Другой зал в замке герцога Олбанского.

Входит Кент, переодетый.

Звуки охотничьих рожков за сценой. Входит Лир, его рыцари и слуги.

Подождем обеда здесь. Сходи, поторопи их.

Слуга уходит.

А ты кто такой?

Человек, сэр.

В чем твое ремесло? На что ты годишься?

Мое ремесло простое – быть, а не казаться. Верно служить тому, кто мне верит, любить честных, говорить с умными, избегать болтунов, бояться греха и срама, драться, если драки не избежать, и не есть рыбы.

Кто же ты такой?

Честный малый, такой же бедный, как наш король.

Если ты так же беден среди подданных, как он среди монархов, ты воистину беден. Чего ты желаешь?

Служить.

Кому ты желаешь служить?

Вам.

Ты знаешь меня, не правда ли?

Нет, но у вас в лице есть что-то такое, что внушает уважение.

Что же это?

Достоинство.

А что ты умеешь делать?

Всё, что вам угодно, сэр. Умею держать язык за зубами, бежать или скакать, куда прикажут, исполнять все до точки и докладывать без лишних слов… В общем, я малый на все руки и вдобавок ретив и расторопен.

Сколько тебе лет?

Я не так молод, чтобы влюбиться в женщину за ее песенки, и не так стар, чтобы любая юбка могла мною вертеть. А лет на моем горбу сорок восемь.

Хорошо, будь при мне; посмотрим, какова твоя служба. Если ты не разонравишься мне после обеда, оставайся и дальше. – Эй, где наш обед? И где шут? Сыщите и доставьте сюда моего шута.

Второй слуга уходит.

Входит Освальд.

Скажи-ка, любезный, где сейчас моя дочь?

С вашего позволения, сэр…

Что он сказал? Позовите этого олуха обратно!

Один из рыцарей уходит.

Где же мой шут? Тут все заснули, что ли?

Рыцарь возвращается.

Ну, как? Где этот бездельник?

Он сказал, милорд, что ваша дочь нездорова.

Почему этот олух не вернулся, когда я его позвал?

Сэр, он мне ответил в самых округлых выражениях, что ему сейчас неудобно.

Так и сказал?

Милорд, я не понимаю, в чем тут дело, но, на мой взгляд, вашему величеству не оказывают здесь того уважения, которое прилично вашему титулу. Мне кажется, что слуги в замке сделались менее любезны, а равным образом и сам герцог, и ваша дочь.

Ха! Ты так думаешь?

Прошу меня простить, если я ошибаюсь, милорд; но долг не позволяет мне молчать, когда я вижу, что чести вашего величества наносится ущерб.

Может быть, ты и прав; у меня тоже возникало такое ощущение. Я замечал, что в последнее время мне прислуживали с ленцой и с неохотой, но приписывал это скорее своей мнительности, чем какому-то намерению. Посмотрим, что будет дальше. Но куда же подевался мой шут? Я не видел его уже два дня.

С тех пор как молодая госпожа уехала во Францию, наш бедный шут загрустил не на шутку.

Довольно об этом. Я и сам заметил. – Ступайте к моей дочери и скажите, что я хочу с ней говорить.

Слуга уходит.

И приведите сюда шута.

Другой слуга уходит.

Входит Освальд.

А, это ты, мой любезный? Пойди-ка сюда поближе. Кто я такой, по-твоему?

Отец моей госпожи…

«Отец твоей госпожи»? Ах ты, негодяй своего господина, сучий сын! Шавка кудлатая!

Я не сучий сын, милорд, и не шавка, с вашего позволения.

Как ты смеешь так смотреть на меня, наглец?

Меня нельзя бить, милорд.

А пинать, как мяч, можно?

Благодарю тебя, приятель. Ты хорошо мне служишь.

Ну, вставай, живо! Я научу тебя уважать старших. Ступай прочь, деревенщина! Не то я снова растяну тебя во всю длину. Смекнул? Ну, то-то.

