Дѣло, осуществленное преп. Серафимомъ было очень разнообразно. Въ немъ мы будемъ различать :собственно дѣянія,и — ученіе;въ послѣднемъ въ свою очередь можно усматривать: богословскія воззрѣнія, во–первыхъ, и практическиаскетическія наставленія къ благочестивой жизни инокамъ и мірянамъ — во–вторыхъ.

Слѣдуетъ вообще имѣть въ виду, что, хотя созерцательная сторона жизни преподобнагс занимаетъ центральное мѣсто въ его житіи — все–же аскетика этого святого имѣетъ направленіе практическое, дѣйственное.

Въ ликъ святыхъ Онъ вошелъ блаженнымъ старцемъ — т. е. благодатнымъ устроителемъ жизни. Устройство жизни ближняго тѣсно связано въ аскетическомъ старчествѣ съ личнымъ устройствомъ ("врачу исцѣлися самъ"). Въ обоихъ дѣйствуетъ одно и то же начало имя которому —Духоносность.

Преподобный сдѣлался средоточіемъ, хранйтелемъ особыхъ, чрезвычайныхъ даровъ Святого Духа, къ Которому онъ сталъ въ особыя и таинственный отношенія: "Радуйся Духа Святаго жилище украшенное" (акаѳистъ преп. икосъ 6–й). Опредѣлить послѣднія врядъ–ли кто дерзнетъ, но усмотрѣть ихъ можно до нѣкоторой степени черезъ созерцаніе отношенія къ нему Божіей Матери, а также черезъ вдумчивое вниканіе въ совершенный имъ чудеса, въ его прозрѣнія, основаніемъ новыхъ обителей, одухотвореніе ихъ (преимущесвенно Серафимо–Дивѣевской женской обители) и наконецъ, путемъ знакомства съ его собственнымъ ученіемъ о Святомъ Духѣ.

Ни одного лишняго или "такъ себѣ" сказаннаго слова, ни одного дѣйствія, жеста или поступка, которые не были бы таинственно связаны съ судьбами людскими, съ прошлымъ, настоящимъ и грядущимъ, со всѣмъ "домостроительствомъ спасенія".

Наглядность, простота и внѣшняя,какъ будто бы незамысловатость—еще болѣе оттѣняютъ и обнажаютъ передъ нами глубины священнаго вѣдѣнія открывшіяся всякому подвижнику, къ которому съ полнымъ основаніемъ можно приложить эпитеты"вѣщаго" — "знающаго", "мудраго".

…Одинъ саровскій брать, находясь въ уныніи, близкомъ къ отчаянію, просилъ другого раздѣлить съ нимъ нѣсколько минуть скорби. Вышли эти два брата изъ монастыря послѣ вечерни и пошли вокругъ ограды, утѣшаясь взаимною бесѣдою. Подошли къ конному двору, около котораго лежала дорожка къ Серафимову источнику, скорбящій брать хотѣлъ своротить въ сторону, чтобы въ такомъ болѣзненномъ состояніи духа не повстрѣчаться ему съ о. Серафимомъ. Но прежде чѣмъ успѣли они отойти отъ дороги, вдругъ увидѣли вблизи себя старца, идущаго навстрѣчу имъ. Старецъ явился имъ въ довольно странномъ нарядѣ. Часть бѣлаго его балахона была поднята, по обычаю рабочихъ, подъ кушакъ, а полы опущены. На немъ былъ огромный зеленаго цвѣта левантиновый платокъ, у котораго одинъ конецъ тащился по землѣ, а другой обвивалъ шею. Два брата упали ему въ ноги. Старецъ же, какъ чадолюбивый отецъ, съ необыкновенною ласкою благословилъ ихъ, потомъ пропѣлъ слѣдующій стихъ 9–й пѣсни канона, поемаго во всякой душевной скорби и обстояніи (параклисиса): "радости исполни мое сердце, Дгьво, яже радости пріемшая исполненіе, грѣховную печаль потребляющие. Потомъ топнувъ ногою, старецъ сказалъ: "нѣгь намъ дороги унывать, потому что Христосъ все побѣдилъ, Адама воскресилъ, Еву свободилъ, смерть умертвилъ". Душевное состояніе старца какъ бы перелилось въ души скорбящихъ братій, и они, оживотворенные его радостью, возвратились въ обитель въ мирномъ и благодушномъ расположен "сердца". (24).

Есть одинъ примѣръ исцѣленія въ которомъ знаніе угодникомъ судебъ и возвѣщеніе ихъ рисуетъ послѣднія въ формѣ ничего общаго съ фаталистической предопредѣленностыо не имѣющей: горячая молитва "обреченнаго" подвигнула Божіе милосердіе исполнить просимое. Случай этотъ исполненъ библейской серьезности и простоты, во всѣхъ отношеніяхъ напоминаетъ эпизодъ съ царемъ іудейскимъ Езекіей, которому пророкъ Исаія сначала предсказалъ смерть, а потомъ, послѣ молитвы обреченнаго — исцѣлилъ его.

…"Въ маѣ 1829 г. сильно заболѣла жена Алексѣя Гурьевича, Ворошилова жителя Горбатовскаго уѣзда, села Павлова. Онъ же имѣлъ большую вѣру въ силу молитвъ о. Серафима, и старецъ, по свидѣтельству знающихъ людей любилъ его какъ бы своего ученика и наперсника… Ворошиловъ отправился въ Саровъ и, несмотря на то, что пріѣхалъ туда въ полночь поспѣшилъ къ келіи о. Серафима. Старецъ, какъ бы ожидая его, сидѣлъ на крылечкѣ келіи и, увидавши его, привѣтствовалъ его сими словами: "что, радость моя, поспѣшилъ въ такое время къ убогому Серафиму?". Ворошиловъ со слезами разсказалъ ему о причинѣ поспѣшнаго прибытія въ Саровъ и просилъ помочь болящей женѣ его. Но о. Серафимъ, къ величайшей скорби Ворошилова, объявилъ, что жена его должна умереть отъ болѣзни. Тогда Алексѣй Гурьевичъ, обливаясь потокомъ слезъ, припалъ къ ногамъ подвижника, съ вѣрою и смиреніемъ умоляя его помолиться о возвращеніи ей жизни и здоровья. О. Серафимъ тотчасъ же погрузился въ умную молитву минуть на десять потомъ открылъ очи свои и, поднимая Ворошилова на ноги, сказалъ: "ну, радость моя, Господь даруетъ супружницѣ твоей животъ. Гряди съ миромъ въ домъ твой". Съ радостью Ворошиловъ поспѣшилъ домой. Здѣсь онъ узналъ, что жена его почувствовала облегченіе именно въ тѣ минуты, когда о. Серафимъ пребывалъ въ молитвенномъ подвигѣ. Вскорѣ же она и совсѣмъ выздоровѣла". (25).

"Призовемъ имя Господа — такъ наставлялъ святой старецъ — и спасемся. Когда у насъ имя Божіе будетъ на устахъ — мы спасены. Открой ко Господу путь и уповай на Него, и Той сотворить, помилуетъ тя, изведетъ, яко свѣтъ, правду твою, и судьбу твою яко полудне (Псал. 36, 5–6), только повинись Господу и умоляй Его". (26).

Прозорливость преподобнаго проявлялась въ знаніы имъ содержанія полученныхь и нераспечатенныхъ писемъ.

Лѣтопись свидѣтельствуетъ: "О. Серафимъ часто, не распечатывая, зналъ ихъ (писемъ) содержаніе и давалъ отвѣты, говоря обыкновенно, такъ: "вотъ что скажи отъ убогаго Серафима и проч.". Въ этомъ удостовѣряютъ многіе боголюбивыя особы, общавшіяся съ отцомъ Серафимомъ лично или черезъ письма. Послѣ смерти старца въ келіи его нашли много нераспечатанныхъ писемъ, по которымъ, однако–же, даны были въ свое время изустные отвѣты". (27).

Важнѣйшимъ прозрѣніемъ и предсказаніемъ преподобнаго,особенно волнующимъ насъ,современниковъ его прославленія и наступившей затѣмъ великой скорби,является слѣдующее.

"Вотъ, матушка, говорить онъ, когда у насъ будеть соборъ, тогда московскій колоколъ Иванъ Великій самъ къ намъ придетъ! Когда его повѣсятъ да въ первый–то разъ ударять въ него и онъ загудитъ — и батюшка изобразилъ голосомъ — тогда мы съ вами проснемся! О! вы, матушки вы мои, какая будетъ радость! Среди лѣта запоютъ Пасху! А народу–то, народу–то со всѣхъ сторонъ, со всѣхъ сторонъ!" Помолчавъ немного, продолжалъ батюшка: "но эта радость будетъ на самое короткое время; что далѣе матушки, будетъ… такая скорбь, чего отъ начала міра не было!" и свѣтлое лицо батюшки вдругъ измѣнилось, померкло и приняло скорбное выраженіе. Опустя головку, онъ поникъ долу и слезы струями полились по щекамъ" (28). Это свидѣтельство старицы Ирины Семеновны.

