Очень трудно говорить с уверенностью о фонетике новозаветного языка, ибо манускрипты по месту происхождения и по времени слишком удалены друг от друга, и потому по ним весьма рискованно восстановлять первоначальный вид новозаветной орфографии. Будет крайне поспешно допускать, чтобы рукопись от IV века в орфографическом отношении точно представляла текст Н. З., как он вышел из рук того или иного священного писателя. Могли одинаково употребляться λογία и λογεία. По одинаковости произношения ει, ι. η, ῃ, υ. υι, οι. они легко могли взаимно заменяться, как и αι с ε, о с ω. Встречаются εἵνεκεν наряду сἔνεκεν, и -напротив- только εἰς. Конечное-ν часто не ассимилируется. Столь же затруднительно установить общеупотребительные правила касательно ν-эфелкистикон в конце соответствующих глагольных форм. И здесь в особенности нельзя надеяться на совершенно точное воспроизведение первоначального текста. Тоже и при сокращениях. Аттические закрытые формы меняются с ионийскими открытыми. Часто здесь необходимо считаться и с личными предрасположениями библейских писателей.

Интересно отношение Н. З. к spiritus asper, густому придыханию в начале некоторых гласно начинающихся слов, среднему между резкимκи не выражаемым нами письменно, а потому и незаметным для восприятия spiritus lenis (тонким придыханием, соответствующим евр. алеф) в начале таких слов, которые у нас начинаются чистыми гласными. В целом ряде языков ясно обнаруживается стремление все больше ослабить этот придыхательный звук. Так это заметно в ассирийском, где в начертании словоначинающих гласных видим постепенный переход от густого κ к тонкому (мягкому) г и от этого к едва заметному призвуку ’ ‘, подобное-и в еврейском. Во французском, особенно в северной Франции, h aspirée тоже имеет тенденцию уступать в пользу h muette. Совершенно сходное и в греческом. Здесь в лесбосском, элидском. вообще в асийском эолизме, в асийско-ионийском, кипрско-греческом и частью также в критском spiritus asper уже в доисторическое время исчез в языке повседневной жизни, а во всем прочем греческом он постепенно пропадал с года 400 до р. Хр., почему в теперешнем новогреческом народном языке более совсем не встречается. Предвестником такого исчезновения служит лишь некоторая нетвердость в его употреблении, когда в устном говоре он является там, где грамматически выдержанный язык не допускает этого, и наоборот. Подобные колебания всего яснее при соприкосновении в языковой области иноязычных народов. Но по отношению к Κοινήконтроль здесь очень затруднителен, ибо грек обыкновенно не писал ни дыханий, ни ударений. Однако возможно проследить это явление разными косвенными способами. Во 1-х, сему служат уже упомянутые нами заимствованные слова во внегреческих языках. Копт и особенно семит чрезвычайно резко отмечают именно придыхания и стараются выразить даже слабый предзвук spiritus lenis. И вот если слово, которое нормально пишется по-гречески ελπιζεν, εθνος, копт транскрибирует helpizein, hethnos, то отсюда вполне ясно, что ему должен был слышаться тут spiritus asper: если же-наоборот- у него мы находим (охотно, приятно) вместо нормально-греческого то здесь им совсем не ощущалось spiritus asper. Равно еврей около времени Иисуса Христа пишет ipothiki, ĕdra (איפוקיאךִרא) дляὐποθήκη, ἕδρα наряду с chakra, chenaz (חקרא,חנץ) дляἄκρα,ἐννεαι, а сириец hes. epih для εἰς,ἐπί. В Новом Завете мы, как сказано, не можем уконтролировать начинающиеся гласными звуками слова, ибо рукописи не ставят знаков придыхания. Но иначе обстоит дело в словах сложных. Если в Филипп. II. 23 мы читаем (образованное по аналогии сἀφοράω)ἀφίδοι, где в нормально греческом нужно бы ожидатьἀπίδω; если у Лук. VI. 35 встречаетсяἀφελπίζοντες, где ожидалось быἀπελπιζοντες. или в Деян. XII, 18 οὐχὀλίγος вместо нормального οὐκὀλίγος:-то не может быть никакого сомнения, что тут фактически были такие необычные применения придыхания. Подобные указания касательно позднейших языковых форм заключаются вἐχθές вместо χθές. Эту особенность следует выводить из позднейшей нерасположенности к тому, чтобы непосредственно следовали одна за другой две придыхательные согласные, но в равной мере это можно объяснять тем, что семит не терпел двух согласных в начале слова, почему вместо древнейшегоקוע(мышца, рука) позднейший еврейский язык пишетועַ אֵןִֿ־וи в заимствованных словах новейший еврей употребляет estratija для στρατιά, а сириец ĕstoli для στολή. Тоже и в греческих заимствованных словах на коптском языке.

Из этих форм, хотя и побочных, можно ясно усматривать, что греческий язык Н. З. стоит в цепи процесса развития Κοινήи служит изобильным источником для последней, как и сам во многом проясняется из нее.