1) Святая Исидора (10 мая), по Коптски – Варанкисъ, подвизалась въ IV в. въ монастырѣ, основанномъ преп. Пахоміемъ на маленькомъ островѣ Тавеннѣ, на Нилѣ, въ округѣ Тентиры или Дендеры, между новѣйшимъ городомъ Гирге и развалинами древней Ѳивы[XIV]Палладій, епископъ елеонопольскій (съ 440 г) повѣствуетъ о ней въ 420 г.[XV]въ Лавсаикѣ (§ 37 и 38) и его сказаніе не подлежитъ сомнѣнію, по мнѣнію преосв. Сергія[XVI], но св. Ефремъ Сиринъ, посѣщавшій пустыни Египта въ 371 г., еще раньше предложилъ сказаніе о юродивой[XVII]. Св. Исидора, по мнѣнію преосв. Филарета, архіеп. Черниговскаго, окончила свои подвиги не позже 365 г[XVIII].

2) Серапіонъ Синдонитъ (14 мая), египетскій монахъ, жилъ въ началѣ V вѣка[XIX]Извольскій относитъ жизнь его къ VI вѣку[XX]. Названъ такъ, по вѣроятному мнѣнію преосв. Сергія[XXI], оттого, что не носилъ ничего, кромѣ синдональняной одежды. Свѣдѣнія о немъ даетъ Палладій въ своемъ Лавсаикѣ[XXII].

3) Виссаріонъ египтянинъ (6 іюня), жилъ въ концѣ Ѵ-го вѣка[XXIII]. Житіе его въ Патерикѣ скитскомъ[XXIV].

4) Симеонъ – палестинскій монахъ (21 іюля) родомъ изъ Сиріи, родился въ 522 году. Свѣдѣнія о его жизни и дѣяніяхъ почерпнуты изъ его же разсказовъ другу своему діакону Іоанну, который разсказалъ его житіе Леонтію кипрянину, епископу Неапольскому[XXV], призывая Бога во свидѣтели своихъ словъ, что онъ не только ничего не прибавляетъ къ своему повѣствованію, но многое съ теченіемъ времени забылъ. Историческая достовѣрность житія подтверждается также одобрительнымъ свидѣтельствомъ о жизне-описателѣ преп. Симеона, представленномъ на 4 засѣданіи VII вселенскаго собора[XXVI]. Евагрій схоластикъ, антіохійской церкви историкъ (431 – 594) въ 4 книгѣ, гл. 34 повѣствуетъ о жизни своего современника Симеона Юродиваго согласно съ Леонтіемъ; Симеонъ сконч. около 580 г. (по Вершинскому), а по мнѣнію преосв. Сергія ок. 590 г.

5) Ѳома преп. Келесирійскій – сиріецъ (24 апр.) жилъ при императорѣ Юстиніанѣ. Свѣдѣнія о немъ находятся у Евагрія[XXVII], въ Лугѣ Іоанна Мосха (§ 87) и въ жизнеописаніи Марѳы (4 мая), матери Симеона Дивногорца[XXVIII].

6) Андрей цареградскій (2 окт.) жилъ въ X вѣкѣ, родомъ скиѳъ[XXIX], а не славянинъ, нотарій нѣкоего константинопольца Ѳеогноста при Львѣ Премудромъ. Его жизнь описалъ пресвитеръ Софійской церкви въ Царьградѣ Никифоръ[XXX]. Время его жизни опредѣляется различно: проф. Голубинскій относитъ его „юродство" ко второй половинѣ Ѵ-го вѣка; проф. Срезневскій къ VI в.[XXXI], а преосв. Сергій говоритъ, что смерть св. юродиваго Андрея падаетъ на 940 г. и во всякомъ случаѣ не позднѣе 950 г.[XXXII]. По мнѣнію преосв. Сергія житіе св. Андрея даетъ поводъ относить время его подвижничества къ Царствованію Льва VI Мудраго (886 – 911), а не къ царствованію Льва I Макелла (457 – 474), т. к. во всемъ житіи нѣтъ ничего современнаго Льву I Макеллу и преп. Даніилу Столпнику † 489), упоминаніе о которомъ внесено въ житіе не составителемъ его, а позднѣйшимъ интерполяторомъ. Судя по слогу, по тону и образу мыслей, житіе св. Андрея писано въ позднѣйшее время – въ эпоху упадка греческаго языка именно, въ концѣ X или въ началѣ XI в. Если бы святой Андрей жилъ въ V или VI в., то трудно допустить, чтобы до X в. о немъ не сохранилось никакихъ свѣдѣній у церковныхъ писателей, тѣмъ болѣе, что подвигъ его былъ особенный и поразительный. Затѣмъ и имя его встрѣчается въ синаксарѣ XII в., составленномъ діакономъ константинопольской церкви св. Софіи Маврикіемъ; позднее упоминаніе о св. Андреѣ въ синаксарѣ константинопольской церкви свидѣтельствуетъ и о поздней жизни его[XXXIII].