И еще на ту же тему: "…время придетъ такое у васъ, матушка, что ангелы не будутъ поспѣвать принимать души". Это было сказано старцемъ Евдокіи Ефремовнѣ — матери Евпраксіи (29).

Несомнѣнно, огромная доля того, что онъ зналъ, осталась невысказанной и пребывала для всѣхъ тайной — какъ тайной стало все его существо, несмотря на его кристалльную прозрачность и чистоту — или, можетъ быть именно благодаря имъ. Но и того, что онъ сообщилъ своему и нашему вѣку, вполнѣ достаточно, чтобы составить огромное наслѣдіе новаго богатства духовнаго. Можно сказать, что, несмотря на "подражаніе" какъ будто въ своемъ дѣланіи подвигу древнихъ "столповъ благочестія", несмотря на строгій консерватизмъ устремленій, понятіи, всего вообще стиля святости — эта перенесенная въ 19–ый вѣкъ святость выглядитъ по новому — сіяетъ, Великою Новизною, быть можетъ однимъ изъ лучей того, "не уявися что будемъ", приближающихъ насъ преобразовательно и символически къ гранямъ послѣднихъ свершеній.

Мы отнюдь не хотимъ сказать этимъ, что явлен іе преп. Серафима есть конкретное знаменіе Послѣдняго Дня. О немъ знаетъ лишь Господь. А самъ преподобный въ своемъ отвѣтѣ, на прочитанный имъ въ мысляхъ одного брата вопросъ о времени Второго Пришествія, отвѣтилъ:

"Радость моя/ ты много думаешь объ убогомъ Серафимѣ: мнѣ ли знать, когда будешь конець міру сему, и тотъ великій день, въ который Господь будешь судить живыхь и мертвыхъ, и воздасть каждому по дгьламъ его/ Нгьтъ, сего мнѣ знать невозможно/".(30).

* * *

Преподобный Серафимъ принесъ на землю Благовѣстіе и Богословіе о Святомъ Духѣ. Съ этой точки зрѣнія главнымъ образомъ и надо разематривать его дѣянія и его ученія. "Старчество" преподобнаго состоявшее въ поученіяхъ, совѣтахъ, исцѣленіяхъ и устроеніи жизни, все можетъ быть сведена къ одному базису: базисъ этотъ — знаніе и прозрѣніе, какъ даръ духоносности.

Всезнаніе есть одновременно и всемогущество, полнота силъ и источникъ чудотворенія. Оно принадлежитъ Богу, который есть Чудотворецъ ( — Творецъ) по преимуществу: "кто Богъ велій яко Богъ нашъ? Ты еси Богъ творяй чудеса".

Черезъ Бога и отъ Бога это знаніе–обладаніе, предвидѣніе–чудотвореніе принадлежитъ и "благоугодившимъ" Ему, т. е. своимъ житіемъ совершившимъ подвигъ Богоуподобленія, святымъ въ которыхъ Онъ "дивенъ Сый", и въ которыхъ Онъ "удиви вся хотѣнія своя". Отдачей себя всецѣло Богу, смиреніемъ и "истощаніемъ" по образу Христову святой получаетъ ту или иную степень пріобщенія Христову всевѣденію и всемогуществу.

Такимъ образомъ чудеса и прозорливость ( — знаніе) святого есть принципіальное и полное отрицаніе какой бы то ни было формы оккультизма и магизма (въ томъ числѣ и хозяйственнотехническаго), въ основѣ которыхъ всегда лежитъ та или иная степень самостной и безлюбовной гордыни (почему и все,что они производить безъ имени Божьяго есть лишь "видимость", "мистификація", лишенная какого бы то ни было онтологическаго корня, всегда восходящаго къ Богу и только къ нему: "Безъ мене не можете творити ничесоже".).

Послѣднему насъ научаетъ преподобный Серафимъ въ своей бесѣдѣ со строителемъ Высокогорской пустыни іеромонахомъ Антоніемъ, пришел шимъ къ нему вмѣстѣ съ прибывшимъ изъ Владимірской губерніи купцомъ. Объ этомъ передаетъ іеромонахъ Іоасафъ в слѣдующихъи словахъ:

"Строителя о. Серафимъ попросъилъ сѣсть подождать, а съ купцомъ сталъ немедленно говорить. Милостиво и ласково обличалъ онъ его въ порокахъ и дѣлалъ наставленія: "всѣ твои недостатки и скорби, говорилъ онъ, суть слѣдствіе твоей страстной жизни. Оставь ее, исправи пути твои"… Послѣ бесѣды, когда купецъ вышелъ весь въ слезахъ, къ преподобному обратился о. Антоній со слѣдующимъ вопросомъ:

— Батюшка! душа человѣческая предъ вами открыта, какъ лицо въ зеркалѣ: на моихъ глазахъ не выслушавши духовныхъ нуждъ и скорбей бывшаго сейчасъ богомольца, вы все ему высказали.

О. Серафимъ не сказалъ ни слова.

"Строитель" продолжалъ:

— Теперь я вижу — умъ вашъ такъ чисть, что отъ него ничего не сокрыто въ сердцѣ ближняго.

О. Серафимъ положилъ правую руку на уста своему собесѣднику и сказалъ:

— Не такъ ты говоришь, радость моя. Сердце человѣческое открыто одному Господу и одинъ Богъ сердцевѣдѣцъ, а приступить человѣкъ и сердце глубоко.

"Строитель" опять спросилъ: "да какъ же, батюшка, вы не спросили отъ купца ни единаго слова и все сказали, что ему потребно?".

Препод. Серафимъ началъ тогда объяснять:

— Онъ шелъ ко мнѣ, какъ и другіе, какъ и ты, шелъ, яко къ рабу Божію: я, грѣщный Серафимъ такъ и думаю, что я грѣшныи рабъ Божій: что повелѣваетъ Господь, какъ рабу Своему, то я и передаю требующему полезнаго. Первое помышленіе, являющееся въ душѣ моей, я считаю указаніемъ Божіимъ и говорю, не зная, что у моего собесѣдника на душѣ, а только вѣрую, что такъ мнѣ указываетъ воля Божія для его пользы. А бываютъ случаи, когда мнѣ выскажутъ какое–либо обстоятельство, и я, не повѣривъ его волѣ Божіей, подчиню своему разуму, думая, что это возможно, не прибѣгая къ Богу, рѣшить своимъ умомъ, — въ такихъ случаяхъ всегда дѣлаются ошибки.

…"Какъ желѣзо ковачу, такъ и я предалъ себя и свою волю Господу Богу: какъ Ему угодно, такъ и дѣйствую; своей воли не имѣю, а что Богу угодно, то и передаю" (31).

Итакъ все насъ убѣждаетъ въ томъ, что высшее и вѣщее знаніе подвижника, его могущество и сила, въ чудотвореніяхъ являющаяся, есть плодъ нищеты духовной по слову Писанія: "Богъ горднымъ противится, смиреннымъ же даетъ благодать". Духовное богатство есть слѣдствіе нищеты духовнойпотому что отрекающійся отъ человѣческаго ради Божьяго — Божье полу чаетъ взамѣнъ. Но надо помнить одно: стрепете отъ человѣческаго, т. е. въ концѣ концовъ "юродство" имѣетъ значеніе только если оно "Христа ради".

Мы уже говорили, что въ самыхъ простыхъ и незамысловатыхъ дѣйствіяхъ преподобнаго неожиданно открывался глубокій вѣщій, прообразуюпйй смыслъ. И наоборотъ, каждая мельчайшая черта приходившихъ къ нему открывалась какъ ходъ въ глубины, казавшіяся совершенно "заключенными". Это дѣлаетъ преподобнаго страшнымъ, несмотря на его доброту.

"Спроста", "такъ себѣ", "случайно" вообще ничего не дѣлается.Но въ то же время придуманная для объясненія міропорядка, безконечная во обѣ стороны причинная цѣпь есть совершенно безсмысленная и насквозь искусственная фикція немощнаго духа. Провиденціализмъ, вѣра въ Провидѣніе есть усмотрѣніе во всѣхъ "вещахъ" міра того осмысливающаго начала, которое соединяетъ "логосы" всѣхъ малѣйшихі вещей и явленій въ систему одного великаго смысла, которое въ Богословіи называется Домостроительствомъ.

