ сокровища на небѣ, гдѣ ни моль, ни ржа не истребляютъ и гдѣ воры не подкапываютъ и не крадутъ, ибо гдѣ будетъ сокровище ваше, тамъ будетъ и сердце ваше" (Мѳ. VI, 20–21) . Еще выпуклѣе, въ тѣснѣйшей связи съ идеей преп. Серафима эта мысль выражена въ евангеліи отъ Луки:

"Продавайте имѣнія ваши и давайте милостыню. Приготовляйте себѣ влагалища неветшающія, сокровище неоскудѣвающее нанебесахъ" (Лука XII, 33).

"Пойди, все, что имѣешь, продай и раздай нищимъ, и будешь имѣть сокровище на небесахъ" (Мрк. Х–21).

"Кто принимаетъ пророка во имя пророка, получить награду пророка; и кто принимаетъ праведника во имя праведника, получить награду праведника. И кто напоить одного изъ малыхъ сихъ только чашею холодной воды во имя ученика, истинно говорю вамъ, не потеряетъ награды своей "(Мат. X, 41–42). На томъ текстѣ сдѣдуетъ остановиться, ибо въ немъ находится одинъ изъ, ключей къ пониманію притчи о домовладѣтелѣ неправедномъ. Въ самомъ дѣлѣ, доброе дѣло, дѣлаемое во имя не только непосредственно самаго Христа приносить плодъ, но приносить оно его, будучи совершаемо для того, кто подвизается ради Христа ("пророкъ", "праведникъ", "ученикъ"). Такъ и въ притчѣ: добро дѣлается для тѣхъ, кто имѣетъ вѣчныя обители и значить имѣетъ силу "выхлопотать" въ нихъ пріютъ для "обѣднѣвшаго", но обращающагося къ нимъсъ "дѣломъ". Послѣдняя тайна призианія дѣла, что оно совершено во имя Христа есть, конечно, тайна Самаго Христа. Пути отъ дѣла ко Христу безконечно разнообразны и всецѣло въ Его власти.

Приводимъ далѣе текстъ св. ап. Павла.

"Богатыхъ въ настоящемъ вѣкѣ увѣщай, чтобы они не высоко думали о себѣ и уповали не на богатство невѣрное, но на Бога живого, дающаго намъ все обильно для наслажденія. Чтобы они благодѣтельствовали, богатѣли добрыми дѣлами, были щедры и общительны, собирая себѣ сокровище, доброе основаніе для будущаго, чтобы достигнуть вѣчной жизни". (Тим. V.1719).

"Наставленія" преп. Серафима въ своемъ первоначальномъ подлиннике никогда напечатаны не были, и, повидимому, не сохранились. Приложенный къ рукописи перваго житія преподобнаго, (написано іеромонахомъ Сергіемъ въ 1837 г.) они были ретушированы митр. Филаретомъ. Какого типа это была ретушь видно изъсловъ самаго митрополита въ письмѣкъ архим. Антонію:

"Я позволилъ себѣ перемѣнить или дополнить нѣкоторыя выраженія, частію, чтобы языкъ былъ правильнѣе, частію, чтобы мысли, не довольно полно или не довольно обыкновенно выраженный, оградить отъ неправильнаго разуменія и прекословій" (56). Ясно — здесь речь идетъ о сглаживаніи особенностей индивидуальнаго генія богодуховеннаго старца и сообщеніи "на ставленіямъ" обычнаго, быть можетъ, даже казеннаго склада. Мы не должны слишкомъ сурово осуждать за это досточтимаго Владыку: изъ всей цензурной процедуры съ изданіемъ перваго житія (появилось въ 1841 г., значить черезъ 4 года послѣ написанія) — видно, что имъ руководило лучшее желаніе — дать поскорѣе ходъ этимъ замѣчательнымъ наставленіямъ и не подвернуть ихъ одной участи съ "житіемъ". Тяжелой цѣной значительнаго искаженія драгоцѣннаго литературнаго наслѣдіяэто было достигнуто. "Наставленія" изъ Сергіева "житія" были напечатаны въ книгѣ "Краткое начертаніе жизни старца Саровской пустыни, схимонаха и пустынника Марка" (1839 г.; давно уже библіографическая рѣдкость). Получилась картина довольно необычная: "Наставлеиія" преп. Серафима въ видѣ приложенія къ житію схимонаха Марка (весьма замѣчательнаго, впрочемъ, подвижника).

Число наставленій въ этомъ "житіи" равно 33 — то же, что и въ первоначальномъ текстѣ іеромояаха Сергія. По нашему мнѣнію,нѣкотораго довѣріязаслуживаютъ лишь они.Появившіесяпозже въ различное время и въ различныхъ изданіяхъ— по меньшей мѣрѣ сомнительны. Поэтому мы приводимъ здѣсь, главнымъ образомъ, наставленія изъ Сергіева текста, пользуясь изданіемъ Л. Денисова, куда они включены вмѣстѣ со всѣми другими. (Съ другой стороны, изданіе 1839 г. подверглось наиболѣе жестокой цензурной у рѣзкѣ. По указанной причинѣ, мы будемъ пользоваться и позднѣйшими изданіями, особенно если духъ текста явно изобличаетъ авторство Саровскаго Чудотворца).

1.О Богъ. "Богъ есть огнь, согрѣвающій и разжигающій сердца и утробы. Итакъ, если мы ощущаемъ въ сердцахъ своихъ хладъ, который отъ діавола, ибо діаволъ хладенъ, то пргизовемъ Господа, и Онъ пришедъ согрѣетъ наше сердце совершенною любовію, не только къ Нему, но и къ ближнему. И отъ лица теплоты изгонится хладъ доброненавистника" (57).

2.О таинствть Святыя Троицы. (58). Опускаемъ; стиль, языкъ и содержаніе этого фрагмента дѣлаютъ весьма вѣроятнымъ предположеніе, что здѣсь мы имѣемі дѣло не только съ густой ретушью, но и съ урѣзкой до неузнаваемости исказившей оригиналъ.

