Названіе столпниковъ (σχυλίχαι, κιονίχα·., columnares) въ церкви христіанской дано не многимъ пустынникамъ, подвизавшимся на столпахъ. Къ числу ихъ относятся:

1) Св. Симеонъ, сирійскій пустынникъ (1 Сент.), ο которомъ, какъ ο первомъ столпникѣ, повѣствуетъ блаж. Ѳеодоритъ; родиною св. Симеона было селеніе Сисаны Киликійской области; отца его звали Сусотіанъ, a мать – Марѳа; относительно времени стоянія его на столпѣ историки разногласятъ: нѣкоторые говорятъ, что св. Симеонъ подвизался на столпѣ 47 лѣтъ, другіе – 40, a иные – 80 лѣтъ; первыя мнѣнія не вѣрны. Извѣстно, что св. Симеонъ жилъ всего 103 года; на 12 году вступилъ въ монастырь, a на 18-мъ постригся въ монахи, и вскорѣ удалился на гору близъ села Таланиссы; черезъ 3 года потомъ взошелъ онъ на столпъ, на которомъ оставался до конца своей жизни, слѣдовательно 80 лѣтъ, какъ говорится въ книгѣ „обѣдъ душевный" въ 1-мъ словѣ, въ нед. 2-ю по святомъ Духѣ, на л. 123. Невѣрность произошла, вѣроятно, отъ того, что первыя свѣдѣнія основаны на свидѣтельствѣ блаж. Ѳеодорита и др. писателей, не дожившихъ до кончины св. Симеона, умершаго въ царствованіе Льва Великаго въ 459 г.[DCCLXXXVII]Въ прологѣ помѣщены: „слово отъ Лимониса о Минѣ діаконѣ, иже иде въ міръ, свергъ иноческій образъ, и паки отъ св. Симеона облеченъ въ него, и спасеся", „чудо о пресвитерѣ" и „чудо о друзѣмъ пресвитерѣ"[DCCLXXXVIII]. О подвигахъ св. Симеона повѣствуютъ его ученики: Антоній и Косьма[DCCLXXXIX].

2) Св. Даніилъ (11 декабря) родомъ изъ Месопотаміи, но не изъ села Виѳара, – между Тигромъ и Евфратомъ, близъ города Самосаты, какъ говорится въ Четіихъ Минеяхъ, а изъ Мараѳа, какъ сказано въ патрологіи Миня[DCCXC]; родителей его звали Илія и Марѳа: подробное житіе св. Даніила находится у Симеона Метафраста. Хронологическія показанія и подробное раскрытіе различныхъ обстоятельствъ жизни св. Даніила столпника въ метафрастовомъ сказаніи ведутъ къ предположенію, что оно заимствовано изъ современнаго источника, а можетъ быть, изъ житія святаго Даніила, извѣстнаго по-рукописямъ и составленнаго современникомъ и отчасти очевидцемъ[DCCXCI]. Святый Іоаннъ Дамаскинъ въ 3-мъ словѣ объ иконахъ ссылается на житіе св. Даніила, по свидѣтельству Баронія и Еводія Ассемани. Ѳеодоръ чтецъ говоритъ о св. Даніилѣ, что онъ, пришедши изъ монастыря Симеонова (перваго столпника), восшелъ на столпъ въ Анаплѣ, что онъ возсталъ противъ царя Василиска, отвергнувшаго указомъ Халкидонскій (IV) соборъ[DCCXCII]. Св. Даніилъ жилъ 80 л. и 3 мѣс. по сказанію св. Димитрія Ростовскаго. Годъ смерти его опредѣляется различно: Вершинскій (въ своемъ мѣсяцесловѣ) показываетъ 489 г., а Штадлеръ 490 г.