7) Исакій монахъ Печерскій (въ мірѣ – Чернь, 14 февр.), бывшій Торопецкій купецъ, жилъ въ XII в. и былъ современникъ св. Антонія и Ѳеодосія. Свѣдѣнія о немъ заключаются въ Кіево-печерскомъ Патерикѣ подъ 14-мъ февраля; онъ – 1090 г.

8) Авраамій Смоленскій (21 авг.) жилъ тоже въ XII в. при князѣ Мстиславѣ и по мнѣнію преосв. Филарета, митр. Московскаго, умеръ настоятелемъ монастыря положенія ризы Богоматери не позже 1220[XXXIV]. Житіе его – въ сокращеніи изъ Великихъ четій-миней – у Димитрія, митр. Ростовскаго.

9) Прокопій Устюжскій (8 іюля), жилъ въ XIII в., родомъ Варягъ (по минеи) или нѣмецъ (по прологу), купецъ; крещеніе принялъ не отъ Варлаама Хутынскаго (какъ говорится въ Четіяхъ-минеяхъ), такъ какъ послѣдній – 1192 г., а Прокопій столѣтіемъ позже въ 1303 г., а отъ Варлаама Прокшинича, умершаго въ Хутынѣ въ 1243 г.[XXXV]. По мнѣнію проф. Ключевскаго преданія о св. Прокопіѣ и его чудесахъ стали записывать со второй половины XV вѣка[XXXVI]. Савваитовъ говоритъ, что св. Прокопій † 1285 г., а Карамзинъ въ Исторіи государства россійскаго (IV, прим. 206) годъ его кончины показываетъ 1303 г. Преосвященный Сергій архіеп. Владимірскій считаетъ карамзиновское показаніе болѣе вѣрнымъ потому, что изъ надписи на чудотворной иконѣ Устюжской Божіей Матери видно, что чудо избавленія Устюга по молитвамъ св. Прокопія было въ 1290 г.[XXXVII].

10) Николай Кочановъ (27 іюля), новгородскій уроженецъ, прозванный такъ за то, что бросалъ „кочанми" въ юродиваго Ѳеодора[XXXVIII]† 1392 года.

11) Ѳеодоръ новгородскій (19 янв.) родился въ Новгородѣ въ первой половинѣ XIV в., но въ какомъ году – неизвѣстно; есть догадка, что годы его рожденія относятся ко времени между 1325 – 1335 г.; † 1395 г.[XXXIX]. Служба, молитва, житіе блаженнаго были написаны въ началѣ ХѴІ в., но имя благоговѣйнаго ихъ составителя неизвѣстно.

12) Георгій Шенкурскій (23 апр.) въ XV в., подвизался въ окрестностяхъ города Шенкурска. Родители его были простые поселяне изъ деревни Яруполи по фамиліи Будиловы. Рукописное его житіе обнародовано архимандритомъ нынѣ епископомъ Рыльскимъ Никодимомъ[XL]. Умеръ онъ въ 1392 г., по рукописнымъ святцамъ въ 1462 г., а въ сочиненіи „достопамятности г. Шенкурска" указывается годъ смерти 1450. Житіе и чудеса его написаны не позже первой половины XVII в., такъ какъ предпослѣднее чудо (9-е) помѣчено 1640 г.[XLI].

13) Іаковъ Боровицкій (23 окт.). Кто былъ онъ родомъ, гдѣ жилъ и гдѣ умеръ, объ этомъ достовѣрныхъ свѣдѣній нѣтъ. Въ 1440 г. тѣло его принесено на льдинѣ по Мстѣ, противъ теченія рѣки, къ Боровицкому порогу[XLII].

14) Максимъ Московскій (11 ноября) † 1433 г., проф. Ключевскій говоритъ, что „о св. житіи его быша не малая книга написанная", неизвѣстно куда пропавшая[XLIII]и оно извѣстно только по краткой редакціи, писанной во второй половинѣ XVI вѣка.