Падшій и потемнѣвшій, запутавшійся мыслями человѣкъ глухъ для именъ, которыяонъ самъ же нарекъ. Онъ ослѣпъ для символовъ всего совершающагося въ мірѣ. Но міръ конечно, не лишился ни именъ, ни символовъ ни смысловъ. Они только ушли отъ человѣка, какъ ушелъ отъ него рай — по той причинѣ, что грѣхъ и смыслъ несовмѣстимы. Грѣхъ есть въ извѣстномъ смыслѣ "гл упасть", "безсмыслица", "просчетъ". Грѣшный человѣкъ есть человѣкъ "поглупѣзшій", растлившійся разумомъ, суемудренный "просчитавшійся". Грѣшныйумъ есть умъ "поддѣльный". По этой причинѣ "Пришедшій въ міръ грѣшныя спасти" пришелъ какъ "свѣтъ разума" — и о Его имени возстанавливается видѣнте и вѣдѣніе смысловъ, которое идетъ параллельно и въ единствѣ съ осмысливаніемъ "вразумленіемъ" собственной жизни. По мѣрѣ того какъ совершается послѣднее — все окружающее пріобрѣтаетъ смыслъ и сами, дѣйствія, "поведенія" дѣлаются системой дѣйствій, смысловъ. Осмысленность же (какъ пассивная, узрѣвающая, такъ и активная — дѣйствующая) есть одинъ изъ аспектовъ того знанія о которомъ говорилось выше. А путь достиженія его одинъ — это "узкій путь", ведущій въ спасеніе. "Страхъ Господень научаетъ мудрости, и славѣ предшествуетъ смиреніе" (Притчи XV 33). Смыслы суть голоса и зовы Господни. Но чтобы услышать ихъ и отозваться на нихъ надо изгнать "нѣмого" и "глухого" бѣса, получившаго къ человѣку доступъ въ большей или меньшей степени вмѣстѣ съ грѣхомъ.

Гордостью вошла эта нѣмота и глухота въ міръ— смиреніемъ отъ нихъ исцѣляемся. Смиреніе аскетически является какъ постъ — постуже неизбѣжно сопутствуетъ, окружая его и питая, атмосфера вѣры, выражаемая въ молитвѣ. Таковъ одинъ изъ смысловъ,какъ намъ кажется, того, что "духъ нѣмый и глухій" изгоняется только "молитвою и постомъ". — Вилѣніе промысла Божьяго, соучастіе какъ бы въ немъ, узрѣніе смысловъ и осмысливаніе собственныхъ дѣяній есть плодъ только богоуподобляющаго подвига вѣры (молитва) и смиренія (постъ).

Мы, грѣшные, всѣ въ большей или меньшей степени одержимы "духомъ нѣмымъ и глухимъ".

Мы "запрещены" въ возможности со всею полнотою обращаться къ Богу и слышать его зовы, къ намъ обращенные, въ самомалѣйшихъ мелочахъ (это и есть "подлинный космологическій аргументъ, до неузнаваемости искаженный деистами въ деревянномъ и безжизненномъ "умозаключеніи отъ часовъ къ часовщику"). Духъ "нѣмый и глухій" есть духъ невѣрія, духъ "сердечнаго окаменѣнія"; въ этомъ Господь Іисусъ Христосъ неоднократно обвинялъ "фарисеевъ", "книжниковъ",, "лицемѣровъ" и даже своихъ учениковъ, тогда еще не облеченныхъ "силою свыше огь посланнаго имъ Утѣшителя. Выйти духъ "нѣмоты и глухоты"можетъ лишь подвигомъ.привлекающимъ Духа Божія,подвигъ который устраняетъ средострѣніе между Богомъ и человѣкомъ, средостѣніе мѣшающее слышать его зовы. Надо отказаться отъ этого средостѣнія, сдѣлавшагося какъ бы второю природою (alter ego), надо "отвергнуться себе". Но этого мало. Нужно волевое преодолѣніе нѣмоты. Молитва и есть такое преодолѣніе; молитва желаніе Господа, сердечный подъемъ къ нему."Вѣрую Господи, помоги моему невѣрію".

Конечно, никто не можетъ придти ко Господу, если Онъ самъ не привлечетъ къ Себѣ. Но изъ Его же словъ мы знаемъ, что стоить только блудному сыну "издали" показаться въ виду Отца — и Онъ выйдетъ, "выбѣжитъ" навстрѣчу и обниметъ и привлечетъ. Надо только "придти въ себя" и воззвать къ Нему.

Постъ есть поворотъ сердца и души, движеніе ихъ по горизонтали, такъ сказать. Молитва есть подъемъ сердца и души, движеніе по вертикали— кратчайшій путь къ Богу. Вотъ почему надъ всѣмъ стоить у преп. Серафима молитва. Въ частности про молитву Іисусову онъ говорить слѣдующее:

"Въ этомъ да будетъ все твое вниманіе и обученіе! Ходя и сидя, дѣлая, и въ церкви стоя, входя и исходя, сіе непрестанное вопіяніе да будетъ и на устахъ и на сердцѣ твоемъ. Съ нимъ найдешь покой, пріобрѣтешь чистоту духовную и тѣлесную, и вселится въ тебя Св. Духъ, источникъ всякихъ благъ и управитъ жизнь твою въ святыни, во всякомъ благочестіи и чистотѣ" (32).

Во всемъ разнообразіи и какъ бы даже пестроты чудесныхъ и славныхъ дѣяній, совершенныхъ Саровскимъ угодникомъ, чувствуется сводящій ихъ въ стройный хоръ, стройную систему образъ правды Божіей, суда святого, которое есть, конечно, чудо Божіе есть одновременно и судъ, свершеніе судебъ неисповѣдимыхъ, стоящихъ выше человѣческихъ по этому предмету понятій, хотя и склоняющійся часто къ человѣческой немощи. Безконечное милосердіе, но и правда, часто грозная и страшная, часто таинственная и непонятная встаетъ въ дѣлахъ праведнаго.

Уговаривая одну женщину приложить возможный усилія къ исправленію своего мужа (преподобный обвинялъ его въ невоздержаніи, дерзости, несправедливостяхъ, притѣсненіи подчиненныхъ и жестокосердіи) — онъ пригрозилъ такъ: "Если мужъ твой не оставить этихъ страстей, вкоренившихся въ немъ, то онъ (такъ передаетъ эта женщина слова преподобнаго) непремѣнно будетъ наказанъ Богомъ".

Говоря это, онъ взялъ съ печки пучекъ спичекъ, подалъ ихъ мнѣ и прибавилъ: "на, возьми эти спички и храни ихъ".

Грозный смыслъ страннаго и непонятнаго подарка выяснился, когда (по разсказу той же женщины) во время грозы "сильный ударъ грома раздался надъ нашимъ домомъ, и въ одно мгновеніе, вслѣдъ за сверкнувшею молніею, оторванъ былъ отъ окна деревянный карнизъ и расщепленъ въ мельчайшія спички; большая часть ихъ вонзилась въ лицо и бороду моего мужа. Пораженный этимъ ударомъ, онъ жилъ недолго, и вскорѣ скончался. … Послѣ сего я невольно вспомнила слова о. Серафима, и уже тогда только поняла значеніе его страннаго, повидимому, подарка, и удивляюсь его чудной прозорливости" (33)

Характерно, что одновременно съ вреченіемъ женщинѣ орудія кары (вѣрнѣе образа его), было оговорено: "если мужъ твой не исправится". Удивительнымъ образомъ подлинное ясновидѣніе не уничтожало свободы. Преподобному дано было узрѣть смыслъ происходящая,нуда входили какъ возможность исправленіе, такъ и кара. Здѣсь мы находимся "по ту сторону" свободы и необходимости — въ царствѣ смысловъ.

Вотъ еще другой очень показательный примѣръ раскрытія смысла вопреки поверхностной очевидности "здраваго смысла", часто бывающаго по существу больной безсмыслицей. (Сообщеніе іеромонаха Саровской пустыни Сазватія, въ схимѣ Стефана).

"Я быль духовнымъ отцомъ двухъ дѣвицъ, — одной молодой, изъ купеческаго званія, а другой, уже пожилой, изъ благородныхъ. Эта послѣдняя отъ юности горѣла любовію къ Богу и желала посвятить себя монашеской жизни, но этому противились всегда ея родители.

Однажды обѣ онѣ пришли къ о. Серафиму для полученія отъ него благословенія и совѣтовъ. При этомъ случаѣ благородная дѣвица рѣшилась просить у него благословенія на поступленіе въ монашество.

Но о. Серафимъ, напротивъ, началъ ей совѣтовать вступить въ бракъ, говоря:

— "Жизнь брачная Богомъ Самимъ благословлена, матушка. Въ ней только нужно соблюдать съ обѣихъ сторонъ вѣрность супружества, миръ и любовь, и ты будешь счастлива. А въ монашество нѣтъ тебѣ дороги. Монашеская жизнь трудна и не для всѣхъ выносима".

Другую же дѣвицу,юную,самъ благословилъ въ монашество и назвалъ даже монастырь, въ который она поступитъ.

Выслушавъ отъ старца такое противорѣчіе своему желанію, дѣвица пожилыхъ лѣтъ такъ оскорбилась, что совершенно охладѣла къ нем}г, да и меня было сначала поколебало.

Я много дивился и не понималъ, почему старецъ отвлекаетъ дѣвицу уже пожилыхъ лѣтъ отъ такого спасительнаго пути, къ которому отъ юности она стремилась, и какъ, напротивъ того, онъ благословляетъ юную. Но вскорѣ дѣйствительно случилось такъ, какъ предрекъ прозорливый старецъ.

Благородная дѣвица, сколько ни горѣла любовію къ монашеской жизни, но въ преклонныхъ уже лѣтахъ вступила въ бракъ и, несмотря на то, была совершенно счастлива въ брачной жизни и возымѣла твердую вѣру къ о. Серафиму, благословившему ей этотъ путь жизни. А юная дѣвица, дѣйствительно вступила въ тотъ монастырь, въ который благословилъ ее о. Серафимъ" (34).

