Третьего дня в «Комсомольской правде» полуподвальная статья «Отведи беду». С подзаголовком: «Атеистическая пропаганда должна стать важной частью идеологической работы комитетов комсомола». Уже вторая за две недели статья на антирелигиозную тему. Впечатление, что откуда–то сверху редактору «Комсомолки» дали вздрючку за либеральное интервью с Фуровым, и вот спешно исправляют ошибку, наверстывают упущенное.

В этой статье, читать которую начинаешь с брезгливым и опасливым чувством, приводится немало интересных фактов. А когда кончаешь читать, вдруг понимаешь, что, пожалуй, даже надо радоваться — всему, о чем поведал нам автор статьи, кандидат философских наук И. Янев из г. Омска.

В селе Миролюбовке «жили представители самых различных религиозных сект». И в один прекрасный день учительница начальной школы Нина Филипповна «не дождалась некоторых учеников на занятия». Оказывается, религиозные родители решили обучать своих детей на дому.

— Что делать? — спрашивает автор.

Несколько лет назад, до Хельсинки, такой вопрос не возник бы. Показательный суд, лишение родительских прав, детей направляют в детские дома (и непременно не в один, а в разные), там они проходят соответствующую обработку, становятся духовными калеками, сиротами при живых родителях.

Сейчас, судя по «Комсомольской правде», так не поступают. Учительница, отвечающая за мировоззрение своих учеников, пробовала действовать. Но — «походы к родителям ничего не изменили».

«И вот»… Что же случилось? В селе появился секретарь райкома комсомола. «Он сам обошел дворы, собрал ребятишек, долго говорил с ними, играл в мяч, придумывал разные затеи. Жил в Миролюбовке целую неделю. Сектанты не смогли соперничать с неиссякаемой его фантазией, азартностью, с каким–то особым талантом разговаривать с детьми…»

Можно было бы подсказать этому секретарю–затейнику и другие соблазны и приманки. Попробовал бы, скажем, привезти из района или из Омска ящик конфет или пряников, или, наоборот, повез бы ребят в Омск — сводил бы их в цирк, на танцплощадку, в кафе–мороженое… Мало ли можно придумать способов подкупа и развращения.

Автор статьи не пытается убеждать нас в абсолютной неосмотрительности такого способа «пропаганды». «Может быть, — пишет он, — это не метод — „десант“ секретаря райкома ВЛКСМ»… И все–таки он подает своего комсомольского вождя чуть ли не героем. Узнав о беде, тот «отправился в село немедля, как на передний край».

Вдумайтесь только: на передний край! Известно ли кандидату философских наук, что не бывает такого переднего края, где пули летят только в одну сторону? В самом деле, а что, если бы миролюбовские сектанты прибегли к тому же методу: собрали бы не своих, а чужих детей, пробовали бы учить их духовным гимнам, молитвам или хотя бы, тоже для приманки, затеяли с ними игру в мяч? Тут уж и в наши, хельсинкские, времена, я уверен, не обошлось бы дело без судебного процесса, замелькали бы на страницах газет пламенные слова: «Мракобесы идут в наступление»… «калечат детские души»… «завлекают в сети» и т. д. и т. п.

Мне вспоминается давняя подвальная статья в «Смене» или в «Ленинградской правде». Речь шла о молодом священнике из села Рождествено Ленинградской области. Молодого пастыря обвиняли в том, что он «завлекает» молодежь, играет с ребятами в футбол, катает их на мотоцикле… А клуб, который помещается как раз напротив церкви, пустует.

Конечно, заманивать в церковь футболом или мотоциклом не намного лучше, чем отваживать от церкви с помощью того же футбола или пряников. Хотя в самом футболе и в самих пряниках нет ничего греховного. И молодой священник, играющий в футбол, мне лично симпатичнее, чем священник, просиживающий вечера, скажем, за преферансом. Хотя и преферансом может попрекнуть пастыря только заядлый ханжа.

Закончив свой вдохновенный рассказ о героическом поступке секретаря райкома, который не задумываясь отправился на передний край, Янев пишет:

«Сколько раз, сталкиваясь с бедами многих молодых верующих людей, я сожалел, что однажды рядом с ними не было такого комсомольского активиста. Не было рядом с Геннадием С., который уже девятнадцатилетним возглавил в Омске вместе с опытными проповедниками молодежную группу самого фанатичного крыла секты евангельских христиан–баптистов — совета церквей».

И дальше автор пишет:

«У атеистов Гена „не вписывался“ в традиционные схемы: сын коммуниста, ветерана Отечественной войны, орденоносца…»

Что же — профессиональный и, как я понимаю, дипломированный атеист Янев не знает, что явление, которое, по его словам, не вписывается в «традиционные схемы», далеко не такая уж редкость?! Разве не известна ему, например, биография покойного митрополита Никодима и многих других пастырей и пасомых? А папа Иоанн Павел II, сын социалиста, рабочего и сам бывший рабочий?