15) Михаилъ Клопскій (11 янв.) жилъ при великомъ князѣ Василіи Димитріевичѣ, при митр. Фотіи (грекѣ изъ Мореи), при игуменѣ Троицкаго клопскаго монастыря (въ 15 вер. отъ Новгорода близъ рѣки Вояжи) Ѳеодосіи[XLIV]. О времени прихода св. Михаила (23-го іюня 1408 г.) въ Клопскій монастырь упомянуто въ Новгородской лѣтописи III подъ 6916 г.[XLV]. Житіе его въ первый разъ, какъ видно изъ похвалы святому[XLVI], написано было нѣкіимъ рабомъ Арсеніемъ, а дополнено и распространено, какъ ясно изъ лѣтописи по Воскресенскому списку[XLVII], бояриномъ Тучковымъ, которому Владыка Макарій велѣлъ написать и распространить житіе и чудеса блаж. Михаила, нарицаемаго Салоса[XLVIII]. Въ рукописныхъ святцахъ кончина св. Михаила помѣчена 1452 г.; это показаніе, говоритъ проф. Ключевскій, очевидно, составилось посредствомъ приложенія 44 лѣтъ жизни юродиваго въ Клопской обители къ 1408 г., когда по лѣтописи св. Михаилъ пришелъ въ Новгородъ; но неизвѣстно, когда онъ пришелъ на Клопско и можно только предполагать, что не позже 1408 г. Годомъ смерти св. Михаила проф. Ключевскій считаетъ 1456[XLIX]. Вершинскій1452[L], а въ словарѣ историческомъ о россійскихъ святыхъ годъ смерти его падаетъ на 1453 г.[LI].

16) Исидоръ Твердисловъ (14 мая) XV в. Онъ пришелъ въ Россію изъ Германіи, но родомъ былъ славянинъ, а не нѣмецъ, какъ думаетъ авторъ историческаго словаря о святыхъ (стр. 109); на славянское его происхожденіе указываетъ и его мірское имя Твердиславъ, позднѣйшими переписчиками передѣланное въ Твердисловъ и неправильно толкуемое, какъ прозваніе его за то, что слова его сбывались[LII]. Въ словѣ Твердисловъ видна уже народная этимологія, не наблюдающая истиннаго происхожденія словъ[LIII]. Умеръ 1474 г. Древнѣйшіе списки житія его восходятъ не далѣе конца первой половины XVI в.[LIV].

17) Іоаннъ Устюжскій (21 мая) родился въ селѣ Пуховѣ, на рѣкѣ Сухонѣ, гдѣ былъ древній городъ Устюгъ; † 1494 г.; житіе его писано въ 1554 г. и сообщено игуменомъ Борисоглѣбскаго Сольвычегодскаго монастыря Діонисіемъ, лично знавшимъ св. Іоанна юродиваго, своему сыну, который его жизнь и описалъ[LV].

18) Лаврентій Калужскій (10 авг.) 1515 г. Авторъ словаря св. россійской церкви на основаніи исторіи росс. іерарх. (VI, 1019) и описанія Лютикова монастыря полагаетъ, что онъ происходилъ изъ рода бояръ Хитровыхъ, на томъ основаніи, что его имя записано первымъ въ родѣ Григорія Семеновича Хитрова въ помянникѣ Перемышльскаго Лютикова монастыря (стр. 143). Но предположеніе это за несомнѣнное признать нельзя, потому что прежде было въ обычаѣ, продолжающемся и теперь, записывать въ своихъ помянникахъ имена мужей, извѣстныхъ святостію своей жизни, для выраженія уваженія къ нимъ. Такъ, въ Тамбовской губерніи есть много помянниковъ, въ которыхъ записаны въ главѣ частныхъ родовъ общеуважаемыя имена старцевъ: Серафима Саровскаго, Иларіона Троекуровскаго и пр., а въ Калужской и Орловской – старца Леонида, Макарія и др. Копіи съ частныхъ помянниковъ вносятся на страницы монастырскихъ синодиковъ по просьбѣ вкладчиковъ обители, безъ всякаго изслѣдованія о томъ, чьи имена вписаны въ помянникахъ. Поэтому, и относительно св. юродиваго Лаврентія слѣдуетъ ограничиться тѣмъ, что сказано о немъ въ записи Лаврентіева Калужскаго монастыря: „отца же и матери его никтоже свѣдомъ, древнихъ ради лѣтъ бывшихъ". О дѣяніяхъ св. Лаврентія доставляетъ краткое свѣдѣніе старинная монастырская запись, писанная въ концѣ XVII в. или въ началѣ XVIII в. при игуменѣ Киріонѣ[LVI].