3) Св. Іоаннъ и

4) Св. Симеонъ Дивногорецъ, называемый младшимъ (24 декабря). Онъ родился въ царствованіе Юстина I въ 521 г. въ Антіохіи, столицѣ Сиріи. О жизни св. Симеона Дивногорца, попутно съ которой описываются и подвиги св. столпника Іоанна, его современника, – повѣствуетъ Евагрій, очевидецъ, часто посѣщавшій св. столпника на его столпѣ. Полная его жизнь была написана Аркадіемъ, епископомъ Кипрскимъ (630 – 638). Твореніе это теперь потеряно, но его зналъ препод. Іоаннъ Дамаскинъ, ссылавшійся на него во 2-мъ словѣ объ иконахъ и достовѣрность его засвидѣтельствовалъ VII вселенскій соборъ въ 4 засѣданіи, по сказанію котораго, св. Дивногорецъ совершилъ 132 чуда. Сказаніе ο подвигахъ и чудесахъ его заимствуютъ изъ сочиненія Никифора, магистра Антіохіи, по прозванію Ουρανός, жившаго при императорѣ Василіи II (976 1025), которое представляетъ собою риторическую обработку перваго житiя и изъ βίος 'εν οuντόμω, имѣющагося въ одномъ спискѣ Парижской національной библіотеки и, наконецъ, изъ житія, написаннаго Іоанномъ Петринымъ (XI в.), воспользовавшимся пространнымъ сказаніемъ Никифора Урана (X в.). Въ мученическихъ актахъ помѣщено нѣсколько отрывковъ изъ устныхъ бесѣдъ св. Дивногорца, который извѣстенъ еще и какъ творецъ церковныхъ пѣснопѣній[DCCXCIII]и посланія къ императору Юстиніану, читаннаго на засѣданіяхъ VII всел. собора[DCCXCIV]. Сохранились также письма его, посланныя co столпа къ императору Юстиніану и Юстину II и касающіяся возникшихъ въ то время ересей несторіанъ и самаритянъ. Кромѣ того онъ сочинилъ рядъ аскетическихъ статей. Приписывается ему и уцѣлѣвшій апокалипсисъ, но здѣсь авторство св. Симеона сомнительно, хотя это откровеніе уже въ VII в. упоминается, какъ его сочиненіе[DCCXCV]. Умеръ св. Симеонъ въ 596 г.

5) Антоній – столпникъ Марткопскій. Антоній Марткопскій принадлежалъ къ числу 13 сирскихъ или каппадокійскихъ отцевъ, прибывшихъ въ Грузію въ VI в. Ученикъ св. Іоанна, инокъ Антоній, благовѣствовалъ Христа сперва около Зедазнійской горы, въ Кахетіи, затѣмъ поселился въ Лопатанскомъ ущельѣ и тутъ за рѣкою Алазаною устроилъ для своихъ учениковъ монастырь, наконецъ, удалился въ лѣсную и непроходимую гору Акріанскую, гдѣ также основалъ монастырь Марткопскій; водворивъ въ этой обители чинъ и порядокъ среди братіи, преп. Антоній на сосѣднемъ высокомъ утесѣ Марткопской горы устроилъ для себя каменный столпъ съ церковью во имя Симеона столпника и провелъ здѣсь послѣдніе 15 лѣтъ своей жизни. Подъ руководствомъ св. Іоанна Зедазнели онъ просвѣщалъ народъ свѣтомъ христіанскаго знанія и водворилъ здѣсь истинное подвижничество[DCCXCVI].

6) Св. Алипій (26 ноября) родился въ Адріанополѣ пафлагонитскомъ при импер. Иракліи (610 – 641). Житіе его описано Метафрастомъ, который пользовался жизнеописаніемъ, составленнымъ однимъ изъ его учениковъ и помѣщеннымъ у Сурія подъ 26-мъ ноября. Что житіе св. Алипія писано ближайшимъ его ученикомъ и соотечественникомъ, это ясно видно изъ слѣдующаго: описывая возвращеніе св. Алипія въ отечество, въ Адріанополь, откуда онъ удалился было искать болѣе удобнаго мѣста для своихъ подвиговъ, біографъ говоритъ: „Богу угодно было явить намъ такую милость, что Онъ даровалъ спасительный плодъ тому самому городу, въ которомъ онъ возросъ". Жизнеописатель и прямо называетъ его своимъ отцомъ, а себя отраслью его сада, хотя и позднею. Въ концѣ житія онъ обращается къ святому съ воззваніемъ и молитъ его: „призри на насъ и сжалься надъ нами, которыхъ ты собралъ и оставилъ сиротами и пр.". Словомъ, все жизнеописаніе проникнуто благоговѣйнымъ чувствомъ ученика, съ которымъ недавно обращался святый столпникъ[DCCXCVII]. Св. Алипій стоялъ на столпѣ 53 года и умеръ 118 лѣтъ.

7) Св. Ѳеодосій Эдесскій (конца VIII в. и начала IX в.), упоминаемый въ житіи св. Ѳеодора Эдесскаго (9 іюля); стоялъ на столпѣ болѣе 50 лѣтъ.

8) Св. Лука халкидонскій, новый столпникъ (11 декабря). Онъ воевалъ съ болгарами при греческихъ царяхъ Романѣ I (917 – 944) и Константинѣ Багрянородномъ (912 – 959), а послѣ того 50 лѣтъ подвизался въ монашествѣ. Годъ смерти его падаетъ на 970 – 980. Дѣло въ томъ, что съ греками воевалъ и едва не сокрушилъ греческую имперію Симеонъ, царь Болгарскій (896 – 927); послѣ него съ греками былъ миръ; слѣдовательно, кончина св. Луки была между 970 – 980 г., а такъ какъ описанная въ прологѣ битва его была въ 917 году, то, значитъ, вѣрнѣе кончину св. Луки полагать около 970 г.[DCCXCVIII].