3.О причинахъ пришествія въ міръ Іисуса Христа. "Причины пришествія въ міръ Іисуса Христа, Сына Божія, суть:

1- я. Любовь Божія къ роду человѣческому: такъ возлюби Богъ мірь яко и Сына своего единороднаго даль есть (Іоан. 3, 16).

2- я. Возстановленіе въ падшемъ человѣкѣ образа и подобія Божія, какъ о семъ воспѣваетъ Св. Церковь (1–й кан. на Рождество Господне, пѣснь 1–я): истліьзша преступленіемъ по Божію образу бывшаго, всего тлгьнія суща, лучьиія отпадоша Божественныя жизни, паки обновляешь мудрый Содѣтель.

3–я. Спасеніе душъ человѣческихъ: не посла бо Богъ Сына Своего въ міръ, да судить мірови, но да спасется Имь мірь (Іоан. III, 17).

Итакъ мы, слѣдуя цѣли Искупителя нашего Господа Іисуса Христа, должны жизнь свою препровождать согласно Его Божественному ученію, дабы черезъ сіе получить спасеніе душамъ нашимъ" (59).

Можно сдѣлать тоже замѣчаніе что и о предыдущемъ фрагментѣ.

4.О въръ.(Можно сказать то же самое.

5.О надъждъ."Всѣ, имѣющіе твердую надежду на Бога, возвродятся къ Нему и просзѣщаются сіяніемъ вѣчнаго свѣта. Если человѣкъ не имѣетъ излишняго лопеченія о себѣ изъ любви къ Богу и для дѣлъ добродѣтели, то таковая надежда есть истинная и мудрая. А если человѣкъ все упованіе свое возлагаетъ на свои дѣла, къ Богу же обращается съ молитвою лишь тогда, когда его постигаютъ неггредвидѣнныя бѣды, и онъ, не видя въ собственныхъ силахъ средствъ къ отвращенію ихъ, начинаетъ надѣяться на помощь Божію, то такая надежда суетна и ложна. Истинная надежда ищетъ единственно царствія Божія, и увѣрена, что все земное, потребное для жизни временной, несомнѣнно дано будетъ" .(Чрезвычайно характерное для преподобнаго выраженіе. Далѣе пропускаемъ и приводимъ заключеніе). "Сердце не можетъ имѣть мира, доколѣ не стяжаетъ этой надежды. Ока умиротворить его и вольетъ въ него радость. Она–товполнѣ умиротворить его и внесетъ радость въ него. О сей надеждѣ сказали святѣйшія уста Спасителя: Пріидите ко Мнѣ ваъ труждающіеся и обремененніи и Азъ упокою вы (Матѳ.ХІ, 28), т. е. надѣйся на Меня, и утѣшишися отъ труді и страха"(60).

6.О любви къ Богу ."Стяжавшій совершенную любовь сушествуетъ въ жизни сей такъ, какъ бы не существовалъ. Ибо считаетъ себя чуждымъ для видимаго, съ нетерпѣніемъ ожидая невидимаго. Онъ весь измѣнился въ любовь къ Богу и забылъ всякую другую любовь" (далѣе приводимъ конецъ)…"Душа, исполненная любви Божіей, во время исхода своего изъ тѣла, не убоится князя воздушнаго, но со ангелами возлетитъ, какъ бы отъ чужой страны на родину". (61).

7.О страхть Божіемъ(повидимому сильно ретушировано. Приводимъ интересный фрагментъ). Два вида страха: "если не хочешь дѣлать зла, то бойся Господа, и не дѣлай; а если хочеиг дѣлать добро, то бойся Господа и дѣлай (62).

8.О храненіи познанныхъ истинъ. Не должна безъ нужды открывать сердца своего; изъ тысячи можно найти только одного, который бы сохранилъ твою тайну.

Когда мы сами не сохраняемъ ее въ себѣ, то какъ можемъ надѣяться, что она можетъ быть сохранена другими.

Съ человѣкомъ душевнымъ надобно говорить о человѣческихъ вещахъ; съ человѣкомъ же, имущимъ разумъ духовный, надобно говоритьо небесныхъ.

Исполненные духовною мудростію люди разсуждаютъ о духѣ какого–либо человѣка по Священному Писанію, смотря — сообразны ли слова его съ волею Божіею: и потому дѣлаютъ о немъ заключеніѳ.

Когда случится быть среди людей въ мірѣ, о духовныхъ вещахъ говорить не должно; особенно когда въ нихъ не примѣчается и желанія къ слу шанію.

Надобно въ семъ случаѣ слѣдовать ученію св. Діонисія Ареопагита (въ книгѣ о небесной іерархіи гл.2):"содѣлавшися самъ божествененъ божественныхъ вещей познаніемъ, и въ тайнѣ ума святая сокрывъ отъ неосвященнаго народа, яко единообразная, храни: не бо праведно есть, яко же писаніе глаголетъ, повергнути въ свинія умныхъ маргаритовъ чистое, свѣтовидное и драгоцѣнное благоукрашеніе. Надобно содержать въ памяти слово Господне: не пометайте

бисеръ предъ свиніямы да не попрутъ ихъ ногами своими и вращесярасторгнуть вы" (Матѳ. VII, 6).

"А потому всѣми мѣрами должно скрывать въ себѣ сокровище дарованій.

Въ противномъ случаѣ потеряешь, и не найдешь (далѣе цитату изъ Исаака Сирина опускаемъ).

Когда же надобность потребуетъ, или дѣло дойдетъ, то откровенно во славу Божію дѣйствовать должно по глаголу: потому что путь уже открылся"(63).

Приведенный фрагментъ надо считать чрезвычайно соотвѣтствующимъ всему духовному укладу святого съ его внутреннимъ и внѣшнимъ цѣломудреннымъ молчаніемъ, накопляющимъ духовное богатство. Отрывокъ этотъ по содержанію своему вплотную примыкаетъ къ слѣдующему.

9.О многословіи."Одного многословія съ тѣми, которые противныхъ съ нами нравовъ, довольно разстроить внутренность внимательнаго человѣка.