19) Василій Московскій (2 авг.) жилъ во второй половинѣ XV в. при великомъ князѣ Іоаннѣ III въ селѣ Елоховѣ (близъ Москвы); – 1552 г. Св. Димитрій Ростовскій его житія въ Великой Четьи-Минеи не нашелъ;[LVII]въ библіотекѣ Покровскаго Московскаго собора хранится рукописное „житіе и слово похвальное и чудеса св. Василія, новаго чудотворца Московскаго", обслѣдованное проф. Ключевскимъ[LVIII].

20) Николай Псковскій (28 февр.) † 1576 г. Названіе Салосъ не есть прозвище, а сирское слово, означающее простой, глупый. У грековъ это слово употребляется вмѣсто нашего юродивый, какъ видно изъ описанія путешествія антіохійскаго патріарха Макарія въ Россію, гдѣ юродивый Кипріанъ названъ Салосомъ[LIX].

21) Іоаннъ Власатый (3 сент.), подвизавшійся въ Ростовѣ, 1581 г.[LX], а преосв. Филаретъ Черниговскій годомъ кончины его считаетъ 1580[LXI], преосв. Сергій примыкаетъ къ его мнѣнію[LXII].

22) Симонъ Юрьевецкій (4 ноября). Онъ родился въ селѣ Одѣлевѣ, Нерехтскаго уѣзда, Костромской губ. (въ 20 верст. отъ заштатнаго города Плеса), а не на берегахъ Волги, недалеко отъ Юрьевца, какъ сказано въ житіяхъ святыхъ; † 1586 г. Въ житіяхъ показанъ годъ смерти 1584; въ историческихъ запискахъ о Кривоезерской пустынѣ – 1594; Ключевскій считаетъ годомъ смерти 1593. Это не вѣрно потому, что св. Симонъ умеръ при митрополитѣ Діонисіи, а съ 21 декабря 1586 г. былъ въ Москвѣ уже патріархъ Іовъ. Житіе его писано во второй половинѣ XVII в., и сохранилось оно въ нѣсколькихъ редакціяхъ. Около 1635 г. послано было къ патріарху Іоасафу посланіе о житіи и чудесахъ св. Симона. Біографъ писалъ по разсказамъ людей, знавшихъ Симона[LXIII].

23) Галактіонъ † 1506, инокъ Ѳерапонтова монастыря.

24) Іоаннъ Большой Колпакъ (14 іюля), или Водоносецъ, жилъ при Борисѣ Годуновѣ; родомъ изъ страны Вологодской; † 1589 или 1590 г. Житіе его написано въ Москвѣ въ 1647 г.; „рукою многогрѣшнаго простого монаха"[LXIV].

25) Кипріанъ Суздальскій (окт. 2) жилъ въ началѣ XVII в. въ селѣ Воскресенскомъ на р. Уводи, Влад. губ., Ковровск. уѣзда, † 1622 г.[LXV].

26) Прокопій Вятскій (21 дек.), Хлыновскій урожденецъ изъ Корякинской деревни, въ 6 вер. отъ г. Вятки, 1627 г. Житіе его писано во второй половинѣ XVII в.[LXVI].

27) Максимъ Тотемскій священникъ (18 янв.) † 1650 г.[LXVII].

28) Андрей Тотемскій (10 окт.) род. 1638 г. † 1673 г. въ вологодскихъ предѣлахъ въ селеніи Усть-Тотемскомъ. Проф. Голубинскій говоритъ, что онъ умеръ въ 1674 г.[LXVIII].

29) Іона монахъ Пѣшношскаго монастыря Московск. губ., Дмитровск. уѣзда подвизался во второй половинѣ XVII в. † 1737 г. въ лѣсу и найденъ охотниками чрезъ нѣсколько мѣсяцевъ послѣ смерти совершенно нетлѣннымъ. О его подвигахъ было писано въ свѣтской литературѣ, напр. въ „Маякѣ" за 1845 г. т. VI и въ Московскихъ губернскихъ вѣдомостяхъ за тотъ же годъ. Послѣдній изъ юродивыхъ не канонизованъ.