Как же случилось, что Гена С. оказался во главе молодежной группы баптистов?

«А случилось так, что Гена остался в большом незнакомом городе без друзей и товарищей, а в техникуме, куда он перевелся из районного городка, ни студенты, ни преподаватели не заметили его состояния…»

Заметили Генино состояние и совратили его «квартирная хозяйка и ее дочь». Как жаль, что не было в эту минуту рядом с Геной того секретаря райкома: он бы и в мяч с Геной сыграл, и «придумал бы разные затеи»… Глядишь, за игрой в мяч и перестал бы задумываться молодой человек над сущностью и истоками жизни, а там и от Бога отрекся бы.

То же случилось и с Людмилой Н., «бывшей комсомолкой, активной общественницей»… И тут не было рядом секретаря с его волейболом и неиссякаемой фантазией.

Впрочем, философ Янев понимает, что мячик и «разные затеи» — это, скорее, для маленьких, для несмышленышей. Он пишет:

«Работа комсомольских пропагандистов–атеистов должна основываться на естественно–научном, философском, историческом, нравственном и психологическом аспектах критики религии и утверждении научного миропонимания, гуманизма атеистических принципов».

Уже от одной этой профессорско–газетной фразы скулы сводит. Да и о чем говорится здесь? Вдумайтесь! Гуманизм атеистических принципов!

Это верующему христианину рекомендует кандидат наук внушать такое! Хочется спросить автора статьи: был ли, товарищ Янев, в Вашей практике хоть один случай, чтобы подошел к Вам после Вашей лекции человек и сказал: «Убедили. Отрекаюсь. Ухожу из секты…»?

Если бы такой случай был, И. Янев не преминул бы поведать о нем читателям.

А ведь кроме истории с миролюбовскими ребятишками (истории, неизвестно чем кончившейся), когда секретарь райкома самолично, не щадя жизни, кинулся на передний край, — похвалиться Яневу нечем. Пишет он больше о неудачах. И объясняет их, эти неудачи, тем, что атеисты, «организаторы атеистической работы» не понимают, что «успех возможен лишь тогда, когда организаторы атеистической работы, идеологические секторы комитетов комсомола подходят к аудитории дифференцированно, имеют четкое представление об идеологии и практике основных религиозных направлений, действующих в данном колхозе, совхозе, поселке, микрорайоне и т. д.».

И приводит два весьма интересных, пожалуй, даже забавных примера.

«В одном из сел южных районов Омской области, где действовало несколько незарегистрированных сектантских общин, на мою лекцию „Правда о Библии“ пришли верующие и неверующие. Клуб был переполнен. Вначале все было хорошо, но как только я сказал, что Библия — документ минувших эпох, наиболее экзальтированные и фанатично настроенные сектанты пытались сорвать лекцию. Присутствовавшая на встрече секретарь райкома комсомола не выдержала и решила оказать мне поддержку, да неудачно. Она перепутала имена библейских персонажей, сказала, что католики — не христиане. Зал поднял ее на смех. С тех пор она, насколько помню, не занимается вопросами атеистического воспитания. И правильно делает…»

А другой случай — совершенно уж, как говорится, для Зощенки.

«Как–то выпускники атеистического факультета вечернего университета марксизма–ленинизма выехали в один совхоз — он в нескольких километрах от Омска — на встречу с верующими. Нам сообщили, что в деревне, куда мы едем, действует одна из ярых сект. Мы тщательно готовились к этой встрече.

Прошла она как–то удивительно ровно. Нам даже аплодировали. Никто из верующих с нами не спорил, как это обычно бывает, а их доброжелательные улыбки и поощрительные кивки в нашу сторону настораживали…»

Почему же настораживали? Казалось бы, радоваться надо молодым выпускникам–безбожникам. Значит, так здорово подготовились, так убедительно говорили, что даже аплодисменты вызвали. Вот–вот поднимется проповедник и скажет: «Каемся. Убедили. Заблуждались мы, темные люди. Порываем. Отрекаемся».

Но — нет. Кандидат Янев по своему опыту знает, что такого не бывает. Потому и насторожился. И были ведь основания насторожиться.

Под конец местный проповедник встал и, обращаясь к верующим, сказал:

— Всё здесь, братья и сестры, было правильно сказано об этой секте. На ложном пути стоят люди. Одни мы, адвентисты, сохранили свою веру незапятнанной и живем по заповедям Божьим.

«Как же мы были разочарованы, — пишет Янев, — когда узнали, что те ярые сектанты жили в другой деревне, но на встречу не были приглашены. К сожалению, в совхозе не знали всего этого».