Но всего жалостнѣе, что отъ сего можетъ погаснуть тотъ огонь, который Господь нашъ Іисусъ Христосъ пришелъ возврещи на землю сердца: ибо ничто же тако не устужаетъ огнь, отъ Святого Духа вдыханньій въ сердце инока ко освященію души, яко жесообращеніе имногословіе и собесѣдованіе, кромѣ онаго,ежесо чады таинъ Божіихъ, еже къ возвращенію разума и приближенію"(Исаака Сир. Слово 8).

Далѣе опускаемы (64).

10.О молитвѣ."Истинно рѣшившіеся служить Господу Богу, должны упражняться въ памяти Божіей и непристанной молитвы ко Іисусу Христу, говоря умомъ: Господи Іисусе Христе, Сыне Божій, помилуй мя грѣшнаго; въ часы же послѣобѣденные можно говорить сію молитву такъ; Господи Іисусе Христе, Сыне Божій,молитвами Богородицы помилуй мя грѣшнаго; или же прибѣгать собственно ко Пресвятой Богородицѣ, моляся: Пресвятая Богородице, спаси насъ, или говорить поздравленіе ангельское: Богородице Дѣво, радуйся. Таковымъ упражненіемъ при сохраненіи себя отъ разсѣянія и при соблюденіи мира совѣсти, можнв приблизиться къ Богу и соединиться съ Нимъ. Ибо по словамъ св. Исаака Сирина, кромѣ непрестанный молитвы мы приблизиться къ Богу не можемъ (слово 69).

Образъ молитвы весьма хорошо расположилъ св. Сѵмеонъ новый Богословъ (Добротолюб. часть I, листъ 61, Слово о трехъ образахъ молитвы).

Достоинство же оной хорошо изобразилъ св. Златоусты веліе, говорить онъ, есть оружіе молитвы, сокровище неоскудное, богатство никогда же иждиваемое, пристанище безволненно, тишины вика и тьмамъ благихъ корень, источникъ и мати есть (Маргаритъ,слово 5, о непостижимомъ). (Далѣе немного пропускаемъ).

Если въ молитвѣ случится плѣниться умомъ въ расхищеніе мыслей, тогда должно смириться передъ Господомъ Богомъ и просить прощенія говоря: согрѣшихъ, Господи, словомъ, дѣломъ, помышленіемъ и всѣми моими чувствы.

Почему всегда должно стараться, чтобы не предавать себя разсѣянію мыслей: ибо черезъ сіе уклоняется душа отъ памяти Божіей и любви Его ко дѣйствію діавола, какъ святый Макарій говорить: все супостата нашего тщаніе сіе есть, да мысль нашу отъ памятованія о Богѣ и страха и любви отрѣшитъ (слово 2, гл. 15).

Когда же умъ и сердце будутъ соединены въ молитвѣ и помыслы души не разсѣяны, тогда сердце согрѣвается теплотою духовною, въ которой возсіяетъ свѣтъ Христовъ, исполняя мира и радости всего внутренняго человѣка".

Далѣе небольшой пропускъ до конца (65).

11.0 слезахъ. "Всѣ святые и отрекшіеся отъ міра иноки во всю жизнь свою плакали, въ чаяніи вѣчнаго утѣшенія, по увѣренію Спасителя Міра: блажти плачущіе, яко тіи утѣшатся. (Матѳ. 5, 4).

Такъ и мы должны плакать объ оставленіи грѣховъ нашихъ. Къ сему да убѣдятъ насъ слова Порфироноснаго: ходящіи хождаху и плакахуся, метающе сѣмена своя: грядуще же пріидутъ съ радостію, вземлюще рукояти своя (Пс. СХХV, и слова св. Исаака Сирина: омочи ланите твои плачемъ очію твоего, да почіетъ на тебѣ Святый Духъ и омыетъ тя отъ скверны злобы твоея. Умилостиви Господа твоего слезами да пріидетъ къ тебѣ (слово 68, объ отреченіи міра).

Когда мы плачемъ въ молитвѣ, и тутъ же вмѣшивается смѣхъ; то сіе есть отъ діавольскія хитрости. Трудно постичь врага нашего тайныя и тонкія дѣйствія.

У кого текутъ слезы умиленія, такового сердце озаряютъ лучи Солнца Правды, Христа Бога" (66).

12.О печали.(Начало пропускаемъ)… "душа, исполненная печали, дѣлаясь безумною и изступленною, не можетъ спокойно ни принимать благого совѣтэ, ни кротко отвѣчать на предлагаемые вопросы" (далѣе пропускаемъ). "Печаль есть червь сердца, гризущій рождающую его мать", (далѣе пропускаемъ). "Кто побѣдилъ страсти, тотъ побѣдилъ и печаль. А побѣжденный страстями не избѣжитъ оковъ печали. Какъ больной видимъ по цвѣту лица, такъ обладаемый страстію обличается отъ печали.

Кто любить міръ, тому невозможно не печалиться. А презрѣвшій міръ, всегда веселъ.

Какъ огонь очищаетъ золото, такъ печаль по Бозѣ очищаетъ грѣховное сердце"(67),.

13.О скукъ и уныніи.(Начало пропускаемъ). "Болѣзнь сія врачуется молитвою,воздержаніемъ отъ празднословія, посильнымъ рукодѣліемъ, чтеніемъ слова Божія и терпѣніемъ; потому что что и рождается она отъ малодушія и праздности, и празднословія" (Анттіохъ сл. 26. Ис. стр. 212). Далѣе пропускаемъ до конца и приводимъ весьма важное терминологическое замѣчаніе: "Уныніе у св. отцевъ иногда называется праздностію, лѣностію и разлѣненіемъ")

14.Объ отчаяніи. Какъ Господь печется о нашемъ спасеніи, такъ человѣкоубійца діаволъ старается привести человѣка въ отчаяніе.(Далѣе пропускаемъ немного).

"Іуда предатель былъ малодушенъ и не искусенъ въ брани, и потому врагъ, видя его отчаяніе, напалъ на него и принудилъ его удавиться; но Петръ — твердый камень, когда впалъ въ великій грѣхъ, какъ искусный въ брани, не отчаялся и не потерялъ духа, но пролилъ горькія слезы отъ горячаго сердца, и врагъ, увидя ихъ, какъ огнемъ палимый въ глаза, далеко убѣжалъ отъ него съ болѣзненнымъ воплемъ.

