Не решались дух перевести,

      от детоубийства убегая,

      и не замечали, как в пути

      слава снизошла на них другая.

      Вопреки убийственным химерам,

      чья сопровождала их вражда,

      ехали гонимые на сером

      муле, устрашая города;

      мимо храмов, где царила тьма,

      шли они ничтожнее ничтожных,

      но божеств ниспровергали ложных

      и сводили идолов с ума.

      Или перед ними всполошились

      все, кто в злой отчаялись судьбе?

      Шли они, самих себя страшились,

      лишь Младенец верен был Себе.

      Не позвал их в гости местный житель,

      а в дороге зной был нестерпим;

      сели отдохнуть они, и к ним

      дерево склонилось, как служитель;

      перед погребением чело

      фараону до сих пор венчало

      лиственное это опахало,

      но, почуяв новое начало,

      лишь для беглецов теперь цвело.