9) Св. Никита (24 мая), уроженецъ г. Переяславля Залѣсскаго, жилъ въ XII вѣкѣ. Житіе св. столпника Никиты помѣщается въ рукописномъ житіи, хранящемся въ Переяславскомъ Никитскомъ монастырѣ. Краткое извлеченіе изъ него сдѣлано въ прологѣ подъ 24 мая и въ книгѣ магистра богословія іеромонаха Іосафа: „краткія свѣдѣнія о св. угодникахъ Божіихъ и мѣстно чтимыхъ подвижникахъ благочестія, коихъ св. мощи почиваютъ въ церквахъ Владимірской епархіи. Владиміръ, 1860 г., стр. 81. А. Кадлубовскій, разсматривая происхожденіе и литературную исторію житія св. Никиты Переяславскаго столпника въ Филологическомъ вѣстникѣ за 1898 г.[DCCXCIX], говоритъ, что оно составлено подъ вліяніемъ греческаго житія св. великомученика Никиты. Св. столпникъ Никита былъ убитъ ворами съ цѣлію грабежа въ 1186 г. по Калайдовичу[DCCC], а по историческому словарю въ 1189 г.[DCCCI]. Едва ли св. Никита былъ убитъ своими учениками, какъ думаетъ г. Толстой въ своемъ описаніи (стр. 87), такъ какъ ученики знали, вѣроятно, – какія носилъ онъ вериги – серебряныя или желѣзныя, да и были ли. у него ученики?

10) Св. Кириллъ Туровскій, жившій въ одно время съ Никитою Переяславскимъ; но онъ не можетъ быть названъ столпникомъ въ томъ смыслѣ, въ какомъ называются остальные. Св. Кириллъ имѣлъ обыкновеніе только по временамъ заключаться въ узкую башню и стоять въ ней по нѣсколько дней.

11) Св. Савва Вишерскій (1 окт.), сынъ боярина Ивана Васильевича Борозды (изъ Твери), родился въ 1381 г. въ г. Кашинѣ. По сказанію краткой лѣтописи монастырской[DCCCII], онъ самъ построилъ свой монастырь съ деревянною церковію по благословенію Симеона, архіепископа Новгородскаго въ 1417 г., „при великомъ князѣ Василіи Димитріевичѣ. Толстой, основываясь на новгородской лѣтописи, гдѣ надъ 6926 г. записано: „поставили четыре церкви древянныхъ… Вознесенія Христова въ Савинѣ пустынѣ у Саввы Вишерскаго", утверждаетъ, что воздвигнутъ храмъ былъ въ 1418 г.: онъ вѣроятно имѣетъ въ виду окончаніе храма – освященіе его[DCCCIII]. Св. Савва въ нѣкоторомъ отдаленіи отъ церкви[DCCCIV]создалъ для себя столпъ, на которомъ имѣлъ обыкновеніе стоять всю недѣлю, сходя съ него въ субботу къ братіи. Житіе св. Саввы писано Пахоміемъ Логоѳетомъ и не въ 1460 – 1461 годахъ, когда Пахомій жилъ у архіепископа Іоны въ Новгородѣ, a въ 1464 году[DCCCV]. Годъ смерти св. Саввы Вишерскаго падаетъ на 1460 г.

12) Св. Симеонъ, третій столпникъ (26 іюля). По извѣстію мѣсяцеслова преосв. Сергія онъ упоминается въ минеяхъ XI в. и ему имѣется канонъ съ акростихомъ[35]:„τούς αύταδέλφονς", т. e. и его брату Георгію. Преосвящ. Сергій полагаетъ, что здѣсь имѣется въ виду киликійскій столпникъ, убіенный молніею въ VI вѣкѣ, хотя нѣкоторые желаютъ видѣть въ воспоминаніи „св. Симеона въ пещерѣ, въ оградѣ", 1-го столпника[DCCCVI]. Имя этого столпника упоминается въ пѣснопѣніяхъ сырной субботы[36].

На Западѣ, сколько извѣстно, „столпничество" не привилось. Григорій Турскій въ своей исторіи франковъ повѣствуетъ: когда одинъ отшельникъ, вѣроятно, Вульфляйхъ, по примѣру восточныхъ столпниковъ, устроилъ себѣ столпъ близъ Трира, въ Арденскихъ горахъ, то Галльскіе епископы взглянули на это не благосклонно и приказали столпъ разрушить[DCCCVII].