Итакъ, братія, учить пр. Антіохъ, когда отчаяніе будетъ нападать на насъ, не покоримся ему, но, укрѣпляясь и ограждаясь свѣтомъ вѣры, съ великимъ мужествомъ скажемъ лукавому духу: "что намъ и тебѣ, отчужденный отъ Бога, бѣглецъ съ неба и рабъ лукавый? Ты не смѣешь сдѣлать намъ ничего. Христосъ, Сынъ Божій, власть имѣетъ и надъ нами, и надъ всѣмъ. А ты, пагубный, удались отъ насъ. Укрѣпляемые честнымъ Его кресюмъ, мы попираемъ твою зміиную голову"(69).

15. О болѣзняхъ. Тѣло есть рабъ, душа царица, а потому сіе есть милосердіе Господне, когда тѣло изнуряется болѣзнями: ибо отъ сего ослабѣваютъ страсти, и человѣкъ приходить въ себя; да и самая болѣзнь тѣлесная рождается иногда отъ страстей.

"Отними грѣхъ и болѣзни оставить…"(далѣе пропускаемъ)"Господь создалъ тѣло.а не недугъ; душу, а не грѣхъ. Что же паче всего полезно и нужно? соединеніе съ Богомъ и общеніе съ Нимъ посредствомъ любви. Теряя любовь сію, мы отпадаемъ отъ Него, а отпадая подвергаемся различнымъ и многообразнымъ недугамъ. Кто переносить болѣзнь съ терпѣніемъ и благодареніемъ, тому вмѣняется она вмѣсто подвига и даже болѣе"(70).

Съ геніальною краткостью здѣсь набросана превосходная теодицея: "болѣзнь" есть ргіѵіlegium odiosum твари, желающей оставаться "при себѣ".

16.О терпѣніи и смиреніи."Надобно всегда терпѣть что–нибудь Бога ради съ благодарностью.

Наша жизнь — одна минута въ сравненіи съ вѣчностью; и потому не достойны по апостолу страсти нынѣшнего времене къ хотящей славѣ явитися въ насъ (Рим. VIII, 18).

Въ молчаніи переноси, когда оскорбляетъ врагъ, и Господу открывай сердце свое.

Когда твою честь кто уничижаетъ, то всѣми мѣрами старайся, чтобы простить ему, по слову Евангелія: отъ взимающаго твоя не истязуй (Лук. VI, 30).

Когда насъ люди поносятъ, то мы должны считать себя недостойными похвалы. Ежели бы были достойны, то бы всѣ кланялись намъ.

Мы всегда и предъ всѣми должны уничижать себя, и слѣдуя ученію св. Исаака Сирина: уничижи себя, и узриши славу Божію въ себѣ (глава 57, л. 121).

Посему возлюбимъ смиреніе и узримъ славу Божію; идѣ же бо истекаетъ смиреніе, тако слава Божія источается.

Не сущу свѣту, вся мрачна; такъ и безъ смиренія ничего нѣтъ въ человѣкѣ,какъодна тьма"(71).

Здѣсь мы узнаемъ центральную идею преподобнаго о добываніи небеснаго земнымъ: слава Божія "сіяніе Божества" добывается добродѣтелью смиренія, которая есть высшая добродѣтель (между прочимъ уже потому, что неразрывно связана съ любовью).

17.О милостынъь.(Начало опускаемъ)."Примѣръ Петра Хлѣбодара (Чет. Мин. сент. 22), который за кусокъ хлѣба, поданный нищему, получилъ прощеніе во всѣхъ его грѣхахъ, какъ это было показано ему въ видѣніи — да подвигнетъ насъ къ тому, чтобы и мы были милостивы къ ближнимъ: ибо и малая милостыня много способствуетъ къ полученію царсівія небеснаго. Творить милостыню должны мы съ душевнымъ благорасположеніемъ, по ученію сз. Исаака Сирина (слово 89, л. 168 об.): аще даси что требующему, да предварить даяніе твое веселіе лица твоего, и словесы благими утѣшай скорбь его (72). Такъ какъ милостыня можетъ быть средствомъ стяжанія Духа Святаго только въ томъ случаѣ,если она совершается о Христѣ (хотя во всѣхъ случаяхъ остается добрымъ дѣломъ),то "душевное благорасположеніе", "словесы благія", "веселіе лица" — надо считать признаками о Христѣ совершаемой милостыни" (72).

18.О должностяхъ и любви къ ближнимъ(хотя, повидимому, сильно ретушировано, но черты индивидуальности преподобнаго замѣтны; приводимъ только начало):

"Съ ближнимъ надобно обходиться ласково.не дѣлая даже и видомъ оскорбленія" (далѣе опускаемъ). "Духъ смущеннаго или унывающаго человѣка надобно стараться ободрить любовнымъ словомъ" (въ концѣ приведена цитата изъ св. Дмитрія Ростовскаго). "О семь предметѣ весьма хорошо разсуждаетъ св. Димитрій Ростовскій (Часть 2, поученіе 2 л. 165): тамъ видна неправдивая къ Богу въ христіанскомъ человѣкѣ любовь, гдѣ тварь съ Творцомъ сравнивается, или болѣе тварь, нежели Творецъ, почитается: а тамъ видна правдивая любовь, гдѣ одинъ создатель паче всего созданія любится и предпочитается. (73).

19.О должностяхъ подчынеиныхъ къ началъникамъ(повидимому подверглось сильнѣйшей ретуши — если не цѣликомъ интерполировано — и интереса не представляетъ).

20.О неосужденіи ближняго."Не должно судить никого, хотя бы собственными очами видѣлъ кого согрѣшающимъ, или коснѣющимъ въ преступленіи заповѣдей Божіихъ, по слову Божію: Не судите да не судими будете (Матѳ. VI 1,1), и паки: ты кто ecuсудяйчуждемурабу? своему Господеви стоить или падаешь, станетъ же, силенъ бо Богъ поставити его (Рим.ХІV,4).

Гораздо лучше всегда приводить себѣ на память апостольскія слова: мняй стояти да блюдется, да не падетъ (1 кор. X, 12).

