Я шла, чертила угольком

По туче — что пристала?

И в страшный заходила дом,

Невидимою стала.

Но и невидимая я

Шептала и крестилась,

И долго в темноте рука,

Бледнея, все светилась.

Чужое сердце сразу стало,

Как будто кто отрезал бритвой,

И в нем сама себя шептала

Исусова молитва.

Пост-эпилог

Ты был там, путник? Ты прочел

Пергамент темный старцев строгих,

Что улием бессонных пчел

Уж не о мире молят, а о Боге.