Здѣсь мы имѣемъ примѣръ проникновенія въ то, что популярное Богословіе называетъ (и совершенно справедливо) "судьбами Божіими неисповѣдимыми." Смирившагося и "нищаго духомъ" подвижника Господь какъ бы дѣлаетъ созерцателемъ таинъ мірозданія, соучастникомъ въ направленіи Домостроительства по законамъ, которые "поглупѣвшій" въ грѣхѣ (— гордынѣ) не понимаетъ.

Вотъ еще яркій и показательный случай прозорливости старца–праведника. Среди безчисленнаго множества проявленій его духовйаго дара, мы остановились на этомъ, потому что здѣсь чрезвычайно характерно противопоставлены туповатая, тяжеловѣсная и грѣховная т. ск. неуклюжесть мірского человѣка и всепроникающая, легкопарящая острота подвижника. Нѣкто Богдановичъ (или Богдановъ) разсказываетъ:

Я спросилъ:"учить–ли дѣтей языкамъ и Про чимъ наукамъ?". Онъ отвѣчалъ: "что же худого знать что–нибудь". Я же грѣшный подумаль по мірскому, что нужно, впрочемъ, ему самому быть ученымъ, чтобы отвѣчать на это, и тотчасъ же услышалъ отъ прозорливаго старца обличеніе: "гдѣ мнѣ, младенцу, отвѣчать на это противъ твоего разума! спроси кого по–умнѣе".

Всякое чудо есть, если такъ можно выразиться, иррегулярное таинство потому что въ немъ, такъ же какъ и въ таинСтвѣ подъ видимымъ знакомъ подается невидимая благодать Божія "побѣждающая естества чинъ". Въ чудѣ "духъ дышетъ, гдѣ хочетъ" и святой–чудотворецъ свободенъ свободою его наполняющаго Духа выбирать знакъ, мѣсто и время совершенія чуда, равно какъ и самый "объектъ", "предметъ". Суровъ "естества чинъ". Чудо есть большею частью смягченіе или устраненіе его, утишеніе причиняемыхъ имъ болей, изъятіе, восхищеніе изъ его "полей",изъ его сферы. По Божественному соизволенію можетъ быть явлено и устрашающее или же вразумляющее чудо ("пораженіе" и "знаменіе") Но всегда чудо свядано съ Домостроительствомъ спасенія .Чудо есть выдѣленный и подчеркнутый смыслъ (съ религіозно–гносеологической точки зрѣнія).

Къ числу чудесъ особенно характерныхъ для преп. Серафима надо отнести благословеніе имъ горькой и печальной судьбы, которую онъ по внушенію свыше не измѣнилъ,но наложилъ какъ нужное и спасительное послушаніе.

Воть что пишетъ Наталія Евграфова:

"Бывши отъ роду пяти лѣтъ, я была нечаянно облита кипяткомъ и отъ сильныхъ ожоговъ находилась въ крайней опасности. Обыкновенный въ такихъ случаяхъ врачебныя пособія не приносили мнѣ никакой пользы. Тетушка моя, по неосторожности которой я пострадала, была въ жуасной скорби и смущеніи, и не находя болѣе средствъ, обратилась въ молитвѣ къ о. Серафиму. Принеся ко мнѣ его изображеніе, она дала мнѣ наставленіе, чтобы я сама призывала на помощь благодѣтельнаго старца. Изображеніе его поставила у меня въ головахъ, и я, какъ умѣла, мысленно молилась ему и въ первую же ночь увидѣла о. Серафима во снѣ.

Мнѣ снилось, что я вмѣстѣ съ родными своими пріѣхала въ Саровскую пустынь, и будто бы, о. Серафимъ, увидѣвъ меня, сказалъ: ты будешь малютка здорова и бабушка твоя выздоровѣетъ (бабушка была тоже очень больна). Проснувшись отъ этого видѣнія я уже не чувствовала прежней мучительной боли отъ ожога, и вскорѣ совершенно выздоровѣла.

Черезъ нѣсколько времени отправилась я со своими родными въ Саровъ, и когда подходила къ пустынькѣ о. Серафима, то меня все удивляло: я шла какъ будто по знакомымъ мѣстамъ, но потомъ вспомнила, что всѣ эти мѣста и въ такомъ точно видѣ я видѣла во снѣ. Когда же взглянула на о. Серафима, то до слезъ была поражена тѣмъ, что именно въ такомъ видѣ представился онъ мнѣ во снѣ, каковъ быль на яву. Старецъ ласково обратился ко мнѣ и сказалъ: "о! и малютка ко мнѣ пришла!". При этомъ онъ обнялъ меня, поцѣлсвалъ въ голову и долго ласкалъ. Тетушка моя, бывши туть же со мною, сказала старцу: "она во время болѣзни, батюшка, видѣла васъ во снѣ и вы ей сказали, что она выздоровѣетъ". О. Серафимъ, какъ бы съ удивленіемъ вьіслушавъ слова моей тетушки, вдругъ обратился ко мнѣ и сказалъ: "а не хочешь ли луку? онъ у меня сладкій!". Угощая лукомъ, Онъ еще спросилъ: "что, сокровище мое, вѣдь лукъ–то сладокъ?".

Послѣ уже, черезъ многіе годы, когда жизнь моя сдѣлалась вполнѣ горькою, часто мнѣ приходило на мысль, что угощеніе сладкимъ лукомъ, было отдаленнымъ указаніемъ на мою дѣйствительно горькую участь, и тогда я только услаждалась надеждою на покровительство о. Серафима" (35).

Еще ярче это утѣшающее осмысливаніе страданій выразилось въ случаѣ, сообщенномъ тому же игумену Іоасафу Александрой Ивановной О. про свою мать.

— "Около 1831 г. мать моя, пензенская дворянка Т. Ѳ. Бѣляева, въ первый разъ удостоилась видѣть св. старца, чтобы посовѣтоваться съ нимъ о ея печальной семейной жизни. Труденъбылъ для нея путь за 300 верстъ отъ Ломова до Саровской пустыни, потому что, при разстроенномъ здоровьѣ отъ постояннаго горя и заботъ, она была еще въ послѣднемъ времени беременности, но радость свиданія подкрѣпляла ее. Тотчасъ по прибытіи въ монастырь, она пошла въ келію старца, но по множеству народа, обычно тѣснившагося у него, и здоровому человѣку трудно было пробраться. А потому она рѣшилась вдали ожидать старца, покуда будетъ въ силахъ. Но вскорѣ, къ великому своему удивленію, она увидѣла, что о. Серафимъ, выйдя изъ своей келіи, пошелъ сквозь толпу народа, именно въ ту сторону, гдѣ стояла Бѣляева. Несказано изумлена и обрадована она была, что св. старецъ машетъ ей рукою и говорить: "гряди сюда, раба Божія". Старецъ, благословивъ подошедшую и посмотрѣвъ на нее, сказалъ: "тяжело тебѣ, раба Божія, какое горе! Гряди за мною", и увелъ ее къ себѣ въ келію, не останавливаясь съ народомъ.

Пришедши къ нему, она не могла безъ слезъ подумать о такой чрезвычайной къ ней милости старца, не надѣясь увидѣть его скоро; но вдругъ безвредно прошла до келіи. Тамъ о. Серафимъ посадилъ ее на отрубокъ дерева, приглашая отдохнуть, а потомъ началъ кормить ее изъ деревянной чашки хлѣбомъ, размоченнымъ въ водѣ. Послѣ сего, какъ бы предвидя ея вопросъ, вдругъ началъ говорить такъ: "нѣтъ тебѣ дороги хрохромать: тяжело тебѣ Іовово терпѣніе, но св. Іовъ многострадальный все имѣлъ: и семейство, и славное имя, и богатство, но все взялъ Богъ у него, все, — и дѣтей всѣхъ взялъ". Бѣляева внезапно залилась слезами и, упавъ на колѣни, сказала: "неужели дѣтей, поелѣднее мое утѣшеніе, — дѣтей моихъ Господь, возьметъ отъ меня?". Старецъ какъ бы не замѣчая ея волненія, сказалъ: "все отъ Іова взялъ, а потомъ, ты знаешь, все возвратилъ сторицею. Такъ, раба Божія, все возвратилъ, и тебѣ нѣтъ дороги хромать"… Онъ продолжалъ: "Іовово терпѣніе помни, раба Божія, Іовово терпѣніе! И награду небесную за терпѣніе: Господь даетъ награду большую".

Далѣе послѣдовало исполненіе предсказанія.