Ибо не извѣстно, сколько времени мы можемъ въ добродѣтели пребывать, какъ опытомъ своимъ дознавшій пророкъ говоритъ: Рѣхъ во обиліи моемъ: не подвижуся во вѣкъ. Отвратилъ же ecu лице Твое, и быхъ смущенъ (Пс. XXIX, 78)" (74). Тамъ же очень важный фрагментъ: "Богъ заповѣдалъ намъ вражду только противъ змія, т. е. противъ того, кто изначала обольстилъ человѣка и изгналъ изъ рая — противъ человѣкоубійцы–діавола. Повелѣно намъ враждовать и противъ Мадіанитянъ, т. е. противъ нечестивыхъ духовъ блуда и студодѣянія, которые сѣютъ въ сердца нечестивые и скверные помыслы".

21.О прощеніи обидь.(Приводимъ характерное для преподобнаго заключеніе). "Итакъ, если мы будемъ, сколько есть силы, стараться все сіе исполнять, тогда можемъ надѣяться, что рано возсіяетъ свѣтъ Божественный въ душахъ нашихъ, открывающій намъ путь къ горнему Іерусалиму" (75).

22.О попеченіи о душъ.(Приводимъ характерное аскетическое замѣчаніе)… Намъ все стараніе должно имѣть о душѣ; тѣло же подкрѣплять для того только, чтобы оно способствовало къ подкрѣпленію духа.

Если самовольно изнуримъ свое тѣло до того, что изнурится и духъ, то таковое удрученіе будетъ безразсудное, хотя бы сіе дѣлалось для снисканія добродѣтели". (76).

23.Чъмъ должно снабдѣватъ душу. (въ виду чрезвычайной важности содержанія и характерности для умонастроенія самаго автора, приводимъ цѣликомъ). "Душу снабдѣвать надобно словомъ Божіимъ: ибо слово Божіе, какъ говорить Григорій Богословъ, есть хлѣбъ ангельскій, имъ же питаются души, Бога алчущія. Всего же болѣе должно упражняться въ чтеніи Новаго Завѣта и Псалтири. Отъ сего бываетъ просвѣщеніе въ разумѣ, который измѣняется измѣненіемъ Божественнымъ.

Надобно такъ себя пріобучить, чтобы умъ какъ бы плавалъ въ законѣ Господнемъ, которымъ, руководствуясь, должно управлять жизнь свою.

Очень полезно заниматься чтеніемъ слова Божія въ уединеніи, и прочитать всю Библію разумно. За одно таковое упражненіе, кромѣ другихъ добрыхъ дѣлъ, Господь не оставляетъ человѣка Своею милостію, но исполняетъ его дара разумѣнія.

Когда же человѣкъ снабдить душу свою словомъ Божіимъ, тогда исполняется разумѣніемъ того, что есть добро и что есть зло.

Чтеніе слова Божія должно быть производимо въ уединеніи, для того чтобы весь умъ чтущаго углубленъ былъ въ истины Священнаго Писанія, и принималъ бы отъ сего въ себя теплоту, которая въ уединеніи производить слезы, отъ сихъ человѣкъ согрѣвается весь, и исполняется духовныхъ дарованій, услаждающихъ умъ и сердце паче всякаго слова. Слѣдуетъ также снабдить душу и познаніями о Церкви, какъ она отъ начала и доселѣ сохраняется, что терпѣла она въ то или другое время; знать же сіе не для того, чтобы желать управлять людьми, но на случай могущихъ встрѣтиться противностей.

Болѣе же всего оное дѣлать должно собственно для себя, чтобы пріобрѣсти миръ душевный, по ученію Псаломника: миръ многъ, любящимъзаконъ Твой,Господи (Пс.СХVІІІ,77)"

Только что приведенная небольшая статья представляетъ одинъ изъ замѣчательнѣйшихъ образчиковъ высоты и силы ума, измѣненнаго тѣмъ самымъ "измѣненіемъ Божественнымъ", о которомъ въ ней говорится. Специфическая психологія религіознаго познанія, его этика, и аскетическая гигіена построены здѣсь на началахъ той соборной свободы которая столь характерна для православія съ его отвращеніемъ, какъ къ "киченію разума" (раціонализмъ),такъ и къ похоти властвованія. Цѣлью чтенія, "снабдѣванія души" здѣсь оказывается то же самое "умопремѣненіе" — покаяніе, что и въ другихъ видахъ подвига Христа ради. Отсюда и слезы, отсюда и миръ душевный, играющій такую большую роль въ богословіи преподобнаго въ виду его пріятія какъ дара Духа Святаго (см. Бесѣду съ Мотовиловымъ).

24.О миръ душевномъ.(Приводимъ цѣликомъ эту статью,не вездѣ, повидимому, подлинную, но тѣсно связанную съ предыдущею, и вмѣстѣ съ нею и послѣдующею, каковая представляетъ представляющую дополненіе и развитіе того ученія о мирѣ, который данъ въ "Бесѣдѣ съ Мотовиловымъ").

"Ничто же лучше есть во Христѣ мира,въ немъ же разрушается всякая брань воздушныхъ и земныхъ духовъ: Нѣсгпъ бо наша брань къ крови и плоти,но къ началамъ и ко властемъ и къ міродержателемъ тьмы вѣка сего, къ духовомъ злобы поднебеснымъ (Ефес. VI, 12).

Признакъ разумной души, когда человѣкъ погружаетъ умъ внутрь себя и имѣетъ дѣланіе въ сердцѣ своемъ.

Тогда благодать Божія пріосѣняетъ его, и онъ бываетъ въ мирномъ устроеніи, а посредствомъ сего и въ премірномъ: въ мирномъ, то есть съ совѣстію благою; въ премірномъ же, ибо умъ созерцаетъ въ себѣ благодать Святого Духа, по слову Божію:въ миръ мъсто Его (Пс. LХХV).

Можно ли, видя солнце чувственными очами, не радоваться? Но сколько радостнѣе бываетъ, когда умъ видитъ внутреннимъ окомъ солнце правды, Христа. Тогда, воистину радуется радостію ангельскою; о семъ–то и апостолъ сказалъ: наше житіе на небесѣхъ есть (Филип. III 20).