У Преосв. Сергія, архим. Леонида, у Савваитова, Барсукова, Толстого, Поселянина, Кайдалова и др. упоминается еще до 26 юродивыхъ, свѣдѣнія о которыхъ находятся въ рукописныхъ святцахъ мѣстныхъ монастырей и церквей, но они не канонизованы.

Всѣ историческія свѣдѣнія изъ жизни поименованныхъ св. юродивыхъ, строго провѣренныя критикой, вошли въ составъ нашего сочиненія въ качествѣ фактическихъ данныхъ, подтверждающихъ извѣстное нравственное положеніе.

Чтобы опредѣлить значеніе и смыслъ самаго названія, какое св. церковь прилагаетъ къ поименованнымъ угодникамъ Божіимъ, необходимо названіе „юродивый" разсмотрѣть въ связи съ другими наименованіями, составляющими принадлежность каждаго юродиваго и помѣщающимися въ ихъ житіяхъ. Въ самыхъ повѣствованіяхъ св. юродивые – монахи именуются преподобными, мірскіе именуются праведными и блаженными.

Конечно, св. церковь, усвояя св. юродивымъ различныя наименованія, выражающія ихъ свойства и добродѣтели, кромѣ прославленія ихъ, имѣетъ цѣлію еще и то, чтобы возбудить въ сердцахъ всѣхъ членовъ церкви благочестивую ревность къ достиженію той славы, какую заслужили предъ Богомъ св. юродивые. „Мужества святыхъ, говоритъ св. Димитрій Ростовскій, ими же, Богу помогающу, крѣпцѣ противу плотскихъ вожделѣній ратоваша, памятствовати потребно быти разумѣемъ, яко образъ добродѣтельнаго ихъ житія разумѣюще, себе самихъ возбуждаемъ къ тѣхъ подражанію"[LXIX]. Сообразно этому св. намѣренію не безполезно вникнуть въ смыслъ и значеніе тѣхъ наименованій, какія св. церковь усвояетъ св. юродивымъ. Всѣ юродивые именуются святыми. Если производить слово святой – «άγιος» отъ греческихъ же словъ: отрицательной частицы «α» и «γή» – земля, то оно будетъ означать такого человѣка, который живетъ жизнію не земною, a небесною, т.е. который не прилѣпляется ни къ чему земному, порочному, a всѣмъ существомъ своимъ постоянно стремится отъ земли горѣ – къ Богу, и для котораго земля есть не болѣе, какъ мѣсто изгнанія, истинное же отечество его на небѣ (Филип. III, 20). Русское слово святой можно производить отъ славянскихъ словъ: «свыше» и «ятый», т. е. такой человѣкъ, который жизнію своею показываетъ, что онъ стоитъ выше всего земного, принадлежитъ къ горнему міру, и который дѣлами своими возвышается надъ прочими земнородными. Еврейское слово «кадош» означаетъ отдѣленнаго, избраннаго изъ всѣхъ и назначеннаго на служеніе истинному Богу[LXX].

Такимъ образомъ, на основаніи этихъ соображеній о словѣ святой, какъ прилагательномъ къ юродивымъ, можно заключить, что они представляли изъ себя классъ людей, такъ сказать, надземныхъ, т. е. такихъ, которые устремлялись горѣ къ Богу, выдѣленныхъ самимъ Богомъ изъ среды другихъ людей, избранныхъ Ему на служеніе.

Затѣмъ, св. юродивые – монахи именуются преподобными. Смыслъ слова преподобный раскрываетъ преосв. митрополитъ Михаилъ (петербургскій): „истинное преподобіе, говоритъ онъ, состоитъ въ сходствѣ и сообразности душевныхъ совершенствъ человѣка и его дѣлъ съ совершенствами и дѣяніями Божіими. Имѣть свойства, сходныя съ свойствами Божіими и поступать по онымъ – вотъ что составляетъ истинное преподобіе; быть духу человѣческому въ согласіи съ Духомъ Божіимъ, быть въ единствѣ съ Богомъ, повиноваться Богу и покоряться святѣйшей Его волѣ – вотъ что дѣлаетъ человѣка истинно преподобнымъ! въ этомъ единообразіи ума, воли и человѣческихъ дѣяній съ премудростію, волею и дѣяніями Божіими состоитъ истинное преподобіе, то подобіе, для котораго человѣкъ сотворенъ и искупленъ[LXXI]. Показавъ, въ чемъ состоитъ преподобіе, тотъ же авторъ, далѣе, раскрываетъ, какіе именно праведники и почему называются преподобными: „большею частію въ христіанской церкви преподобными назывались проходившіе иноческое званіе, впрочемъ, не потому только они названы преподобными, что таковую иноческую жизнь проводили наружно, но по внутреннему качеству, потому именно, что внутреннимъ своимъ духомъ они были весьма подобны Господу Богу; и посему то не всѣ тѣ удостоены сего великаго наименованія, кои жили въ пустыняхъ и обителяхъ, но только тѣ изъ нихъ, которые дѣйствительно были подобны сотворшему и искупившему ихъ Господу"[LXXII].