"Вскорѣ умеръ мужъ, потомъ разстроились дѣла по имѣнію. Съ огромнымъ семействомъ, безъ средствъ она надѣялась отдохнуть подъ кровомъ ея старшаго сына, находившаяся на службѣ, но и это утѣшеніе дано ей было ненадолго, — сынъ любящій и добрый внезапно умеръ". Несчастная судьба остальныхъ двухъ сыновей прибавила новое горе матери. "Началась тяжелая, бѣдная старость. Супружества дочерей были несчастны и вскорѣ одна изъ нихъ умерла. Утѣшеніемъ только были слова старца, когда–то тяжело звучавшія, а теперь ободрявшія до такой степени, что при каждомъ новомъ испытаніи она мирилась съ нимъ только потому, что на смиреніе и терпѣніе обрекли ее слова о. Серафима и онѣ постоянно на ней оправдывались. Небольшой клочекъ земли, бывшій у нея, былъ отъ нея отнятъ. Это въ конецъ подорвало ея силы и на 78–мъ году Бѣляева скончалась, утѣшивъ передъ кончиною окружающихъ тѣмъ, что о. Серафимъ теперь исцѣлилъ ее отъ всѣхъ страдай ій" (36).

Когда эта женщина, во время свиданія съ архіеп. Воронежскимъ Антоніемъ (около 1831 г.) передала ему предсказаніе преп. Серафима и попросила наставления въ утѣшеніе, владыка отвѣтилъ ей:

"Что же я могу прибывить къ утѣшенію вашему, если такой великій старецъ, какъ о. Серафимъ открылъ вамъ всю будущность вашу и указалъ на примѣръ смиренія и терпѣнія, за которыя ожидаетъ васъ небесная щедрая награда" (тамъ же).

Священный символизмъ таинства чуда, соединенный съ предвидѣніемъ (знаніе какъ обладаніе и мощь) мы видимъ на слѣдующемъ примѣрѣ.

"11–лѣтній мальчикъ, Андрей Корсаковъ заболѣвъ глазами, почти ослѣпъ. Родители его пріѣхавъ въ 1829 г. въ Саровъ и прождавъ пять дней (преп. Серафимъ въ это время находился въ затворѣ), были приняты святымъ старцемъ. Вотъ какъ разсказываетъ о самомъ исцѣленіи впослѣдствіи подробно о немъ освѣдомленная жена исцѣленнаго.

"Пригласивъ къ себѣ больного отрока съ его матерью словами: "грядите, грядите", онъ благословилъ ихъ и потомъ началъ дуть больному въ уши и глаза, и въ то же время оградилъ его голову крестнымъ знаменіемъ. Потомъ еще разъ благословивъ больного, онъ сказалъ ему: "будешь здоровъ". Наконецъ, при вьіходѣ больного изъ келіи, вслѣдъ за предсказаніемъ выздоровле нія, предрекъ ему и имя будущей его супруги: именно онъ сказалъ: "ты будешь женатъ на Серафимѣ". А матери его сказалъ: "грѣхъ праздника не почитать" — открывая этими словами то, что она согрѣшила на пути въ Саровъ. Едва только вышли они изъ келіи о. Серафима, какъ тотчасъ же больной ощутилъ въ себѣ силу молитвъ и благословенія великаго старца, — онъ снова увидѣлъ свѣтъ Божій, а черезъ мѣсяцъ совсѣмъ сдѣлался здоровъ. Исполненіе же предсказанія о. Серафимомъ больному отроку, касательно имени будущей его супруги, оправдалось тогда, когда я, Серафима, сдѣлалась его женою". (37).

Необходимо остановиться на исцѣленіи Н. А. Мотовилова, такъ какъ впослѣдствіи преп. Серафимъ сдѣлалъ его собесѣдникомъ своимъ и передалъ ему ученіе о цѣли жизни христіанской и ученіе о Св. Духѣ. Кромѣ,того сообщеніе это какъ сдѣланное самимъ исцѣленнымъ, человѣкомъ интеллигентнымъ и незауряднымъ, пріобрѣтаетъ особенный критическій интересъ, въ виду того, что подлинность его сомнѣнію не псдлежитъ. Событіе относится къ сентябрю 1831 года.

"Великій старецъ Серафимъ исцѣлилъ меня отъ тяжкихъ и неимовѣрныхъ, великихъ ревматическихъ и другихъ болѣзней, съ разслабленіемъ всего тѣла и отнятіемъ ногъ, скорченныхъ и въ колѣнкахъ распухшихъ съ язвами пролежней на спинѣ и бокахъ коими страдалъ неисцѣлимо болѣе трехъ лѣтъ. Исцѣленіе это было слѣдующимъ образомъ. Велѣлъ я везти себя, тяжело больного, изъ сельца Бритвина, Нижегородскаго Лукояновскаго имѣнія моего, къ батюшкѣ о. Серафиму. 5 сентября 1831 г. я былъ привезенъ въ Саровскую пустынь; 7 сентября и 8 на день Рождества Божіей Матери удостоился имѣть я двѣ бесѣды, первыя съ батюшкой о. Серафимомъ до обѣда и послѣ обѣда въ монастырской келіи его, но исцѣленія еще не получилъ. А когда на другой день, 9 сентября, привезенъ былъ я къ нему въ ближнюю его пустыньку, близъ его колодца, и четверо человѣкъ, носившіе меня на своихъ рукахъ, а пятый поддерживавши! мнѣ голову, принесли меня къ нему, находящемуся въ бесѣдѣ съ народомъ, во множествѣ приходившемъ къ нему, тогда возлѣ большой и очень толстой сосны, и до сего времени на берегу р. Саровки существующей, на его сѣнокосной пожнинкѣ, меня посадили. На просьбу мою помочь мнѣ и исцѣлить меня онъ сказалъ: "да вѣдь я не докторъ, къ докторамъ надобно относиться, когда хотятъ лѣчиться отъ болѣзней какихъ–нибудь".. Я подробно разсказалъ ему бѣдствія мои и что я всѣ главные способы лѣченія испыталъ, но ни отъ одного способа не получилъ исцѣленія болѣзней моихъ и затѣмъ ни въ чемъ уже не полагаю себѣ спасенія и не имѣю другой надежды получить исцѣленіе отъ недуговъ, кромѣ какъ только лишь благодатію Божіею. Но будучи грѣшенъ и неимѣючи дерзновенія самъ ко Господу Богу, прошу его св. молитвъ, чтобы Господь исцѣлилъ меня. И онъ сдѣлалъ мнѣ вопросъ: "а вѣруете–ли вы въ Господа Іисуса Христа, что Онъ есть Богочеловѣкъ, и въ Пречистую Его Божію Матерь, что Она есть Приснодѣва?". Я отвѣчалъ: "вѣрую" — "А вѣруете–ли, продолжалъ онъ меня спрашивать, "что Господь какъ прежде исцѣлялъ мгновенно и однимъ словомъ Своимъ или прикосновеніемъ Своимъ всѣ недуги, бывшіе въ людяхъ, такъ и нынѣ также легко и мгновенно можетъ попрежнему исцѣлять требующихъ помощи однимъ же словомъ Своимъ, и что ходатайство къ Нему Божіей Матери за насъ всемогуще и что по сему Ея ходатайству Господь Іисусъ Христосъ и нынѣ также мгновенно и однимъ словомъ можетъ исцѣлить васъ?". — Я отвѣчалъ, что истинно всему этому всею душею моею и всѣмъ сердцемъ моимъ вѣрую, и если бы не вѣровалъ, то не велѣлъ бы везти себя къ вамъ. "А если вѣруете", заключи лъ онъ, — "то вы здоровы уже!". — "Какъ здоровъ, спросилъ я — когда люди мои и вы держите меня на рукахъ". — "Нѣтъ!". сказалъ онъ мнѣ, — "вы совершенно всѣмъ тѣломъ вашимъ теперь уже здоровы въ конецъ!". И онъ приказалъ державшимъ меня на рукахъ своихъ людямъ моимъ отойти отъ меня, а самъ, взявши меня за плечи, приподнялъ отъ земли и, поставивъ на ноги мои сказалъ мнѣ: лкрѣпче стойте, тверже утверждайтесь ими на землѣ, вотъ такъ; не робѣйте, вы совершенно здоровы теперь". И потомъ прибывилъ, радостно смотря на меня: "вотъ видите–ли, какъ вы хорошо теперь стоите". Я отвѣчалъ: "поневолѣ хорошо стою, потому что вы хорошо и крѣпко держите меня". И онъ, отнявъ руки свои отъ меня, сказалъ: "ну, вотъ уже и я теперь не держу васъ, а вы и безъ меня все крѣпко же стоите; идите же смѣло, батюшка мой.