На востокѣ же подвиги стоянія на столпѣ ради благочестія встрѣчаются еще ранѣе IV вѣка. Св. Ефремъ Сиринъ въ 29 поученіи къ египетскимъ монахамъ говоритъ, что онъ видѣлъ человѣка, который ради добродѣтели стоялъ на столпѣ. Продолжались подвиги столпничества, по свидѣтельству Никиты Хоніата, до XII вѣка, а въ Россіи до половины XV вѣка. Древность „столпничества" подтверждаетъ св. Григорій Назіанзинъ (IV в.). Онъ говоритъ: „нѣкто, о чудо! цѣлые годы стоитъ на священномъ мѣстѣ, простирая честныя руки и не спитъ, превращенный въ живой камень Христомъ", и дальше: „на божественной горѣ, съ коей, претерпѣвшій страданія, вознесся Христосъ, когда оставилъ сей міръ, стоитъ поражаемый снѣжной мятелью и вѣтромъ, нѣкій человѣкъ, не смущаемый ни мыслью, ни рѣчью". Въ житіи Павла Латросскаго говорится, что „онъ, вышедъ изъ монастыря, при чемъ благочестивый Димитрій, не противился разлукѣ, возвратился быстрыми шагами къ горѣ Латросу. Тамъ онъ, воспѣвая псалмы Давида, обошелъ всѣ пещеры и вершины. Встрѣтивъ одного монаха, по имени Аѳанасія, онъ просилъ его соорудить ему, вблизи лавры Спасителя, столпъ для того, чтобы не только отъ людей удалиться на него, но чтобы и тѣломъ желать приблизиться къ небесамъ. Аѳанасій указалъ ему другой столпъ нерукотворный; это была весьма высокая скала, достигавшая до облаковъ". Изъ приведеннаго разсказа видно, что подвигъ непрестаннаго стоянія на ровномъ мѣстѣ не удовлетворялъ еще нѣкоторыхъ подвижниковъ; они, желая усугубить его, восходили на вершины высокихъ скалъ и, стоя тамъ на молитвѣ, присоединяли къ тягостямъ неустаннаго стоянія и неусыпнаго бдѣнія еще тягость непрерывнаго вниманія, дабы не слетѣть въ пропасть. Ho такъ какъ не повсюду встрѣчались природныя скалы, то нѣкоторые подвижники искали подобіе ихъ въ столпахъ, оставшихся отъ древнихъ разрушенныхъ зданій, или же сами строили столпы, на которыхъ и спасались. Въ VI и VII в. по Р. Хр. число столпниковъ было столь значительно, особенно въ Сиріи, что Византійская имперія признала ихъ закономъ за особое сословіе въ государствѣ[DCCCVIII].

Въ XIII и XIV в., какъ видѣли, „столпничество" на Востокѣ уменьшается и быстро исчезаетъ. По мнѣнію г. Семенова такое быстрое исчезновеніе „столпничества" на Востокѣ произошло отъ измѣненія всего государственнаго и общественнаго строя въ Сиріи и Палестинѣ[DCCCIX], гдѣ преимущественно и встрѣчались столпники, послѣ того какъ тамъ утвердились фанатически преслѣдующіе христіанство турки[DCCCX].

Митрополитъ Евстаѳій Солунскій упоминаетъ ο какихъ-то подвижникахъ деревлянахъ (δενδροκομοόμενοι, οί επί των δένδρων – подвизающіеся на деревьяхъ). По мнѣнію проф. Голубинскаго эти деревляне представляли собою видъ столпниковъ, которые вмѣсто столповъ подвизались въ стояніи на деревьяхъ, устраивая, разумѣется, подмостки[DCCCXI].

Столпническая жизнь составляетъ рѣдкое явленіе въ церкви христіанской и какъ такое оно возбуждаетъ сомнѣнія въ своей цѣлесообразности. Ho сомнѣнія эти происходятъ лишь отъ поверхностнаго знакомства съ такимъ оригинальнымъ явленіемъ. Чтобы правильно судить объ извѣстныхъ дѣйствіяхъ человѣка, надобно знать его побужденія и цѣли и разсмотрѣть ихъ въ отношеніи къ природѣ человѣка и духу вѣры. Если эту мѣрку мы приложимъ къ явленію „столпничества", то найдемъ, что оно есть одно изъ благодѣяній божественнаго промысла для церкви, особенно благотворныхъ тогда, когда общественная жизнь не сообразовалась съ началами жизни христіанской. Оно показывало образецъ благочестивой жизни; ревнителямъ же высшаго совершенства, предписываемаго евангеліемъ, раскрывало обширное поприще для подвиговъ самоумерщвленія. „Столпничество", такимъ образомъ, представляло новый видъ добровольнаго мученичества и возникло-то оно какъ разъ тогда, когда прекратился подвигъ мученичества. Оно есть какъ бы продолженіе его. Что совершили св. мученики, то довершили св. столпники. Какъ страданіями и терпѣніемъ тѣхъ возбуждались вѣра и нравственность первенствующихъ христіанъ, такъ строгими аскетическими подвигами св. столпниковъ возбуждались къ благочестивой жизни вѣрующіе. Какъ твердость св. мучениковъ сокрушила силу язычества, такъ ревность св. столпниковъ разрушала идольскія капища. Какъ изъ радости, съ какою св. мученики шли на страданія, открывалась сила христіанства, такъ изъ готовности, съ какою св. столпники самоумерщвляли себя и отрекались отъ всѣхъ удовольствій плоти и міра, открывалась сила ученія Христова. Для своего времени св. столпники были тѣмъ же, чѣмъ были мученики въ первыя времена христіанства, т. е. живымъ свидѣтельствомъ святости Христовой вѣры, образцомъ чистѣйшей нравственности, побужденіемъ и подкрѣпленіемъ для колеблющихся орудіемъ обращенія для невѣрныхъ, о чемъ подробно будетъ рѣчь ниже.

