Прождав час, Энн Харрисон вошла в кабинет Маркуса Эплтона.

Тот был любезен и производил впечатление умного и процветающего бизнесмена.

– Мисс Харрисон, – приподнялся ей навстречу Эплтон, – очень рад видеть вас. Наслышан, наслышан – в связи с известной проблемой, которую вы подняли на недавнем судебном процессе.

– Моему клиенту это не помогло, – заметила она.

– И все же об этом стоило поговорить. По крайней мере, видно, что правосудие эволюционирует.

– Благодарю за комплимент, – ответила Энн, – если, конечно, это комплимент.

– О, несомненно, – расцвел Эплтон. – Я совершенно искренен. Но чем обязан? Что я могу сделать для вас?

– Во-первых, – деловито приступила Энн, – уберите прослушивание. Во-вторых, отзовите своих ищеек, которых вы приставили следить за мной. И скажите мне, что все это означает.

– Но, моя дорогая юная леди…

– Не тратьте силы на возражения, – прервала его Энн. – Я знаю, что прослушивающие устройства у вас есть. Скорее всего, на центральном коммутаторе. Я составила иск против вас и вашей службы, вы вмешиваетесь в мою жизнь, а также – в жизнь моих клиентов. Что, как вы понимаете, в данном случае гораздо серьезней.

– У вас ничего не выйдет, – грубо оборвал ее Эплтон.

– Почему же? Мне так не кажется, – пожала плечами Энн. – Какой суд пройдет мимо такого: вмешательство в отношения адвоката и клиента. Это, что ни говорите, подрывает основы правосудия.

– У вас нет доказательств.

– Почему же, есть. Но я не собираюсь обсуждать их с вами. Впрочем, если они недостаточны, хотя мне кажутся вполне убедительными, суд назначит расследование.

– Еще чего! – взорвался Эплтон. – Делать суду больше нечего, как рассматривать любое вздорное обвинение…

– Конечно. Но подобного рода…

– А чем дело кончится, знаете? Вас лишат практики.

– Может быть, – согласилась Энн, – если вы умеете манипулировать судьями. Но я не думаю, что ваши дела настолько блестящи.

– Манипулировать судьями! – прошипел Эплтон.

– Ну да, – кивнула Энн. – Судьями и редакторами газет. Но слухи-то вы контролировать не умеете. Если суд не даст мне сло́ва, если газеты смолчат – запашок все равно останется. И такой, поверьте, мистер Эплтон, какого вы еще не нюхали, уж я позабочусь об этом.

– Вы мне угрожаете? – спросил он пронзительным голосом, похожим на скрип.

– Нет, что вы, – возразила Энн. – Не думаю, что до этого дойдет. Пока я еще верю в правосудие. Я еще верю, что суды имеют отношение к правосудию. И не верю, что вам удалось нацепить намордник на все газеты.

– Не высоко же вы цените Нетленный Центр.

– А, собственно, почему я должна ценить его высоко? Вы все сожрали, все подавили. Вы остановили прогресс и превратили людей в олухов. Есть еще правительства, но эти тени живут только вашими желаниями. И все оправдывается тем, что вы предлагаете человечеству нечто! Не слишком ли высокая цена?

– Хорошо, – вздохнул Эплтон. – Если ваш телефон прослушивается, и мы это прекратим, если я уберу тех, кого вы называете ищейками, то что тогда?

– Но, конечно, вы этого не сделаете, – усмехнулась Энн. – Но, если бы и сделали, то остается еще одно. Сообщить мне причину!

– Мисс Харрисон, – осторожно начал Эплтон. – Буду столь же откровенен. Если мы и оказывали вам непродолжительное внимание особого рода, то только потому, что заинтересовались вашими отношениями с Дэниэлом Фростом.

– А какие у меня с ним отношения? Я его видела всего-то раз.

– Вы посещали его?

– Да, я заходила к нему просить помощи для моего клиента.

– Для этого Чэпмэна?

– Мне бы не хотелось, чтобы вы говорили о Чэпмэне в таком тоне. Человек осужден по устаревшему и жестокому закону, который является прямым следствием того дикого образа жизни, который Нетленный Центр навязал всему миру.

– Вы просили Фроста помочь Чэпмэну?

– Он сказал мне, – кивнула она, – что ничего не может сделать, но если в будущем такой случай ему представится, он им воспользуется.

– Так Фрост не ваш клиент?

– С чего вы взяли?

– Он передал вам документы.

– Он передал мне какой-то конверт. Запечатанный. Понятия не имею, что там.

– Но он не стал вашим клиентом?