Господь исцѣлилъ васъ, идите же и трогайтесь съ мѣста". Взявъ меня за руку одною рукою своею, а другою въ плечи мои немного поталкивая, повелъ меня по травѣ и по неровной землѣ, около большой сосны, говоря: свотъ, ваше боголюбіе, какъ вы хорошо пошли!". Я отвѣчалъ: "да, потому что вы хорошо меня вести изволите!" — "Нѣтъ", сказалъ онъ мнѣ, отнявъ отъ меня руку свою: "самъ Господь совершенно исцѣлитъ васъ изволилъ, и Сама Божія Матерь о томъ Его упросила, вы и безъ меня, теперь пойдете и всегда хорошо ходить будете; идите же", и сталъ толкать меня, чтобы я шелъ. "Да я эдакъ упаду и ушибусь"… сказалъ я. "Нѣтъ", противорѣчилъ онъ мнѣ, — "не ушибетесь, а твердо пойдете"… И когда я почувствовалъ въ себѣ какую–то свыше осѣнившую тутъ меня силу, пріободрился немного и твердо пошелъ, то онъ вдругъ остановилъ меня и сказалъ: "довольно уже", и спросилъ: "что, теперь удостовѣрились–ли вы, что Господь васъ дѣйствительно исцѣлилъ во всемъ и во всемъ совершенно? Отъялъ Господь беззаконія ваши и грѣхи ваши очистилъ есть Господь. Видите–ли какое чудо Господь сотворилъ съ вами нынѣ: вѣруйте же всегда несомнѣнно въ Него, Христа Спасителя нашего, и крѣпко надѣйтесь на благоутробіе Его къ Вамъ, всѣмъ сердцемъ возлюбите Его и прилѣпитесь къ Нему всею душою вашею и всегда крѣпко надѣйтесь на Него и благодарите Царицу Небесную за Ея къ вамъ великія милости. Но такъ какъ трехлѣтнее страданіе ваше тяжко изнурило васъ, то вы теперь не вдругъ по многу ходите, а постепенно: мало по малу пріучайтесь къ хожденію и берегите здоровье ваше, какъ драгоцѣнный даръ Божій"… И довольно потомъ еще побесѣдовавъ со мною, отпустилъ меня на гостиницу совершенно здоровымъ. Итакъ, люди мои пошли одни изъ лѣса и ближней пустыньки до монастыря, благодаря Бога и дивныя милости Его ко мнѣ явленныя въ собственныхъ глазахъ ихъ, а я самъ одинъ сѣлъ съ гостиникомъ, отцемъ Гуріемъ, твердо безъ поддержки людской, сидя въ экипажѣ, возвратился въ гостинницу Саровской пустыни. А такъ какъ многіе богомольцы были со мною при исцѣленіи моемъ, то прежде меня возвратились въ монастырь, всѣхъ возвѣщая о великомъ чудѣ этомъ" (38).

Существуетъ еще удивительное сообщеніе о чудесномъ стояніи святого въ воздухѣ, полное глубокаго смысла. Въ немъ сказывается сила молитвенной устремленности побѣждающей "естества чинъ".

Говоритъ святой старецъ внесенному къ нему въ келію больному:

— "Ты, радость моя, молись и я буду за тебя молиться, только, смотри, лежи, какъ лежишь, и въ другую сторону не оборачивайся".

Больной долго лежалъ повинуясь словамъ старца. Но терпѣніе его ослабѣло, любопытство подстрекало взглянуть, что дѣлаетъ старецъ. Оглянувшись же онъ увидѣлъ о. Серафима стсящимъ на воздухѣ въ молитвенномъ положеніи

и отъ неожиданности и необычайности видѣнія вскрикнулъ.

О. Серафимъ, по совершеніи молитвы, подойдя къ нему сказалъ:

— "Вотъ, ты теперь будешь всѣмъ толковать, что Серафимъ — святой, молится на воздухѣ… Господь тебя помилуетъ… А ты, смотри, огради себя молчаніемъ и не повѣдай того никому до дня преставленія моего иначе болѣзнь твоя опять вернется"(39).

Подобный же случай передаетъ "Лѣтопись"; преп. Серафимъ пошелъ въ пустыньку въ сопровожденіи Анны Алексѣевны и трехъ сестеръ; А. А. передаетъ объ этомъ событіи въ такихъ слова хъ:

"Идемъ это мы лугомъ, трава зеленая, да высокая такая… оглянулись, глядимъ, а батюшка–то и идетъ на аршинъ выше земли, даже не касаясь травы. Перепугались мы, заплакали и упали ему въ ножки, а онъ говорить намъ:

"Радости мои! никому о семь не повѣдайте пока я живъ, а послѣ моего отшествія отъ васъ, пожалуй, и скажите!". (40).

Знаніе тайнъ и власть надъ ними съ особенной силой обнаруживаются у преподобнаго въ самомъ важномъ и страшномъ — въ видѣніи часа смертнаго Въ 1832 г. преп. Серафимъ предсказалъ кончину Апексѣя Меѳодьевича Прокудина и обстоятельства этого предсказанія сопровождались символикой, отмѣченной чертами печальной величавости. Это произошло лѣтомъ 1832 г.

когда А. М. Прокудинъ посѣтилъ Саровскую пустынь вмѣстѣ съ Аксаковыми.

"Прощаясь съ нимъ при отъѣздѣ, преп. Серафимъ пригласилъ его въ свою келію. Здѣсь онъ вышелъ къ Прокудину съ пучкомъ зажженныхъ восковыхъ свѣчей. Налѣпивъ четыре свѣчи на краяхъ стоявшаго въ сѣнцахъ своего гроба, преп. Серафимъ поманилъ къ себѣ Прокудина и затѣмъ пристально и грустно взглянулъ ему въ глаза. Перекрестивъ дубовый гробъ широкимъ пастырскимъ крестомъ, онъ глухо, но торжественно проговорилъ: "въ Покровъ!".

Слова святого старца и Прокудинымъ и присутствовавшими были поняты, какъ предсказаніе его, Прокудина, кончины.

Предсказаніе преп. Серафима сбылось въ тотъ–же годъ сверхъ всякаго ожиданія, потому что Прокудинъ въ этотъ самый день чувствовалъ себя бодрымъ и весело принималъ многочисленныхъ гостей, пріѣхавшихъ поздравить его съ принятіемъ св. Таинъ. Вдругъ въ половинѣ третьяго часа пополудни онъ, кого бѣдные р богатые называли другомъ нищихъ и убогихъ, опустился на кресло, и умеръ тихо и незамѣтно, какъ засыпаетъ младенецъ на колѣняхъ матери". (41).

Есть свѣдѣнія о томъ, что смерть своего брата Алексѣя святой старецъ тоже пред сказалъ. Именно, преподобный во время своего предыванія въ Курскѣ въ 1785 г. сказалъ брату: "знай, что когда я умру и твоя кончина вскорѣ затѣмъ послѣдуетъ" (42). И дѣйствительно, незадолго до полученія извѣстія о преставленіи брата–угодника имъ овладѣла сильная тоска. Онъ отговѣвъ, исповѣдался и причастился. Получивъ же извѣстіе о смерти брата скоро самъ скончался, по совершеніи надъ нимъ таинства елеосвященія.

Извѣстны еще случаи предсказаній имъ смерти и смертнаго часа. Однако мы остановимся на одномъ, гдѣ ясно сказалось сочетаніе знаній съ властью. Великіе подвги святого, богатство даровъ Св. Духа, излившихся на него, обнаружились и въ духовной властности, простершейся вплоть до распоряженія часомъ смертнымъ, т. е. до состоянія сознательнаго и свободнаг оорудія Божіей воли.

Было уже упомянуто выше о Михаилѣ Басил ьевичѣ Мантуровѣ, "первенцѣ" среди исцѣленныхъ преподобнымъ. Этотъ Мантуровъ далъ обѣтъ добровольной нищеты и остался прислуживать своему цѣлителю и исполнять его волю (онъ много содѣйствовалъ устройству Дивѣевской общины). Его сестра, Елена Васильевна, была въ числѣ 12 сестеръ этой общины. И ей преподобный далъ послушаніе умереть.

"Призвалъ разъ батюшка Елену Васильевну и сказалъ: "ты всегда меня слушала, радость моя, и вотъ теперь хочу я тебѣ дать одно послушаніе. Исполнишь–ли его, матушка?" "Я всегда васъ слушала, отвѣтила она, и всегда готова васъ слушать!". "Во, во, такъ, радость моя!" воскликнулъ старецъ и продолжалъ: "вотъ, видишь–ли, матушка, Михаилъ Васильевичъ, братецъ то твой, боленъ у насъ и пришло время ему умирать… Умереть надо ему, матушка, а онъ еще нуженъ для обители то нашей, для сиротъ–то… Такъ вотъ и послушаніе тебѣ: умри–ты за 'Михаила–то Васильевича, матушка!…" …"Благословите, батюшка!" отвѣтила Елена Васильевна смиренно и какъ будто покойно. О. Серафимъ послѣ зтого долго–долго бесѣдовалъ съ ней, услаждая ее сердце и касаясь вопроса смерти и будущей жизни. Елена Васильевна молча все слушала, но вдругъ смутилась и произнесла: "Батюшка! я боюсь смерти!". "Что намъ съ тобой бояться смерти, радость моя! — отвѣтилъ о. Серафимъ, — "для насъ съ тобой будетъ лишь радость вѣчная!". Простилась Елена Васильевна, но лишь шагнула за порогъ келіи, тутъ же упала… (43)

Ксенія Васильевна подхватила ее, батюшка о. Серафимъ приказалъ положить ее на стоявшій въ сѣняхь гробъ, а самъ принесъ святой воды, окропилъ Елену Васильевну, далъ ей напиться и такимъ образомъ привелъ въ чувство. Вернувшись домой, она заболѣла, слегла въ постель и сказала: "теперь уже я болѣе не встану!". …За эти нѣсколько дней болѣзни Елена Васильевна особоровалась и насколько возможно часто пріобщалась св. Таинъ. Духовникъ ея о. Василій Садовскій, видя ея слабость, посовѣтовалъ было ей написать брату Михаилу Васильевичу, который ее сильно любилъ, но оно отвѣтила: "нѣтъ, батюшка, не надо! Мнѣ будетъ жаль ихъ и это возмутить мою душу, которая уже не явится ко Господу такою чистою, какъ то подобаетъ!"