Такъ, значитъ. св. церковь, называя юродивыхъ преподобными, соединяетъ съ этимъ именемъ тотъ высокій смыслъ, что св. юродивые въ своей жизни являлись истинными подражателями Господа Іисуса Христа, старавшимися жизнь свою сдѣлать подобною жизни Спасителя. „Они въ слѣдъ Христа усердно потекоша"; воспѣваетъ св. Церковь въ канонѣ св. юродивымъ[LXXIII], „скорбнымъ и тѣснымъ путемъ Христовымъ шествозали"[LXXIV]. „Все отложь мірское мудрованіе потеклъ еси радуяся въ слѣдъ Христа Бога", поется въ канонѣ св. Василію. Эта мысль подтверждается еще третьимъ церковнымъ наименованіемъ св. юродивыхъ – „праведные" (отъ слоза правда, право – веду, т. е. жизнь веду правую) и особенно четвертымъ названіемъ – „богоносные", какимъ именемъ названы Михаилъ Клопскій, Симеонъ и др., заимствованнымъ изъ отвѣта св. Игнатія императору Траяну. Это важное наименованіе вполнѣ приличествуетъ св. юродивымъ, какъ постояннымъ носителямъ въ сердцахъ своихъ Христа; св. церковь именуетъ ихъ домомъ, жилищемъ Духа Пресвятаго[LXXV]; „ты изъ млада Христа возлюбилъ еси, воспѣваетъ св. Церковь въ канонѣ св. юродивому Андрею, и къ Нему единому возжелѣлъ еси", „домъ Христова благодаренія былъ еси", прославляетъ св. Церковь блаженнаго Василія въ стихирахъ на великой вечернѣ. Этимъ наименованіемъ св. Церковь обращаетъ вниманіе на высокую, благочестивую, святую и назидательную жизнь св. юродивыхъ.

Пятое наименованіе св. юродивыхъ имѣетъ общій характеръ и прилагается почти каждому святому – это „блаженный", т. е. ублажаемый[5]; это названіе нельзя исключительно относить только къ св. юродивымъ, какъ допускаетъ это протоіерей Леонидъ Петровъ въ своихъ „краткихъ запискахъ о принадлежностяхъ и составныхъ частяхъ богослуженія[LXXVI], потому что блаженными часто называются и князья (напр. Александръ Невскій, Петръ Муромскій), преподобные (напр. Матѳей прозорливый окт. 5), святители (напр. Алексій митрополитъ въ житіи преп. Сергія 25 сент.) и пр.

Но самымъ распространеннымъ названіемъ выше перечисленныхъ св. подвижниковъ служитъ „юродивый" или „юродъ", какъ постоянно обозначается въ житіяхъ этихъ св. подвижниковъ. Во всѣхъ же древнихъ рукописныхъ житіяхъ они именуются уродивыми, уродами. Такъ въ житіи блаженнаго Симеона онъ постоянно называется оуродомъ; въ Патерикѣ Печерскомъ повѣствуется, что преподобный Исаакій „поча по міру ходити оуродомъ ся творя"; св. Авраамій Смоленскій „измѣнися свѣтлыхъ ризъ и въ худыя облечеся и хожаше яко единъ отъ нищихъ, – на оуродство ся приложи"[LXXVII]; житіе св. Іоанна Устюжскаго начинается такими словами: „мѣсяца маія въ 29 день, сказаніе и житіе св. праведнаго Иванна, иже Христа ради оуродиваго", и немного ниже – и явися чудо отъ иконы святого праведнаго Прокопія, оуродиваго Христа ради"[LXXVIII]; рукописное житіе св. Прокопія Устюжскаго начинается такъ: „и якоже бо исперва глаголетъ о блаженныхъ оуродивыхъ и т. д. въ лѣто 6986 г., бѣ нѣкій мужъ, оуродивый Христа ради, именемъ Прокопій"[LXXIX]; въ Степенной книгѣ[LXXX]про св. Василія блаженнаго говорится: и аще проходя съ беззлобіемъ богомудрственное уродство[LXXXI]; въ церковномъ уставѣ Троицкаго Лютикова монастыря (въ 6 1/2 верстахъ отъ г. Перемышля, Калужской губерніи), написанномъ между 1474 и 1513 гг., надобно полагать на югѣ, въ Кіевской митрополіи, – подъ 14 мая читается: „св. Исидора Христа ради Уродиваго чудотворца Ростовскаго"[LXXXII]; въ общей Минеѣ, напечатанной при патріархѣ Іоакимѣ въ 1685 г., въ тропарѣ юродивымъ говорится: „мы оуроди… оуродъ бысть Христа ради[LXXXIII]; св. Исидоръ Твердисловъ „пріемъ уродственное, буйственное еже Христа ради житіе"[LXXXIV].

