(три фрагмента)

I

      Все тот же ангел, строгий и большой,

      Ей возвестивший Рождество Христово,

      привлек Ее вниманье: ты готова

      Ему явиться телом и душой?

      И содрогнулась перед Тем, Кто прав,

      Она, тиха, как прежде, и покорна;

      сияющий, чья близость чудотворна,

      в чертах Ее как бы исчез, призвав

      тех, кто разносит веру по вселенной,

      вернуться на знакомый горный склон,

      в дом вечери; походкою смиренной

      они вошли, спеша со всех сторон;

      загадочный предчувствовала сон

      на узком ложе, словно в колыбели,

      избранница, внимавшая, как пели

      архангелы небесный свой канон.

      Она узнала всех, кто теплит свечи,

      при ангелах не смея говорить,

      успела при последней этой встрече

      свои два платья сестрам подарить,

      то к тем глаза подъемля, то к другим

      (источник слез, бегущих с новой силой)

      и в слабости своей перед могилой

      вдруг низвела на Иерусалим

      все небо, и напрячься лишь чуть-чуть

      душе пришлось, пока Ее не встретил

      Тот, Кто знал всю Ее, могуч и светел,

      чтоб вознести в Божественную суть.

II

      Кто мог бы знать, как долго уповало

      на завершенье в небе бытие

      и рядом с Воскрешенным пустовало

      без года четверть века для Нее

      оставленное место, и они

      привыкли к неопознанной святыне,

      Ее величье созерцая в Сыне,

      чей свет и в Ней сияет искони.

      Когда Она вошла в небесный свет,

      то потянулась вся к Нему невольно,

      но нестерпимый луч Ей сделал больно:

      казалось, рядом с Ним Ей места нет.

      Тогда Она приблизилась к другим

      и в сонм блаженных, робкая, вступила,

      как будто не Она их искупила,

      но взорвалась Она сама таким

      сияньем, что соседей ослепила,

      и ангелы спросили: Кто она?

      И Тот, Чья ипостась им не видна,

      изволил Бога-Сына Бог-Отец

      остановить, и трепетный венец

      над пустотой забрезжил нежно вдруг,

      заоблачный след одиноких мук,

      пусть временных, но и для Бога столь

      болезненных, что не проходит боль. -

      Смятения от взоров не тая,

      склонясь, Она сказать хотела: я

      есмь боль Его, но, истомясь вдали,

      к нему рванулась. Ангелы стремглав

      слетелись к Ней, запели, поддержав

      Ее восторг - и к Сыну вознесли.

III

      А Фома-апостол опоздал,

      хоть спешил он к ней что было силы,

      но Фому проворный ангел ждал

      и промолвил: "Камень сдвинь с могилы,

      чтобы опровергнуть суесловье;

      знай: Она положена была

      чистою лавандой в изголовье

      человеку, чья душа цела,

      чтобы впредь пристанище земное

      Ею пахло, словно полотно.

      Смертное (ты слышишь) и больное

      Ею навсегда напоено.

      Видишь, здесь Она лежала в белом.

      Из виду не упусти холста,

      выбеленного пречистым телом,

      ибо Светоносная чиста.

      Содрогнулось под Ее стопой

      небо, но когда Она вставала,

      то почти не смяла покрывала;

      преклони колени, глянь и пой!