Их тогдашнее чувство: не это ли тайна,

      из всех тайн сладчайшая,

      но все еще земная:

      когда Он, еще бледный от могилы,

      но уже с легкостью к Ней подошел:

      воскресший всем телом.

      О, к Ней сперва! Каково им в том несказанном

      исцелении.

      Они исцелились, да. Они не нуждались

      в прикосновениях резких.

      Лишь на одно мгновенье

      Он Ей положил на плечо

      женское Свою вот уже вечную руку.

      И для Них началась,

      как весной для деревьев,

      бесконечная одновременность,

      время года

      их крайнего единения.