С народом моим предстану,

А Ты возвигнешь весы,

Измеришь каждую рану

И спросишь про все́ часы.

Ничто, ничто мы не скроем, —

Читай же в наших сердцах, —

Мы жили, не зная покоя,

Как ветром носимый прах.

Мы много и трудно грешили,

Мы были на самом дне,

Мечтали средь грязи и пыли

О самом тяжёлом зерне.

И вот он, колос наш спелый.

Не горек ли хлеб из него?

Что примешь из нашего дела

Для Царствия Твоего?

От горького хлеба жажда.

Вот эту жажду прими,

Чтоб в жажде помнил каждый

О муках милой земли.