Когда кто въ мирномъ устроеніи ходить, тотъ какъ бы лжицею черпаетъ духовные дары.

Святые отцы, имѣя мирное устроеніе, и будучи осѣняемы благодатію Божіею, жили долго.

Когда человѣкъ пріидетъ въ мирное настроеніе, тогда можетъ отъ себя и на прочихъ издавать свѣтъ просвѣщенія разума; прежде же всего человѣку надобно повторить сіи слова пророчицы: да не изыдетъ велергъніс изъ устъ ваьиихъ (1 Цар. II 3), и слова Господни: Лицемѣре!

изми первѣе бревно изъ очесе твоего, и тогда узриши изъяти сучецъ изъ очесе брата твоего (Матѳ. VII 5).

Сей миръ, какъ нѣкое безцѣнное сокровище оставилъ Господь нашъ Іисусъ Христосъ ученикамъ своимъ передъ смертію Своею, глаголя: миръ оставляю вамъ, миръ Мой даю вамъ (Іоан. XIV 27).О немъ также говорить и апостолъ: и миръ Божій,. превосходяй всякъ умъ, да соблюдетъ сердца ваша и разумѣнія ваша о Христѣ миръ Божій, превосходяй всякъ умъ, да соблюдетъ сердца ваша и разуменія ваша о Христгь Іисусгь (Филип.IV 7).

Итакъ мы должны всѣ свои мысли, желанія и дѣйствія сосредоточивать къ тому, чтобы и съ

Церковію всегда вопіятъ: Господи Боже нашъ, миръ даждь намъ!" (78).

25.О сохранены мира душевнаго."ВсЬми мѣрами надобно стараться, чтобы сохранить миръ душевный и не возмущаться оскорбленіями отъ другихъ. Для сего нужно всячески стараться удерживать гнѣвъ, и посредствомъ вниманія умъ и сердце соблюдать отъ непристойныхъ движеній" (Далѣе приводимъ конецъ).

"Для сохраненія мира душевнаго также всячески должно избѣгать осужденія другихъ. Неосужденіемъ и молчаніемъ сохраняется миръ душевный: когда въ такомъ устроеніи бываетъ человѣкъ, то получаетъ Божественный откровения.

Чтобы избавиться отъ осужден ія, должно внимать себѣ, ни отъ кого не принимать постороннихъ мыслей и быть ко всему мертву" (79).

26.О храненіи сердца(Очевидно подлинная и очень цѣнная статья). "Мы неусыпно должны хранить сердце свое, отъ непристойныхъ помысловъ и впечатлѣній, по слову Приточника:Всяцѣмъ храненіемъ блюди твое сердце, отъ сихъ бо исходяща живота(Притч. IV, 23).

Отъ всегдашняго храненія сердца рождается въ немъ чистота, въ которой зрится Господь, по увѣренію Истины вѣчныя:Блажени чистіи сердцемъ:яко тіи Бога узрятъ(Матѳ. 5, 8).

Что втекло въ сердце лучшаго, того мы безъ надобности выливать не должны: ибо тогда только собранное можетъ быть въ безопасности отъ видимыхъ и невидимыхъ враговъ, когда оно хранится во внутренности сердца.

Сердце тогда только кипитъ, будучи возжигаемо огнемъ Божественнымъ, когда въ немъ есть вода живая; когда же сія выльется, то оно хладнетъ и человѣкъ замерзаетъ. (77).

27.О распознаваніи дѣйствій сердечныхъ(цитируемъ начало).

"Когда человѣкъ приметь что–либо Божественное, то въ сердцѣ радуется; а когда діавольское, то смущается (80).

"Сердце христіанское, принявъ что–либо Божественное, не требуетъ сторонняго убѣжденія въ томъ, что сіе есть отъ Господа, но самымъ тѣмъ дѣйствіемъ убѣждается, что воспріятіе его есть небесное; ибо ощущаетъ въ себѣ плоды духовные: люби радость, миръ, долготерпѣніе, благость, милосердіе, вгьру, кротость, воздержаніе (Галат. V, 12).

А діаволъ, хотя бы преобразился въ Ангела Свѣтла (2 кор.XI, 14), или представлялъ мысли самыя блэговидныя, сердце все будетъ чувствовать какую–то неясность, волненіе въ мысляхъ и смятеніе чувствъ.

Объясняя сіе, св. Макарій Египетскій говорить: хотя бь сатана и свѣтлыя видѣнія представлялъ, благого обаче дѣйствія подати отнюдь не возможетъ: черезъ что и извѣстный знакъ его дѣла бываетъ (сл. 4, гл. XIII)".

Итакъ по разнообразнымъ дѣйствіямъ сердечнымъ человЬкъ можетъ познать, что есть Божественное и что діавольское, какъ о семь пишетъ св. Григорій Синситъ: "Отъ дѣйства убо возможешь познать возсіявый свѣтъ въ душѣ твоей Божій–ли есть или сатанинъ"(81).

28.О свътъ Христовомъ.(Одна изъ важнѣйшихъ статей; ярко характерная для подвижника. Приводимъ цѣликомъ).

"Дабы пріять и узрѣть въ сердцѣ свѣтъ Христовъ, надобно сколько можно отвлечь себя отъ видимыхъ предметовъ. Предочистивъ душу покаяніемъ и добрыми дѣлами, и съ вѣрою въ Распятаго, закрывъ тѣлесныя очи, погрузить умъ внутрь сердца, гдѣ вопіять призываніемъ имени Господа нашего Іисуса Христа; и тогда по мѣрѣ усердія и горячести духа къ возлюбленному находить человѣкъ въ призываемомъ имени услажденіе, которое возбуждаетъ желаніе искать высшаго просвѣщенія.

Когда черезъ таковое упражненіе укоснитъ умъ въ сердцЬ, . тогда возсіяваетъ свѣтъ Христовъ, освѣщая храмину души своимъ Божественнымъ осіяніемъ, какъ говорить пророкъ Малахія: и возсіяетъ вамъ боящимся имене Моего солнце правды (Малах. IV, 2).

Сей свѣтъ есть купно и жизнь по Евангельскому слову: въ томъ животъ <5я>, и животъ бѣ свѣтъ человѣкомъ (Іоан. 1, 4).