На третій день по кончинѣ Еленѣ Васильевны, Ксенія Васильевна пошла вся въ сезахъ къ батюшкѣ о. Серафиму. Увидѣвъ ее, великій старецъ, любившій покойную праведницу не менѣе всѣхъ сестеръ, невольно встревожился и, сейчасъ же отсылая Ксенію домой, сказалъ ей: "Чего плачете? Радоваться надо! На сороковой день придешь сюда, а теперь иди, иди домой! Надо, чтобы всѣ 40 дней ежедневно была бы обѣдня и, какъ хочешь, въ ногахъ валяйся у батюшки о. Василія, а чтобы обѣдни были!". Захлебываясь отъ слезъ, ушла Ксенія Васильевна, а о. Павелъ, сосѣдъ съ о. Серафимомъ по келіи, видѣлъ, какъ батюшка долго, долго ходилъ растревоженный по комнатѣ своей и восклицалъ: "Ничего не понимаютъ! Плачутъ!.. А кабы видѣли, какъ душа–то ея летѣла, какъ птица вспорхнула! Херувимы и Серафимы разступились! Она удостоилась сидѣть не далеко отъ святой Троицы, аки дѣва!".

Когда Ксенія Васильевна пришла на сороковой день по смерти Елены Васильевны къ батюшкѣ о. Серафиму по его приказанію, то старецъ, утѣшая свою любимую церковницу, сказалъ радостно: "Какія вы глупыя, радости мои! Ну что плакать–то! вѣдь это грѣхъ! Мы должны радоваться; ея душа вспорхнула, какъ голубица, вознеслась ко св. Троицѣ. Передъ нею разступились Херувимы и Серафимы и вся Небесная сила! Она прислужница Матери Божіей, матушка!

Фрейлина Царицы Небесной Она, матушка! Лишь радоваться намъ, а не плакать должно!" (144).

Слѣдуетъ упомянуть здѣсь еще о блаженной и святой кончинѣ Маріи Семеновны Мелюковой (схимонахини Марѳы), имѣющей много общихъ чертъ съ отшествіемъ Елены Васильевны. Обѣимъ обители блаженныхъ были открыты рукою Великаго Старца: наставляя ихъ при жизни, онъ имъ былъ вѣрною опорою и въ часъ смертный, молитвами его превратившійся для нихъ въ часъ необычайнаго прославленія. Будучи еще 13–ти лѣтъ, она поступила вмѣстѣ со своей сестрой Прасковьей Семеновной въ Дивѣевскую Общину ("увязалась за сестрой", по выраженію монастырскихъ памятниковъ). Провидя ея праведность преп. Серафимъ оставилъ ее въ обители, несмотря на юный возрастъ. …"О. Серафимъ, говоритъ "Лѣтопись", передавалъ этому своему духовному другу всѣ тайны, касающіяся будущей славы обители, и даже откровенія, полученный имъ отъ Царицы Небесной со строгимъ заповѣданіемъ молчанія. Эта чудная отроковица была всегда погружена въ ничѣмъ не разсѣивающуюся молитву и во всемъ была руководствуема самимъ о. Серафимомъ. Какъ примѣръ ея безусловнаго послушанія разсказывали, что разъ при вопросѣ родной сестры ея Прасковьи Семеновны о какомъто Саровскомъ монахѣ, она удивленно и ребячески невинно спросила: "А какіе видомъ–то монахи, Параша, на батюшку, что–ли похожи?". Удивленная , въ свою очередь, вопросомъ сестры, Прасковья Семеновна отвѣтила ей: "Вѣдь ты такъ часто ходишь въ Саровъ, развѣ не видала, что спрашиваешь?". "Нѣтъ, Парашенька, сказала смиренно Марія Семеновна, вѣдь я ничего не вижу и не знаю; батюшка Серафимъ мнѣ приказалъ никогда не глядѣть на нихъ, и я такъ навязываю платокъ на глаза, чтобы только видѣть у себя подъ ногами дорогу". Вотъ какова была эта юная подвижница, прожившая всего 6 лѣтъ въ обители и 19–ти лѣтъ отъ рожденія мирно и тихо отошедшая ко Господу (21 августа 1829 г.)"…

…"Батюшка о. Серафимъ пожелалъ ей дать отъ себя гробъ, дубовый, круглый, выдолбленный За нимъ поѣхала Прасковья Семеновна съ Акулиною Васильевною. Сестра Прасковья Семеновна была сильно огорчена и батюшка принялъ ее отечески, обласкалъ и пріободрилъ. Затѣмъ сложивъ вмѣстѣ руки Прасковьи Семеновны и Акулины Васильевны, онъ имъ сказалъ: "Вы будете теперь родныя сестры, а я вамъ отецъ, духомъ васъ породилъ! Марія же схимонахиня Марѳа, я ее посхимилъ! У нея все есть: схима и мантія и камилазочка моя, во всемъ этомъ ее и положите! А вы не унывайте, матушка, произнесъ о. Серафимъ, обращаясь къ Прасковьѣ Семеновнѣ, ея душа въ Царствіи небесномъ и близь Святой Троицы у престола Божія и весь родъ вашъ по ней спасенъ будетъ!"

О. Серафимъ всѣхъ, кто только гіриходилъ въ эти дни къ нему, посылалъ въ Дивѣевъ монастырь на похороны Маріи Семеновны. Когда прибылъ къ батюшкѣ родной брать Маріи Семеновны,

Иванъ, который также ѣздилъ на похороны сестры, зорко осмотрѣвъ знакомаго ему Ивана Семеновича, тотъ вдругъ сказалъ: "Да развѣ

ты братъ Маріи?" "Да", батюшка, отвѣтилъ онъ, И еще вторично глядя на него, спросилъ батюшка: "Ты родной братъ Маріи?" "Да, батюшка", опять отвѣтилъ Иванъ Семеновичъ. Послѣ этого старецъ долго, долго думалъ и, еще пристальнѣе взглянувъ на стоящаго передъ нимъ Ивана, вдругъ сдѣлался такъ радостенъ и свѣтелъ, что отъ лица его какъ–бы исходили лучи солнечные и Иванъ долженъ былъ закрыться отъ о. Серафима, не будучи въ состояніи смотрѣть на него. Затѣмъ батюшка воскликнулъ: "Вотъ радость моя! Какой милости снадобилась она отъ Господа! Въ царствіи Небесномъ у престола Божія, близь Царицы небесной со святыми дѣвами пред стоить! Она за весь вашъ родъ молитвенница! Она схимонахиня Марѳа, я ее постригъ. Бывая въ Дивѣевѣ, никогда не проходи мимо, а припадай къ могилкѣ, говоря: "Госпоже и мати наша Марѳо, помяни насъ у престола Божія во царствіи небесномъ!" (45).

Благодатня властность святого старца выразилась въ участіи его въ основаніи монастырей, обителей, церквей, въ ихъ процвѣтаніи, "благостояніи". Тутъ и прозорливость его и даръ чудотворный сказался во всемъ блескѣ. Среди нихъ на первомъ мѣстѣ поставимъ, конечно, СерафимоДивѣевскій, женскій монастырь (двѣнадцать верстъ отъ Саравской обители).

Основанный въ 1780 г. Агаѳіей Семеновной Мельгуновой (въ иночествѣ мать Александра), онъ какъ–бы весь напитанъ духомъ и направленіемъ великаго подвижника, вслѣдствіе чего можетъ считаться его дѣтищемъ. Преп. Серафимъ, будучи еще іеродіакономъ участвовалъ въ предсмертномъ соборованіи матери Александры, совершенномъ Саровскими старцами о. о. Пахоміемъ и Исаіей. О. Пахомію передала она заботу о своихъ послушницахъ, а послѣдній, передъ своей кончиной, поручилъ ихъ попеченію преп. Серафима (это было въ ноябрѣ 1794 г.).

Преподобный былъ исполненъ глубокаго уваженія къ первоначальницѣ, матери Александрѣ и въ значительной мѣрѣ на долю почитанія памяти этой замѣчательной подвижницы конца 18–го'вѣка надо отнести участіе, принятое преподобнымъ въ начатомъ ею дѣлѣ.

