Не решались дух перевести,

от детоубийства убегая,

и не замечали, как в пути

слава снизошла на них другая.

Вопреки убийственным химерам,

чья сопровождала их вражда,

ехали гонимые на сером

муле, устрашая города;

мимо храмов, где царила тьма,

шли они ничтожнее ничтожных,

но божеств ниспровергали ложных

и сводили идолов с ума.

Или перед ними всполошились

все, кто в злой отчаялись судьбе?

Шли они, самих себя страшились,

лишь Младенец верен был Себе.

Не позвал их в гости местный житель,

а в дороге зной был нестерпим;

сели отдохнуть они, и к ним

дерево склонилось, как служитель;

перед погребением чело

фараону до сих пор венчало

лиственное это опахало,

но, почуяв новое начало,

лишь для беглецов теперь цвело.