– Мистер Эплтон, о чем вы? Один человек доверил другому человеку конверт. Всего-то. При чем тут какие-то юридические отношения?

– Где конверт?

– Kак? – удивилась Энн. – Я полагала, что у вас. Kто-то из ваших людей основательно порылся в моем кабинете, да и во всей квартире. Если не у вас, то уж не знаю, где он может быть.

Эплтон замер и, не мигая, уставился на Энн.

– Мисс Харрисон, – сказал он наконец. – Вы самый хладнокровный посетитель из всех, кто когда-либо побывал здесь.

– Что поделаешь, – усмехнулась она, – когда входишь в клетку со львом, то льва бояться не следует.

– Вы и я, – Эплтон лениво постучал ручкой по столу, – люди одной породы. Вы пришли сюда, чтобы заключить сделку.

– Я пришла, – поправила она, – чтобы сбросить вас с моей шеи.

– Конверт, – предложил он, – и Фрост восстановлен.

– Приговор отменен? – саркастически улыбнулась она. – Татуировки сведены? Возвращены имущество и работа, воспоминания стерты, слухи рассеяны?..

– Мы можем договориться, – кивнул Эплтон.

– Это очень мило с вашей стороны, – заметила она. – Ведь вы могли запросто убрать его.

– Мисс Харрисон, – грустно произнес Эплтон. – Похоже, вы считаете нас чудовищами.

– Kонечно, – согласилась она.

– Конверт? – спросил он.

– Думаю, он у вас.

– А если нет?

– Тогда не знаю. И все это, в любом случае, бессмысленно. Я пришла сюда не затем, чтобы, как вы выразились, заключить сделку.

– Но раз уж вы тут?

– Не имею полномочий. Такие разговоры должно вести с самим Фростом.

– Вы можете ему передать?

– Да, – произнесла она беспечно. – Могла бы…

Эплтон подался вперед слишком быстро, выдав свое нетерпение.

– Тогда, может быть, вы это сделаете?

– Я не договорила. Могла бы – если бы знала, где он теперь. Право же, мистер Эплтон, не вижу в этом смысла. Мне все это неинтересно, и я сомневаюсь, что интересно и самому Фросту.

– Но Фрост…

– Вряд ли он вам доверяет.

Она поднялась и пошла к дверям.

Эплтон неуклюже вскочил и заторопился за ней.

– А что до того дельца… – начал было он.

– Я решила, – оборвала его Энн, – что подам свой иск. Мне стало ясно, что доверять вам я не могу.

Уже в лифте ее начали одолевать сомнения: ну, и чего, собственно, она достигла? Дала понять, что обнаружила слежку, это – раз. И узнала, что Эплтон, как и она, не осведомлен о том, где теперь Фрост.

Она прошла через вестибюль, вышла на улицу и направилась к стоянке; там, возле ее машины, стоял какой-то человек – высокий и худой. Он был сед, лицо избороздили морщины.

Увидев Энн, он отворил перед ней дверь машины и сказал:

– Мисс Харрисон, мы не знакомы, но я – ваш друг, а вы нуждаетесь в друзьях. Вы говорили с Эплтоном…

– Будьте добры, оставьте меня в покое, – резко ответила Энн.

– Меня зовут Джордж Саттон, – сказал он, склонившись к ее уху. – Я из Святых. Эплтон бы многое дал, чтобы заполучить меня. Я родился Святым и останусь им навсегда. Не верите – взгляните.

Саттон распахнул рубашку и показал на правую сторону груди.

– Видите, нет шрама, – пояснил он. – Мне не вшивали передатчик.

– Но шрам мог исчезнуть.

– Нет, – покачал головой Саттон. – Следы остаются. Вы растете, и вам вшивают новые передатчики. А последний – когда вам уже лет двадцать. Шрамы не исчезают.

– Забирайтесь в машину, – приказала Энн, – не то вас заметят. Но если вы не из Святых…

– Вы думаете, я из Нетленного Центра? Но…

– Полезайте же, – оборвала его объяснения Энн.

На улице машина моментально растворилась в общем потоке.

– Я видел Дэниэла Фроста, – начал Саттон. – В ту, первую ночь. Один из моих людей привел его, и я с ним говорил.

– О чем?

– О многом. О наших лозунгах, например. Он считает эту работу простым мальчишеством. Я спросил его и о том, верит ли он в Бога. Я всегда спрашиваю об этом людей. Мисс, это странный вопрос – о чем мы говорили? Какая разница?

– Разницы нет, я знаю, о чем шла речь.

– Вы его видели?

– Нет, я его не видела.

– А кто?