Освальд уходит.

Благодарю тебя, дружище. Вот тебе честно заработанное.(Дает ему денег.)

Входит Шут.

А вот и от меня награда – мой петушиный гребень.

Что это значит, дружок?

Бери смело; эта шапка по тебе.

Почему, дурак?

Потому что только дурак вступается за тех, кому изменила фортуна. Надо знать, откуда ветер дует, а то недолго и простудиться. Так что бери и не сомневайся. Погляди на этого мудреца: он прогнал двух своих дочерей, а третью благословил против своей воли. Если ты будешь ему служить, мой колпак тебе как раз впору.(Лиру)Как дела, дядюшка? Если бы у меня было две дочери, я бы купил себе два колпака с колокольчиками.

Для чего, дурак?

Я бы отдал все свое добро дочерям, а себе оставил два дурацких колпака. Хочешь, одолжу тебе один? Второй попроси у дочек.

Берегись, любезный, как бы тебе не отведать плетки.

Правде, как верному псу, всегда грозят плеткой: убирайся к себе в конуру, ты слишком громко лаешь. А сучка Бланш скачет перед камином и радостно тявкает.

Это не парень, а сущая язва.

Хочешь, я скажу тебе мудрый стишок?

Скажи.

Запоминай, дядюшка:

Ничего мудрого я тут не вижу.

Так ты и не заплатил мне ничего. Мудрость денежек стоит, как говорил один адвокат.

И то правда. Из ничего ничего и не выйдет.

Объясни ему, приятель, что то же самое с доходами от земли, которую он раздал.

Злой дурак!

А знаешь, дядюшка, в чем разница между злым дураком и добрым?

Ну, объясни.

Не меня ли ты дурачишь, дружок?

Все прочие титулы ты роздал, но этого у тебя не отнять – он прирожденный.

Не такой уж он дурак, милорд.

Конечно, не такой. Мы дураки маленькие. – А хочешь, дядюшка, я тебя научу, как из одного яйца сделать две короны?

Как?

Очень просто. Да ты сам это умеешь.

А не боишься, что тебя высекут за такие слова?

Пусть высекут того дурака, который скажет, что это неправда.

Что-то распелся сегодня, голубчик. Что это на тебя нашло?

Это на меня нашло с той самой поры, когда ты дочек своих сделал мамками, дал им в руки розги и сам снял с себя штанишки.

Полно врать, дурень. Я вижу, ты давно не получал взбучки.

Врешь ли, правду говоришь, одна плата – плетка. Лучше молчать; но и за молчание могут вздуть. Куда дураку деваться? Наша профессия нынче не в цене. С тех пор как мудрые дали себя одурачить, нас слишком много развелось. Лучше быть кем угодно, только не шутом – и не королем в отставке.

Входит Гонерилья.

Гляди-ка, дядюшка, вот тебе несут кашку и бутылочку с соской.

Были времена, когда тебя мало заботило, в духе она или не в духе. Тогда ты был сам себе господин; а теперь – нуль без палочки. Я и то поважнее тебя: я Шут, а ты никто.

Всё, молчу! Вы велите мне попридержать язык – я понял это по вашим глазам, мадам. Молчу, молчу.

А вот еще стишок:

Свечка погасла, и мы впотьмах.

Вы – наша дочь, мадам?

Приехали, сказал осел, когда в болото он забрел. С праздником тебя, дядюшка!

Тень Лира.

Которые хотят сделать из тебя послушного папочку.

Как вас зовут, сударыня?

Входит герцог Олбанский.

Слуга уходит.

Уходят Лир, Шут, Кент, рыцари и слуги.

Возвращаются Лир и Шут.

Лир уходит.

Дядюшка Лир, подожди! Захвати дурачка с собой!

Погоди, дядюшка, бегу!

Входит Освальд.

Освальд уходит.

С чего вы взяли?

Поживем – увидим.

Уходят.