Далѣе, отступленіе св. столпниковъ отъ обыкновенной подвижнической жизни, выразившееся въ стояніи на столпахъ, имѣло свой глубокій смыслъ и значеніе: „столпничество" являлось противоположнымъ культомъ языческому почитанію горъ и холмовъ. Какимъ образомъ? Извѣстно, что „столпничество" развилось въ Сиріи, а общей характеристикой сирійскаго подвижничества, по мнѣнію проф. Петрова, можетъ служить характеристика ветхозавѣтныхъ праведниковъ, данная апостоломъ Павломъ въ его посланіи къ Евреямъ, гдѣ онъ говоритъ, что ветхозавѣтные праведники были побиваемы камнями, скитались въ милостяхъ и козьихъ кожахъ, терпя недостатки, скорби, озлобленія. Тѣ, которыхъ весь міръ былъ недостоинъ, скитались по пустынямъ и горамъ, по пещерамъ и ущеліямъ земли[DCCCXII]; и сирійскіе подвижники въ подражаніе ветхозавѣтнымъ жили на горахъ, въ вертепахъ, въ „хлѣвинахъ" до того узкихъ и тѣсныхъ, что въ нихъ можно было жить сгорбясь или лежа, нерѣдко оставались подъ открытымъ небомъ, подвергались зною и непогодѣ. Преподобный же Евсевій (18 Февр. Прологъ), не довольствуясь жизнію на горѣ, окружилъ себя каменною оградою[DCCCXIII]; здѣсь можно усматривать переходъ къ „столпничеству". Сирійское подвижничество, значитъ, было какъ бы культомъ горъ; а „столпничество", какъ одинъ изъ видовъ сирійскаго подвижничества, по нашему мнѣнію, представляло собою противоположность языческому религіозному культу горъ, горныхъ духовъ и исполиновъ. Такъ какъ высоты по своему назначенію имѣли непосредственное отношеніе къ священнымъ богослужебнымъ дѣйствіямъ, то онѣ, какъ богослужебныя мѣста, пользовались у язычниковъ большимъ уваженіемъ и любовью, чѣмъ какія-либо другія мѣста, не возвышавшіяся надъ землею. Причина этого понятна. У языческихъ народовъ особенное почтеніе къ высотамъ вызывалось ихъ взглядомъ на божество. Признавая своихъ боговъ за существа высшія всего земного, они старались и найти ихъ не на землѣ, а выше земли. Чрезъ совершеніе богослуженія на возвышенныхъ мѣстахъ, горахъ и холмахъ, высившихся къ небу, или впослѣдствіи на искусственныхъ возвышеніяхъ, язычники думали стать въ болѣе близкое отношеніе къ богамъ. Большимъ уваженіемъ у нихъ пользовались, поэтому, тѣ горы, гдѣ небо и земля какъ бы соприкасались. Эти горы имѣли значеніе мѣстопребыванія боговъ. Таково было значеніе горъ у арійскихъ народовъ: у грековъ почитался Олимпъ – гора боговъ, у Индійцевъ – Меру и пр. Религіозное почитаніе возвышенностей съ языческой почвы перенесено было потомъ на почву истинной религіи, и на языческихъ высотахъ начало славиться имя Іеговы. Что еврейскія священныя горы прежде почитались язычниками это видно изъ указаній Библіи. Такъ, напр., на горѣ Синаѣ былъ культъ языческаго бога Сина. Названіе возвышенности Ваалъ-Ермонъ[DCCCXIV]указываетъ на почитаніе тамъ Ваала; на горѣ Ермонъ нѣкогда стоялъ храмъ Ваала, какъ подтверждаютъ до нынѣ сохранившіеся на склонѣ горы и на южной ея вершинѣ обломки храма и свидѣтельство блаженнаго Іеронима. Сирійцы называли еврейскаго Бога Богомъ горъ[DCCCXV]. Этотъ фактъ даетъ возможность видѣть, что у нихъ господствовало вѣрованіе въ то, что горы суть мѣста пребыванія боговъ, покровительствующихъ живущимъ подлѣ нихъ народамъ. Такое же представленіе о горахъ, какъ жилищахъ боговъ, имѣли и вавилоняне, что подтверждается словами пророка Исаіи о погибшемъ вавилонскомъ царѣ[DCCCXVI]. Въ свидѣтельствахъ внѣ библейскихъ[37]можно находить указаніе на многія другія горы, не названныя въ ветхомъ завѣтѣ, – но имѣвшія для язычниковъ священное значеніе, какъ мѣста пребыванія боговъ. Особенно цѣны въ этомъ отношеніи надписи набатейскія, гавранскія и свидѣтельства христіанскихъ и языческихъ писателей. Изъ нихъ открывается, какъ широко былъ развитъ культъ высотъ у язычниковъ[DCCCXVII]. Не былъ онъ чуждъ и евреевъ. Извѣстно, что онъ существовалъ особенно въ царствѣ израильскомъ и отъ первыхъ временъ судей и почти до самаго плѣна совершалось почитаніе Іеговы въ жертвахъ закланія и куренія, приносившихся на алтаряхъ, устраивавшихся большею частію на возвышенностяхъ и холмахъ. Высоты эти, по словамъ Евальда, были похожи на древне-ханаанитскія капища и состояли изъ высокаго каменнаго конуса (символа святости), изъ высоты въ собственномъ смыслѣ, изъ алтаря, священнаго дерева или рощи и изображенія отдѣльнаго божества. По мнѣнію Тенія высота представляла огражденіе, огороженную площадь, священную ограду[DCCCXVIII]. Этотъ то культъ высотъ и былъ положительнымъ идолопоклонствомъ у язычниковъ всѣхъ временъ. Понятно, что христіанскіе подвижники не могли быть равнодушными зрителями такого языческаго культа и не могли допускать дальнѣйшаго его существованія. И вотъ въ лицѣ св. столпниковъ они занимаютъ сначала, въ глазахъ язычниковъ высоты горъ и ущелья, а затѣмъ устраиваютъ столпы, напоминавшіе собою языческіе священные ограды и жертвенники, чтобы ниспровергнуть культъ идолопоклонства въ самомъ его центрѣ и замѣнить его христіанскимъ богопочтеніемъ.