– Другой человек. Дэн рассказал ему о вашем разговоре, о Библии, о Боге.

– Значит, теперь вы мне верите?

– Не знаю, – бесстрастно произнесла она. – Кажется, хотя и не вполне. Я не уверена ни в чем. Это кошмар: ничего не знаешь, находишься под наблюдением. Я знала, что они следят за мной, я их видела. Поняла, что телефон прислушивается. Не смогла смириться, потому и пошла к Эплтону. Но ведь и вы – тоже следили!

Он кивнул.

– Да. За вами, за Фростом и за тем человеком – за Чэпмэном. Мисс, мы не только пишем лозунги на стенах. Мы делаем и многое другое, мы боремся с Нетленным Центром любыми способами.

– Зачем?

– Они наши враги, враги человечества. Мы – все, что осталось от прежнего мира, а теперь мы в подполье, и туда нас загнали они.

– Да я не это имела в виду. Зачем вы следили за нами?

– Но, поймите, мы можем помочь вам. Мы были рядом, когда произошло убийство около ресторана. Мы помогли бы Фросту, но он обошелся и без нас.

– Вы знаете, где он?

– Нет. Мы знаем только, что он угнал машину. Видимо, покинул город. Мы потеряли его из виду, когда он направился на запад.

– И вы решили, что знаю я.

– Нет, не совсем так. Мы бы не пошли на контакт с вами, не пойди вы к Эплтону.

– Какая связь? Что же, я не могу…

– Нет, конечно же. Но теперь Эплтону известно, что вы знаете о слежке. Пока вы изображали из себя дурочку, вы были в безопасности.

– А теперь – нет?

– Вам не под силу воевать с Центром. Никто из людей на это не способен. Несчастный случай, что угодно. Мы уже насмотрелись на то, как это бывает.

– Но что ему от меня нужно?

– Да не нужно ему от вас ничего, ему нужно, чтобы вас не было. Он уберет вас, уберет Фроста и будет чист, как стеклышко.

– Вы что-то знаете?

– Мисс, – тяжело вздохнул Саттон, – я был бы идиотом, когда бы не имел своих каналов в Центре.

Вот оно как, подумала она. Не религиозные фанатики, не простодушные сочинители лозунгов, а хорошо организованные мятежники, которые годами остаются в тени, доставляя Центру больше неприятностей, чем кто-либо еще.

Но и они обречены. Никто не может устоять против структуры, которая, по сути, стала владелицей всего мира, да еще и обещает вечную жизнь.

Но в такой гигантской структуре неизбежно сыщутся «каналы». Их найдут не только Святые, а любой, кому это понадобится. Потому что существует алчность, а раз так – всегда отыщутся те, кто пойдет на это, лишь бы улучшить свои виды на вторую жизнь.

– Полагаю, что должна быть вам благодарна, – сказала Энн.

– Не за что.

– Где вас высадить?

– Мисс Харрисон, хочу сказать вам еще несколько слов и надеюсь, что вы меня выслушаете.

– Да, конечно.

– Та бумага…

– Так она и вам нужна?

– Если с вами что-то произойдет, если вдруг…

– Нет, – твердо сказала Энн. – Бумага не моя. Она принадлежит Дэниэлу Фросту.

– Но если документ пропадет? Разве вы не понимаете, что это оружие? Я не знаю, что в нем, но…

– Понятно. Вы используете все, что попадает вам в руки. Неважно что и неважно – каким образом.

– Не слишком лестно для нас, но, признаюсь, дела обстоят именно так.

– Мистер Саттон, – сказала Энн. – Я бы хотела, чтобы вы вышли.

– Если вы так хотите, мисс.

– Да, я так хочу. И оставьте меня в покое. За мной и так уже следят, а сразу с двух сторон – это уже многовато.

Визит к Эплтону был ошибкой, поняла она. Какой там суд, дела такого сорта к суду не имеют отношения! И в блефе, как бы тот ни был удачен, тоже нет ничего хорошего. Слишком высока ставка, слишком много людей тут завязано. Со всеми не сблефуешь, от всех не спрячешься.

Выход? Возвращаться домой или в контору она уже не может, остается единственное…

Она притормозила, и Саттон тяжело выбрался на тротуар.

– Спасибо, что подвезли, – не без ехидства поблагодарил он.

– Что вы, что вы, – механически ответила она.

У нее были с собой какие-то деньги, кредитная карточка, так что возвращаться действительно незачем.

Ну вот, в бегах, усмехнулась она. Впрочем, не совсем так. Ехать к кому-то, это не то же самое, что от кого-то убегать. Слава Богу, хотя бы с ним пока все в порядке…