Когда человѣкъ созерцаетъ внутренно свѣтъ вѣчный, тогда умъ бываетъ чисть и не имѣетъ въ себѣ никакихъ чувственныхъ представленій, но, весь будучи углубленъ въ созерцаніе несозданной доброты (44), забываетъ все чувственное, не хочетъ зрѣть и себя (45); но желаетъ скрыться въ сердце земл, только бы не лишиться сего истиннаго блага — Бога (82).

29.О помыслахъ и плотскихъ движеніяхъ.Ежели мы не согласны со влагаемыми отъ діавола злыми помышленіями, то мы добро творимъ.

Нечистый духъ только на страстныхъ имѣетъ сильное вліяніе, а къ очистившимся отъ страстей приражается только со стороны или внѣшно (83)

30.О вниманіи самому себъ(приводимъ два отрывка).

Умъ внимательнаго человѣка есть какъ бы поставленный стражъ, или неусыпный охранитель внутренняго Іерусалима. Стоя на высотѣ духовнаго созерцай ія, онъ смотритъ окомъ чистоты на обходящія и приаржающіяся къ душѣ его противныя силы; по Псаломнику; и на враги моя воззрѣ око мое (Пс. LIII, 9).

…наблюдать должно, чтобы не обращаться на чужія дѣла, не мыслить, не говорить о нихъ по Псаломнику: не возглаголютъ уста моя дѣлъ человѣнескихъ (Пс. XVI, 4), а молить Господа: отъ тайныхъ моихъ очисти мя и отъ чуждихъ пощади раба Твоего (Пс. ХVІІІ, 13, 14)"(84).

31.Противъ излишней попечителъности.(Обычное аскетическое замѣчаніе, врядъ ли прекадлежащее преподобнаму; опускаемъ).

32.Объ отреченіи отъ міра.(Приводимъ отрывокъ).

"Не освободясь отъ міра.душа не можетъ любить Бога искренно. Ибо житейское, по словамъ преп. Антіоха, для нея есть какъ бы покрывало."

33.О подвигахъ.(Приводимъ оірывокъ очень характерный для преподобнаго).

"Должно снисходить душѣ своей въ ея немощахъ и несовершенствахъ, и терпѣть свои недостатки, какъ терпитъ другихъ, но не облѣняться и побуждать себя къ лучшему" (86).

34.О покаяніи.(Приводимъ отрывокъ, изъ котораго видно, что преподобный въ согласіи съ духомъ православія, мыслилъ покаяніе на основѣ душевнаго покоя и обращенной внутрь душевной зоркости — что и есть умопремѣненіе)

"Начало покаянія происходить отъ страха Божія и вниманія, какъ говорить св. мученикъ Вонифатій (Чет. Мин. 19 декабр., въ житіи его): страхъ Божій есть отецъ вниманія, а вниманіе — матерь внутренняго покоя, той же рождаетъ совѣсть, которая сіе творить, да душа якоже въ водѣ нѣкоей чистой и невозмущенной, свою зритъ некрасоту, и тако рождаются начатки и коренія покаянія".(87).

35.О постѣ. (Очень характерный и, повидимому, подлинный фрагментъ)

"Чтобъ наложить на себя строгое правило воздержанія во всемъ, или лишить себя всего, что можетъ служить къ облегченію немощей, сіе вмѣстить не всякій можетъ.

Пищи употреблять должно каждый день столько, чтобъ тѣло, укрѣпясь, было другомъ и помощникомъ души въ совершеніи добродѣтели; а иначе можетъ быть то, что изнемогшу тѣлу, и душа ослабѣваетъ".

По пятницамъ и средамъ, особенно же въ четыре поста, пищу употреблять одинъ разъ въ день, и ангелъ Господень прилѣпитсякъ тебѣ". (88).

36.О бодрствованіи противу искушеній.(Приводимъ конецъ).

…"Мы должны всегда во смиреніи призывать Господа и молить, да не попустить на насъ быти искушенію выше силы нашея; но да избавитъ насъ отъ лукаваго.

Ибо когда Господь оставитъ человѣка самому себѣ, тогда діэволь готовъ стереть его, яко мельничный жерновъ пшеничное зерно (89).

37.О уединеніи и молчаніи.(Повидимому, подлинникъ или во всякомъ случаѣ композиція изъ подлинныхъ изреченій преподобнаго; приводимъ полностью).

"Паче всего должно украшать себя молчаніемъ; ибо Амвросій Медіоланскій говоритъ: молчаніемъ многихъ видѣлъ я спасающихся; много глаголаніемъ же — ни одного. И паки нѣкто изъ отцевъ говоритъ, что молчаніе есть таинство будущаго вѣка, словеса же орудіе суть міра сего (Добротол., иноковъ Каликста и Игнатія, часть 2, л. 54).

Ты только сиди въ келіи во вниманіи и молчаніи и всѣми мѣрами старайся приблизить себя ко Господу, а Господь готовъ сдѣлать тебя изъ человѣка ангеломъ; накого бо, говоритъ, воззрю; токмо накроткаго и молчаливагс, итрепещущаго словесъ Моихъ (Исаіи 66, 2).

Когда мы въ молчаніи пребываемъ, тогда врагъ — діаволъ ничего не успѣетъ относительно къ потаенному сердца человѣку: сіеже должно разумѣть о молчаніи въ разумѣ. Проходящій таковой подвигъ, долженъ все упованіе свое возложить на Господа Бога, по ученію апостола: всю печаль вашу возвсрзите нань, яко Той печется о васъ (1 Нетр. V, 7).

Оный долженъ быть постояненъ въ семъ подвигѣ, послѣдуя въ семъ случаѣ примѣру св. Іоанна молчальника и пустынника (Чет. Мин. 3 въ житіи его), который въ прохожденіи пути сего утверждался сими Божественными словами: не имамъ тебѣ оставити, ниже имамъ отъ тебе отступити (Евр. 13, 5).

Ежели не всегда можно пребывать въ уединеніи и молчаніи, живя въ монастырѣ и занимаясь возложенными отъ настоятеля послушаніями, то хотя нѣкоторое время, оставшееся отъ послушанія, должно посвящать на уединеніе и молчаніе, и за сіе малое не оставить Господь Богъ ниспослать благодатную свою милость.