Это подтверждается и разсказами изъ житій св. столпниковъ, поселявшихся часто въ идольскихъ капищахъ. Такъ, св. Алипій поселился именно въ идольскомъ капищѣ и построилъ потомъ на его мѣстѣ церковь въ честь св. мученицы Евѳиміи[DCCCXIX]. Св. Даніилъ тоже имѣлъ сначала пребываніе въ пустомъ идольскомъ храмѣ въ Филимпорѣ, а потомъ воздвигъ здѣсь столпъ[DCCCXX]. Поселяясь на горахъ[38], св. подвижники дѣлали ихъ мѣстомъ служенія истинному Богу, подобно тому, какъ въ ветхомъ завѣтѣ высоты, гдѣ совершались жертвоприношенія въ честь языческихъ боговъ, замѣнялись служеніемъ Іеговѣ.

Но кромѣ этой главной причины столпостоянія св. подвижниковъ тамъ, гдѣ раньше было служеніе идоламъ, имѣются еще и другія основанія къ отступленію св. столпниковъ отъ обыкновенной подвижнической жизни, которыя опредѣляются личными соображеніями подвижниковъ, а именно: стремленіе къ безмолвію, желаніе противоборствовать свободно діавольскимъ кознямъ, жажда смиренія и и умерщвленія плоти, а главное достиженіе богоуподобленія путемъ аскетическаго созерцанія. Но объ этомъ подробно поговоримъ ниже, теперь же не лишне высказать вотъ какое соображеніе относительно „столпничества". Говорятъ, что психологическихъ основаній къ столпостоянію не имѣется[DCCCXXI], и мы не можемъ знать того, почему нѣкоторые св. подвижники спасались на столпахъ. Конечно, въ житіяхъ святыхъ столпниковъ не говорится опредѣленно, что по такой-то причинѣ святой взошелъ на столпъ, хотя указывается, что желаніе „безмолвнѣйшаго" житія побуждало ихъ удаляться отъ общества и сооружать себѣ столпы[DCCCXXII], но можно находить въ восшествіи на столпъ подвижниковъ и болѣе глубокій смыслъ.

Изъ исторіи извѣстно, что заключеніе на столпы или въ столпы служило нѣкогда наказаніемъ. Такъ, заключенъ былъ на столпъ царевичъ Іоасафъ; царевичъ Камаральзаманъ, не желавшій жениться по волѣ своего отца, былъ тоже заключенъ на столпъ[DCCCXXIII]: св. мученицы: Варвара († 306 г.), Ирина[DCCCXXIV]при императорѣ Траянѣ и Христина († 300) при Діоклетіанѣ, тоже были заключены на столпъ[DCCCXXV]. Можно предположить, что св. столпники знали о фактахъ заключенія въ видѣ наказанія на столпы нѣкоторыхъ святыхъ; но даже если имъ и неизвѣстны были эти случаи, то по крайней мѣрѣ они знакомы были съ существовавшимъ тогда обычаемъ заключенія преступниковъ въ башни за извѣстныя провинности.