Такимъ образомъ, древнее общее названіе св. юродивыхъ есть „оуродъ", перешедшее, затѣмъ, въ „юродъ". Юродъ = jurodъ = iu + rоd'ъ. Частица u = санскритскому «ava», латинскому «au». Если сравнить санскритское ava – pat – низвергаться и ava – jna – мало цѣнить съ латинскими словами aufero и aufugio и съ славянскимъ словомъ – ubezät'b, – то смыслъ частицы iu (оу и ю) будетъ означать все то, что мало цѣнится, чего можно не знать, отъ чего можно убѣгать. Значитъ, частица «оу» (древній большой юсъ) означаетъ – отдѣленность, отходъ отъ чего нибудь. Rod'ъ; санскритское rudh – подниматься, расти[LXXXV]. Слѣдовательно, „юродъ" будетъ означать нѣчто такое выросшее, поднявшееся, но что слишкомъ малоцѣнно, чтобы на него обращать вниманіе. Характеристичнымъ опредѣленіемъ слова „юродъ", понимаемомъ въ указанномъ смыслѣ, служитъ славянское, отребіе міра[LXXXVI]: „якоже отреби міру быхомъ" (περικάςαρμα), говоритъ св. апостолъ Павелъ, выражая этимъ наименованіемъ ту мысль, что апостолы ничѣмъ не отличаются отъ того, что въ домахъ выбрасывается, какъ излишнее, какъ соръ, который выметаютъ изъ дома на дворъ, a потомъ и co двора[LXXXVII]. Св. Іоаннъ Златоустъ въ толкованіи приведенныхъ словъ апостола Павла „отребіе" называетъ прямо „буйство" („буи")[LXXXVIII]. Ha основаніи этихъ соображеній можно заключить, что „юродивый" – это есть отверженный міромъ, обществомъ. Сравнивая же слово „уродъ" (юродъ) съ словомъ „выродокъ", мы получимъ еще подтвержденіе высказанному соображенію ο смыслѣ слова „юродивый"; „выродокъ" будетъ означать человѣка выкинутаго, выброшеннаго изъ рода, отверженнаго родомъ.

Такимъ образомъ, слово „юродивый", употребляемое св. Церковью, какъ эпитетъ нѣкоторыхъ подвижниковъ, имѣетъ чрезвычайный смыслъ; церковь этимъ названіемъ выражаетъ ихъ отдѣленность отъ общества и избранность Богомъ[LXXXIX], оттѣняетъ свойство ихъ благочестія, состоящее въ отверженіи ихъ міромъ, въ презрѣніи ихъ обществомъ, смотрѣвшимъ на нихъ не какъ на своихъ членовъ, а какъ на какихъ-то выродковъ, отщепенцевъ.