Но такъ какъ преподобный не считалъ духовно–полезнымъ постоянное общеніе еестеръдѣвицъ съ сестрами, бывшими въ замужествѣ, то онъ раздѣлилъ обитель на два отдѣленія. Основаніе второго отдѣленія (для дѣвицъ) совершилось на мѣстѣ указанномъ преп. Серафиму Божіей Матерью. Приказавъ обнести это мѣсто (въ ста саженяхъ отъ Казанской церкви первой общины основанной м. Александрой) канавой и валомъ, онъ же повелѣлъ поставить тамъ вѣтряную мельницу о двухъ поставахъ для питанія Дивѣевской общины ("Мелъница–Питателъница"), Съ благословеніи Божіей Матери основалась такимъ образомъ "Серафимова Дѣвичъя Мельничная Община". Преп. Серафимъ сказалъ, что сама Царица Небесная назвала Себя Верховной ея Игуменьей и указала весь укладъ.

"Самое это мѣсто, гдѣ теперь канавка, ровное и хорошее было мѣсто, и на немъ–то и приказывалъ батюшка вырыть канавку, дабы незабвенна была во вѣки вѣковъ для всѣхъ тропа, коею прошла Матерь Божія, Царица Небесная, въ удѣлъ свой, взявъ Дивѣево" (46). Въ той же "Лѣтописи" имѣется разсказъ о. Василія Садовскаго объ этой канавкѣ: "Много чуднаго говорилъ батюшка Серафимъ объ этой канавкѣ. Такъ, что канавка эта — стопочки Божіей Матери. Тутъ ее обошла Сама Царица Небесная. Эта канавка до небесъ высока. Землю эту взяла въ удѣлъ Сама Госпожа Пречистая Богородица. Тутъ у меня, батюшка, и Аѳонъ, и Кіевъ, и Іерусалимъ! И какъ Антихристъ придетъ, вездѣ пройдетъ, а канавки этой не перескочить!" (47). Подобное же передаетъ и сестра Ксенія, въ монашествѣ Капитолина: "О канавкѣ говорилъ мнѣ батюшка, да и всѣмъ говорилъ, потому что она такъ вырыта, что эта самая тропа, гдѣ прошла Царица Небесная, взявъ въ удѣлъ Себѣ обитель. Тутъ стопочки Царицы Небесной прошли… стопочки Царицы Небесной, матушка!" (48). О самой общинѣ преп. Серафимъ говорилъ: "Царица Небесная Сама ей Игуменья. Сама Матерь Божія обителью у править, всему Она Сама научить, все устроить и укажетъ… все, все Сама совершить, какъ Ея токмо единой волѣ здѣсь–то угодно! Вотъ, на что я, батюшка, отцомъ называюсь имъ, гляди! Исповѣдую тебѣ и Богомъ свидѣтельствуюсь, что ни одного камешка я по своей волѣ у нихъ не поставилъ, ниже слова единаго отъ себя не сказалъ имъ, и не единую изъ нихъ не принималъ я по желанію своему, противъ воли Царицы Небесной! А коли я убогій, которому Сама Матерь Божія поручила ихъ, не соизволилъ своего и своему, выполняя лишь только святѣйшія приказанія Ея, кольми паче другимъ надлежитъ то, батюшка"… (49).

Въ 1842 г. произошло соединеніе общинъ Казанской (основанной матерью Александрой) и Мельничной — основанной преподобнымъ. Новая община стала называться Серафимо–Дивѣевской.

Къ началу 20 вѣка Серафимо–Дивѣевскій монастырь пышно расцвѣлъ; строгость же его уклада, равно какъ и благолѣпіе и чистота стиля вполнѣ соотвѣтствовали большому культурному значенію.

Въ главномъ предѣлѣ собора св. Троицы этой обители находятся двѣ драгоцѣннѣйшія святыни: икона Божьей Матери "Умиленіе" (передъ которой преподобный почилъ) и икона "Нерукотвореннаго образа Спаса", чрезвычайно древняя (болѣе 700 лѣтъ) русская національная святыня, сопровождавшая русскія войска во многихъ походахъ и битвахъ. Кромѣ того, въ оградѣ монастыря находятся также очень цѣнныя реликвіи: заключенный въ три деревянныхъ футляра домика: ближняя "пустынька" (хижина) преп. Серафима, келія матери Александры и келія старицы Пелагіи Ивановны (Серебрянниковой), Христа ради юродивой (ум. въ 1884 г.).

Такъ же хранятся и нѣкоторые предметы, оставшіеся послѣ свяюго. Въ монастырѣ съ любовію хранятъ и соблюдаютъ завѣты преподобнаго, сохраняя память о немъ до мельчайшихъ подробностей.

Къ обителямъ, привлекшимъ вниманіе и молитву преподобнаго надо отнести Ардатовскій Покровскій женскій монастырь (основанъ въ 1810 г.Вассой Дмитріевной Полюховой) и СпасоЗеленогорскій женскій монастырь. Относительно послѣдняго слѣдуетъ замѣтигь, что онъ возникъ на мѣстѣ существовавшей съ 1653 г. и упраздненной въ 1764 антицерковной дѣятельностью имп. Екатерины II, обители. Кромѣ того благословеніемъ преподобнаго основана Знаменская Курихинская женская община (въ 1826 г.) на мѣстѣ подвиговъ пустынницы Анастасіи Логачевой (въ иночествѣ Аѳанасіи). На подвигъ пустынножительства этой подвижницы преподобный призвалъ благословеніе Божіей Матери и далъ знаменіе: поселиться тамъ, гдѣ она ощутить запахъ курящагося ладана. Ей онъ посовѣтовалъ, между прочимъ, носить вериги для умерщвленія плоти.

Черезъ него Божія Матерь, Приснодѣва, Начальница цѣгомудрія, Верховная Игуменья простирала Свой покровъ и на сестеръ — дѣвъ, собиравшихся во Имя Ея Сына — Верховнаго Строителя и Настоятеля.

Въ 1832 году посѣтилъ о. Серафима блажен-, ный старецъ Тимонъ, жившій, какъ извѣстно въ Надѣевской пустыни и не видавшій своего духовнаго наставника и учителя болѣе двадцати лѣтъ. Въ весеннее время, пѣшій пришелъ онъ въ Саровскую пустынь и, добравшись до келіи о. Серафима, ожидалъ сладостной минуты увидѣть его. Но о. Серафимъ не допускалъ его до себя. На этотъ разъ онъ принималъ всѣхъ. Всѣ безпрепятственно входили къ нему, и мужи и жены: одному Тимону закрыть былъ входъ и онъ тщетно простоялъ у келіи до самаго вечера. Наконецъ было благословлено и ему войти въ келію… "Азъ–же — говорить старецъ Тимонъ — взошедши, падохъ ему въ ноги, и отъ радости много плакаль, что черезъ много лѣтъ сподобился видѣть еще его въ живыхъ и сказалъ ему: "Отче святый! за что вы на меня, грѣшнаго, прогнѣвались и цѣлый день меня до себя не допускали?". Онъ же меня посадилъ и началъ говорить: "Нѣтъ, не тако, отче Тимоне! азъ тебя люблю; но это я сдѣлалъ потому, что ты монахъ, да еще пустынножитель, потому долженъ ты имѣть терпѣніе; да еще испытывалъ тебя, чему ты научился, живши столько лѣтъ въ пустыни: не пустой ли ты изъ нея вышелъ? А прочіе люди — мірскіе, да еще и больные: ихъ надобно прежде полѣчить и отпустить: ибо здраеіи врача не требуютъ,но болящіи, какъ Господь сказалъ. А съ тобой надобно при свободномъ времени больше побесѣдовать". И тако съ нимъ всю нощь препроводили въ бесѣдѣ".

О. Серафимъ далъ ему, между прочимъ, слѣдующее наставленіе: "сѣй, отецъ Тимонъ, сѣй, всюду сѣй данную тебѣ пшеницу. Сѣй на бѣлой землѣ, сѣй и на пескѣ, сѣй на камени, сѣй при пути, сѣй и въ терніи: все гдѣ–нибудь прозябнетъ и возрастетъ и плодъ принесетъ, хотя и не скоро. И данный тебѣ талантъ не скрывай въ землѣ, да не истязанъ будеши отъ своего господина; но отдавай его торжникамъ: пусть куплю дѣлаютъ. Еще скажу тебѣ отче Тимоне: не води дружбы и не имѣй союза съ врагами Христовой Церкви"… (50).

О прислуживаніи Церкви и поведеніи въ ней—слова обращенный къ Ел. Вас. Мантуровой и ея послушницѣ Ксеніи Васильевнѣ:

"Нѣтъ пече послушанія, какъ послушаніе церкви! и если токмо тряпочкою притереть полъ въ дому Господнемъ, превыше всякаго другого дкпа поставится у Бога! Нѣтъ послушанія выше церкви! И все, что ни творите въ ней и какъ входите и исходите, все должно творить со страхомъ и трепетомъ и никогда не престающею молитвою и никогда въ Церкви, кромѣ необходимо должнаго же церковнаго и о церкви ничего не должно говориться въ ней! И что же краше, превыше и преслаще церкви! И кого бо токмо убоимся въ ней и гдѣ же и возрадуемся духомъ, сердцемъ и всѣмъ пониманіемъ нашимъ, какъ не въ ней, гдѣ самъ Владыко Господь нашъ, съ нами всегда соприсутствуетъ!" Говоря это, батюшка сіялъ отъ восторга неземною радостію. (51).