Отсюда можно сдѣлать вотъ какое вѣроятное предположеніе: столпники, живя на столпахъ, добровольно себя наказывали, какъ грѣшниковъ Божіихъ по способу, существовавшему въ странѣ въ отношеніи къ гражданскимъ преступникамъ.

Такимъ образомъ, св. столпники фактически выражали свою преступность противъ Бога и первымъ долгомъ своимъ очевидно, считали – поставить самихъ себя въ должныя границы и направить свои дѣйствія, чувства и мысли согласно съ закономъ Божіимъ, который нарушителей своихъ караетъ и заботится о томъ, чтобы быть въ состояніи исполнить свое назначеніе путемъ борьбы co зломъ. Рѣдкій преступникъ, отдѣленный отъ общества, не обращался къ своему я. Это и понятно по причинѣ его одиночества. Такъ и св. столпники, живя на столпѣ, какъ заключенные за грѣхи, естественно должны были заниматься собой и провѣдывать ο своемъ внутреннемъ состояніи. Познаніе и изслѣдованіе самого себя скоро показывало имъ ту бездну, изъ которой исходятъ пороки и беззаконія. Увидѣвъ же въ себѣ эту бездну, извергающую изъ себя все скверное и нечистое, они, по понятной причинѣ, могли придти въ ужасъ, возчувствовать всю мерзость пороковъ и вмѣстѣ омерзеніе къ нимъ; признавая себя ужаснѣйшими грѣшниками, св. столпники начинали скорбѣть, презирать себя и осуждали себя добровольно на постоянное заключеніе на столпѣ. Въ качествѣ добровольныхъ узниковъ св. столпники имѣли естественное желаніе освободиться отъ тяжкаго рабства страстей, подобно тому, какъ преступники стремятся вырваться изъ темницы или башни на свѣтъ Божій и ощущали въ себѣ пламенное желаніе къ исправленію себя путемъ непрерывной аскетической борьбы co зломъ. Значитъ, св. столпники заключали себя на столпы въ качествѣ преступниковъ Божіихъ и представляли изъ себя въ дальнѣйшемъ стояніи борцовъ co зломъ.

Теперь нѣсколько словъ объ устройствѣ столповъ. Столпы дѣлались различнаго вида и высоты. Устроялась столпообразная башня στνλοείβες μικρόν ε γκλυοτρον, εγχλειστήρΐίς, τσύλος, т. е. столпообразный малый затворъ, затворный столпъ съ балкономъ на верху[DCCCXXVI]. Верхняя площадка столпа, на которой стоялъ подвижникъ, была весьма небольшая, на столпѣ св. Симеона I она, по вычисленію Вогюэ, едва равнялась одной квадратной сажени[39]. Гиббонъ говоритъ, что, по словамъ Евагрія, площадка столпа имѣла окружность въ 3 фута (въ 2 локтя)[DCCCXXVII], но такой незначительный размѣръ противорѣчитъ и здравому смыслу, и фактамъ и правиламъ архитектуры. Глядя на нее снизу легко было впасть въ заблужденіе. Эта площадка иногда окружалась деревянною, досчатою, сплошною рѣшеткою (βαυτης, μόδιος), изъ за которой видны были только голова и плечи подвижника, или же просто рѣшеткою (κίγκλίίίς). Изображеніе подобныхъ столповъ можно видѣть на миніатюрахъ Кондакова[DCCCXXVIII]. Для защиты отъ солнечнаго зноя и непогоды устраивался иногда на столпахъ навѣсъ или даже родъ малой келліи, какъ можно предположить изъ выраженія έγκλειστήριος στύλος. Ο существованіи навѣсовъ извѣстно изъ Четій-миней, гдѣ въ житіи св. Даніила столпника[DCCCXXIX]разсказывается ο томъ, что ему былъ устроенъ навѣсъ надъ столпомъ императоромъ Львомъ; или въ житіи св. Алипія разсказывается, что онъ сбросилъ свой навѣсъ. Поднятіе на верхнюю площадку столпа возможно было только посредствомъ подъемной лѣстницы. Г. Семеновъ говоритъ, что столпникъ лѣстницу обыкновенно держалъ у себя на верху и спускалъ ее только въ крайнихъ случаяхъ, тогда, продолжаетъ онъ, они вовсе не имѣли никакихъ подъемныхъ лѣстницъ, a все необходимое для себя принимали по веревкѣ, спускавшейся внизъ на блокѣ[DCCCXXX]. Это невѣрно. Въ существованіи блока необходимо усомниться, такъ какъ едва ли св. столпники, отказывавшіе себѣ во всемъ необходимомъ, могли пользоваться услугами блока для принятія на столпъ пищи. A что лѣстница для восхожденія на столпъ была снаружи, въ этомъ увѣряютъ насъ житія святыхъ. Такъ, когда св. Симеонъ I по повелѣнію посольства, присланнаго сирійскими епископами для изслѣдованія подвига святаго Симеона столпника, хотѣлъ сойти co столпа, то посланные не велѣли сходить ему[DCCCXXXI]. Значитъ, они видѣли, какъ онъ вступалъ на лѣстницу; когда св. Даніила возвели въ санъ пресвитера, то была приставлена лѣстница къ столпу и туда вошелъ епископъ, или когда нѣкто Геласій разсердился на св. Даніила за столпостояніе въ его владѣніяхъ и велѣлъ ему сойти co столпа, и когда св. Даніилъ началъ сходить co столпа, то Геласій и народъ, видя его опухшія ноги и то затрудненіе, съ какимъ онъ прошелъ 6 ступеней, велѣлъ вернуться ему обратно. Можно предполагать, что и внутри столпа устраивалась лѣстница. Восхожденіе столпника на построенный столпъ совершалось съ соблюденіемъ нѣкоторыхъ обрядовъ. Въ древнихъ рукописяхъ Ассемани сохранился полный чинъ такихъ восхожденій[DCCCXXXII].

