Но позднейший более древний общий язык есть аттический. Его развитие шло по двум параллельным течениям-литературного аттического языка и народного аттического языка: из них последний привел к особенно нас интересующему здесь «общегреческому языку» или Κοινί, к которой принадлежит и язык Нового Завета.

Не представляет никакого чуда, что аттический язык приобрел выдающееся значение. По окончании Персидских войн (в 449 г.) Афины, благодаря мудрой, обдуманно-целесообразной политике Фемистокла, Кимона и др., сделались средоточным пунктом великого аттического морского союза. А соответственно мощи самих Афин, их значению в качестве торговой гавани и центра всех искусств и наук-приобрел столь же преобладающую важность и их язык. Союзники приходили в Афины, и Афиняне распространялись в областях союза чрез свои гарнизоны, чрез гражданские колонии и чрез общие союзнические предприятия под главенством Афин, чем постепенно утверждалось влияние их языка среди союзников. Уже выше мы видели, что ионийский диалект по причине своего древнего значения временно еще удерживал выдающееся положение, еще влиял на аттический диалект. Это мы усматриваем у историка Фукидида в его ионийском κηρύσαω вм. аттического κηρύττω; в его неопред. наклонении цели, которое до него встречается уже, в смешанном языке Гомера, а после него в языке Н. З., между тем в аттической искусственной прозе совершенно оттесняется; в ??о τοῦ(οή) с неопред. наклонением тоже для выражения цели, как то  опять находится и в Н. З.18. Равно сюда же принадлежит и дат. пад. действующего лица при страт. залоге. Этот период, который простирается до конца Пелопоннесской войны (431–404 гг.), можно наззвать древнеаттическим.

Но вот пришло время, когда все, что могло что-либо значить стоить, устремилось в Афины, где аттический язык именно в таком своем качестве поднялся на степень собственно литературного языка. Горгий Леонтинский начал (около 427 г.) впервые писать поаттически. Приблизительно с года 400-го до р. Хр. тянется до года 350-го среднеаттический период, блестящими представителями которого могут служить такие мужи, как Лисий, Исократ, Ксенофонт и Платон, а древнейшим полноценным памятником его можно считать Псевдоксенофонтское сочинение De republica Atheniensi времени около 413 г.19. Становилось модой писать поаттически. Если Фукидид и его современники еще принимали много разных юнийских языковых элементов, то и аттические элементы все многочисленнее начали проникать в ионийский диалект, открывая место для торжества аттического языка. При этом последний не только преобразовывает ионийский диалект, но и опять обнаруживает на себе его влияние. Этот процесс языкового обобщения постепенно идет уже с 400 г.-прежде всего в собственных именах, а потом и в гонениях. Еще Псевдоксенофонт в De republica Atheniensi говорит(XI, 3): «Афиняне имеют нечто такое, что собрано и составлено от всех греков и варваров». И так у Аристотеля и прежде всего у долго жившего вне Афин Ксенофонта мы можем видеть вторжение многочисленных ионизмов особенно в словаре20. И вследствие больших иностранных взаимоотношений в период новоаттического языка обнаруживается все более сильное воздействие инородных элементов; двойственное число исчезает, ῃ сослагат. наклонения смешивается с ει изъявительного, изменяемые по третьему склонению собственные имена, напр., Dημοσθένης, приравниваются к именам первого склонения и др.

Теперь ясно, что «чистый» аттический диалект господствовал фактически не дольше поколения. Неудержимо идет вперед процесс развития живого языка, и «аттические» писатели не остаются при одном аттическом языке эпохи расцвета. Все больше вторгаются чужие элементы. Поливий и его преемники до р. Хр. в действительности писали на таком греческом языке, который с трудом различается от описываемого сейчас народного аттического языка21. Классический аттический язык фактически вымер.

Но опять постепенно зашевелилась аттическая щепетильность. Как теперь образованные греки в противоположность «языку мужиков» стараются искусственно оживлять и применять древнегреческий язык византийцев, так во время Дионисия Галикарнасского (около 50 г. до р. Хр.) и его преемников архаистические стремления привели к периоду новоаттикизма, когда действительно хотели искусственно возродить древнеаттический язык, не отвергая вполне «нового» языка (о чем свидетельствует пример Лукиана Самосатского). Эти стремления не достигли цели, а на их место вступил выросший из древнейшего греческого «народного языка» (Κοινή) византийский.