Отъ уединенія и молчанія рождаются умиленіе и кротость; дѣйствіе сей послѣдней въ сердцѣ человѣческомъ можно уподобить водѣ оной тихой Силоамской, которая течетъ безъ шума и звука, какъ говорить о ней пророкъ Исаія: воды Силоамли текущія тисы (Ис. VIII, 6).

Пребываніе въ келіи въ молчаніи, упражненіи молитвѣ и поученіи день и ночь Закону Божію дѣлаетъ человѣка благочестивымъ; ибо, по ело вамъ св. отецъ, келія инока есть пещь Вавилонская, въ ней же трое отроцы Сына Божія обрѣтоша"(90).

38.О безмолвіи.(Можно сдѣлать то же замѣчаніе, что и о предыдущемъ, хотя текстуальная подлинность совершенно сомнительна. Приводимъ однако полностью).

"Совершенное безмолвіе есть крестъ,на которомъ долженъ человѣкъ распять себя со всѣми страстьми и похотьми. Но подумай, Владыка нашъ Христосъ, сколько напередъ претерпѣлъ поношеній и оскорбленій, и потомъ уже восшелъ на крестъ. Такъ и намъ нельзя пріити въ совершенное безмолвіе и надѣяться святого совершенства, если не постраждемъ со Христомъ. Ибо, говоритъ апостолъ, аще съ нимъ страждемъ, съ Нимъ и прославимся. Другого пути нѣтъ (Варе, отв. 342).

Пришедшій въ безмолвіе долженъ непремѣнно помнить, зачѣмъ пришелъ, чтобы не уклонилось сердце его къ чему–либо другому"(91).

39.О жизни діъятелъной и умозрительной.(Приводимъ отрывокъ. Сквозь явную и густую ретушь со всею мощью проступаетъ индивидуальность автора).

"Къ умосозерцательной жизни приступать должно со страхомъ и трепетомъ, съ сокрушеніемъ сердца и смиреніемъ, со многимъ испытаніемъ Святыхъ Писаній, и, если можно найти, подъ руководствомъ какого–либо искуснаго старца; а не съ дерзостію и самочиніемъ: дерзый бо и презорливый, по словамъ Григорія Синаита (о прелести и о иныхъ многихъ предлогахъ Доброт. часть 1, л. 95), паче достоинства своего взыскавъ съ киченіемъ, понуждается до того прежде времени доспѣти. И паки: аще мечтается кто мнѣніемъ высокая достигнути, желаніе сатанино, а не истину стяжавъ, — сего діаволъ своими мрежами удобь уловляетъ, яко своего слугу.

Если же не можно найти наставника, могущаго руководствовать къ умосозерцательной жизни, то въ такомъ случаѣ должно руководствоваться Священнымъ Писаніемъ, ибо Самъ Господь повелѣваетъ намъ учиться отъ Священнаго Писанія, глаголя: испытывайте Писанія, яко вы мните имѣти въ нихъ животъ вѣчный". (Іоан. V 39).

(Мы позволяемъ себѣ привести теперь начало этого фрагмента, гдѣ дается опредѣленіе жизни дѣятельной и умосозерцательной; здѣсъ, повидимому, подлинникъ).

"Путь дѣятельной жизни составляютъ:постъ, воздержаніе, бдѣніе, колѣнопреклоненіе, молитва и прочіе тѣлесные подвиги, составляющіе тѣсный путь и прискорбный, который по слову Божію вводить въ животъ вѣчный (Матѳ. V 14).

Путь умосозерцательной жизни состоять въ возношеніи ума ко Господу, въ сердечномъ вниманіи, умной молитвѣ, и созерцаніи чрезъ таковыя упражненія вещей духовныхъ". (Закончимъ отрывкомъ тоже, повидимому, подлиннымъ и представляющимъ огромный цѣнности аскетическій совѣтъ).

"Не должно осіавлять дѣятельную жизнь и тогда, когда бы въ ней человѣкъ имѣлъ преспѣяніе и пришрлъ бы уже въ умосозерцателькую: ибо она содѣйствуегь умосозерцательной жизни и ее возвышаетъ"(92).

40.Наставление новоначальному иноку.(Изъ этого № приведемъ замѣчательное по тонкости и художественности описаніе сущности и дѣйствія молитвы Іисусовой).

"За рукодѣльемъ, или будучи гдѣ–либо на послушаніи, твори безпрестанно молитву: Господи Іисусе Христе,помилуй мя грѣшнаго. Въ молитвѣ внемли себѣ, т. е. умъ собери и соединяй съ душою. Сначала день, два и множае твори молитву сію однимъ умомъ, раздѣльно, внимая каждому особо слову. Потомъ, когда Господь согрѣетъ сердце твое теплотою благодати своея, и соединить въ тебѣ оную въ единъ духъ: тогда потечетъ въ тебѣ молитва оная безпрестанно, и всегда будетъ съ тобою, наслаждая и питая тебя. Сіе–то самое есть реченное пророкомъ Исаіею: роса бо, яже отъ Тебѣ, исцѣленіѳ имъ есть (Ис. XXVI 19). Когда же будешь содержать въ себѣ оную сію пищу душевную, т. е. бесѣду съ Самимъ Господомъ, то за чѣмъ ходить по келіямъ братій, хотя кѣмъ и будешь призываемъ"(93).

41.Отвѣтъ одному брату, требовавшему наставленія къ прохожденію пустынной жизни. (Приводимъ важный по мотивировкѣ пустынничества отрывокъ).

"Мы бѣгаемъ не людей,которые одного съ нами естества и носятъ одно и то же имя Христово; но пороковъ, ими творимыхъ, какъ и великому Арсенію сказано было: бѣгай людей, и спасешися (94).

42.Каковъ долженъ быть настоятель?(Приводимъ изреченіе).

Отличительнымъ характеромъ настоятеля должна быть любовь къ своимъ подчиненнымъ. (95).

43.Наставленіе настоятелю какъ управлять братіею (96)(Опускаемъ).