Столпы воздвигали различной высоты. Такъ, первый столпъ св. Симеона I, на которомъ онъ стоялъ 4 года былъ въ 6 локтей (πήΧεων), второй – въ 12 локтей, третій въ 22 и четвертый, гдѣ онъ пребывалъ 20 лѣтъ, былъ вышиною въ 36 локтей, a по сказанію блаженнаго Ѳеодорита и другихъ историковъ, въ 40 локтей. Столпъ св. Даніила былъ вышиною въ два человѣческихъ роста. Столпъ св. Луки – новаго столпника – въ 12 локтей. Столпъ св. Симеона Дивногорца имѣлъ въ вышину 40 ступеней[DCCCXXXIII].

Столпы воздвигали отчасти сами св. столпники или посторонніе. Св. Симеонъ I построилъ первый столпъ самъ, a остальные столпы были воздвигнуты его почитателями. Св. Даніилу построилъ первый столпъ другъ его Маркъ, a второй – Геласій, владѣлецъ той земли, гдѣ подвизался св. столпникъ; императоръ Левъ тоже создалъ столпъ и крышу надъ нимъ въ благодарность за полезную общественную дѣятельность св. Даніила. Св. Симеону Дивногорцу сначала былъ созданъ столпъ монахами, a потомъ – его почитателями.

Самое первое понятіе ο подвигѣ „столпничества" даетъ уже видѣть, что вся высота христіанскаго самоотверженія состояла и выражалась здѣсь по преимуществу во внѣшнихъ подвигахъ, въ борьбѣ св. столпниковъ съ внѣшними скорбями, которыя, по самому образу подвига, болѣе всего поражали ихъ тѣлесную природу. Въ самомъ дѣлѣ, что иное были столпы для св. подвижниковъ, какъ не особаго рода кресты, на которыхъ они распинали плоть свою, подвергая ее всевозможнымъ лишеніямъ и жестокому вліянію воздушныхъ перемѣнъ. „Владыцѣ подобяся, на столпъ восшелъ еси, яко на крестъ: но Онъ рукописаніе всѣхъ растерза, ты же возстанія страстей растерзалъ еси: Онъ яко овча, ты же яко заколеніе; Онъ взыде на крестъ, ты же на столпъ", поется въ стихирахъ св. Симеону І-му. Восходя на столпы и переходя постепенно съ низшихъ на высшіе, св. столпники, какъ бы по лѣстницѣ восходили отъ совершенства къ совершенству и, живя между небомъ и землей, „оныя устраняяся къ сему же приближаяся плотію и духомъ", сообразно съ своимъ назначеніемъ стремиться къ высшему, духовному, невидимому, – они заблаговременно, такъ сказать, переносили туда и умъ свой и сердце. Вся жизнь ихъ служила постояннымъ оправданіемъ апостольскаго изреченія: „но если внешний наш человек и тлеет, то внутренний со дня на день обновляется"[DCCCXXXIV]. Въ лицѣ ихъ духъ является торжествующимъ надъ плотію; все, что отъ плоти и крови, служило въ нихъ духу, – оттого всѣ аскетическіе подвиги св. столпники совершали какъ бы въ иномъ естествѣ. Въ лицѣ ихъ очищенная и возвышенная надъ всѣмъ дольнимъ духовная наша природа достигала такого совершенства, что еще здѣсь на землѣ, обнаруживала свое богоподобное величіе и дѣлалась способною къ ближайшему общенію съ самимъ Богомъ. Служеніе св. столпниковъ справедливо можно назвать предстояніемъ предъ Богомъ, разумѣя это предстояніе въ самомъ точномъ смыслѣ слова. Стоя между небомъ и землею они призывали Бога, славословили Его, отъ земли вознося ко Господу молитвы за всѣхъ, а съ неба низводя на людей Божіе благословеніе.