Говорю, говорю и все ухожу в сторону от главного, уклоняюсь от разговора о Маше. Уж очень больной, болезненный это вопрос.

Да и что скажешь? Вот положа руку на сердце задаю себе вопрос:

— Что лучше: здоровая и безбожница или больная, но верующая?

И с той же искренностью, положа руку на сердце отвечаю себе:

— Если третьего не дано — лучше второе.

Да, денно и нощно молю Господа Бога о ниспослании милости, прошу, чтобы исцелил душу и тело болящей Марии, но и о другом молюсь — чтобы укрепил ее веру, научил законам и заповедям Своим.

— Господи, Отец наш, — говорю я, — вразуми дочь нашу Машу, ниспошли ей благодать Духа Твоего Святаго, научи ее молиться и укрепи — вдвое, втрое, вчетверо — силу этой молитвы!

Верю, что сознательная, из души идущая молитва — уже проблеск исцеления.

Молюсь и утром, и вечером, и днем, и перед работой, и после работы. И каждую молитву свою — и утреннюю, и вечернюю, и дневную — заканчиваю главными, первейшими словами из Молитвы Господней:

— Да будет воля Твоя!