Вотъ первое значеніе слова „юродивый" и его внутренній смыслъ. Отсюда и „юродство", если не принимать, покамѣстъ, во вниманіе сакраментальной стороны слова, какъ дѣлаетъ сразу о. Ковалевскій, опредѣляя „юродство"[XC], будетъ означать не мнимое безуміе („буйство"), а отдѣленность нѣкоторыхъ лицъ обществомъ и сознательная ихъ отрѣшенность отъ общества для извѣстныхъ цѣлей спасенія. Но въ нашей литературѣ, при опредѣленіи словъ: „юродивый", „юродство" оставляется въ сторонѣ первое значеніе этихъ словъ, и опредѣленіе дается только на основаніи внутренняго смысла, заключающагося въ указанныхъ словахъ; вотъ оно: „юродство есть мнимое безуміе", а юродивые мнимые безумные (эта мысль проходитъ чрезъ все сочиненіе о. Ковалевскаго); иногда же пренебрегается и эта сторона, и опредѣленіе слова „юродивый" дается съ одной стороны, не полное, а съ другой – нелѣпое, при отсутствіи всякихъ основаній подобное опредѣленіе встрѣчается въ энциклопедическомъ словарѣ Павленкова[XCI]: „юродивые, читаемъ тамъ, это есть пользующіеся въ народномъ быту особымъ уваженіемъ, какъ прорицатели и ясновидцы, психическія больныя лица, ведущія скитальческій образъ жизни и поражающія неразвитыхъ людей странностями, причудами и нелѣпымъ бредомъ". Почти тоже самое говоритъ и г. Скабичевскій: „въ жизни зачастую случается, что тамъ, гдѣ рисуется передъ нами могучая сила, на самомъ дѣлѣ таится жалкое безсиліе. Такъ, крестьяне готовы бываютъ видѣть особеннаго избранника неба въ лишенномъ разума юродивомъ, которому мѣсто въ психіатрической больницѣ"[XCII]. Такія опредѣленія или, точнѣе говоря, характеристики, могутъ получаться тогда, когда человѣкъ совершенно не знакомъ съ извѣстнымъ явленіемъ, и если имѣетъ о немъ какое-нибудь представленіе, то очень поверхностное и судитъ больше о явленіи, руководясь внѣшними качествами его, а не углубляясь во внутреннее его содержаніе.

Современники св. юродивыхъ тоже считали ихъ безумными и, конечно, потому, что руководились въ своихъ сужденіяхъ о нихъ соображеніями чисто внѣшняго характера: „иніи, говорится въ житіи св. Андрея[XCIII], надругались над ним, как над безумным, другие прогоняли его от себя, гнушаясь им, как псом смердящим, иные же считали его за одержимого бесом, а малолетние отроки глумились и били блаженного. Он же все претерпевал и молился об оскорблявших его. "[XCIV]. Ростовцы „мняху св. Исидора Твердислова умъ погубивша"[XCV]. „Видящіи народи Іоанна Устюжскаго, мняху, яко цѣла ума не имуща"[XCVI]. Преп. Симеона „человѣцы яко юрода и бѣсна быти мняху даже до кончины его", и постоянно говорили: „юродъ и бѣсенъ есть Симеонъ"[XCVII]. Дѣлать заключеніе о психическомъ разстройствѣ юродивыхъ побуждало ихъ современниковъ то обстоятельство, что св. юродивые сами старались казаться безумными, бѣсноватыми. Такъ св. Андрей „Притворяясь лишенным разума, стал бегать по улицам"[XCVIII]. Св. Симеонъ „В новомесячие же притворялся бесноватым и падал, как одержимый бесом. И много иного, неприятного человеческим глазам и нелепого творил он, являя себя для всех безумным, чтобы никто не считал его святым."[XCIX]. Такія дѣйствія св. юродивыхъ и вызывали поверхностныя, невѣрныя опредѣленія ихъ поведенія, и только тѣ немногіе, которые понимали сокровенный смыслъ этихъ мнимо ненормальныхъ дѣйствій, воздерживались отъ подобныхъ заключеній, хорошо зная, что все это св. юродивыми дѣлается для того, „чтобы никто не считал его святым"[C].

Изъ приведенныхъ мѣстъ уже ясно видно, что „юродство" и „буйство" – понятія совершенно различныя, да и употребляются они въ житіяхъ другъ за другомъ, какъ не тождественныя понятія („мняху быти юрода и бѣсна"), а потому „безуміемъ" опредѣлять „юродства" не должно, а оно можетъ входить въ качествѣ главной характеристической черты подвига „юродства", отличающей этотъ видъ аскетизма отъ всѣхъ другихъ (напр. отъ столпничества). Поэтому, не рѣшаясь опредѣлять „юродства", какъ мнимое безуміе, осмѣлимся предложить такое опредѣленіе слова „юродство": „оно есть отверженность извѣстнымъ родомъ, обществомъ нѣкоторыхъ лицъ". А такъ какъ дѣйствія св. юродивыхъ, живущихъ въ мірѣ, но презирающемъ ихъ, напоминали безумныхъ, „буіихъ", то, принимая это во вниманіе, частнѣе опредѣлимъ „юродство" – „оно есть образъ жизни мало цѣнный, совершенно отличный отъ обыкновеннаго образа жизни, принятаго въ обществѣ, считающемъ его безуміемъ".