Ни памяти, ни пламени, ни злобы, —

Господь, Господь, я Твой узнала шаг.

От детских дней, от матерней утробы

Ты в сердце выжег этот точный знак.

Меня влечёшь сурово, Пастырь добрый,

Взвалил на плечи непомерный груз.

И меченое сердце бьётся в рёбра, —

Ты знаешь, слышишь, пастырь Иисус.

Ты сердцу дал обличье ве́щей птицы,

Той, что в ночах тоскует и зовёт,

В тисках ребристой и глухой темницы

Ей запретил надежду и полёт.

Влеки меня, хромую, по дорогам,

Крылатой, сильной, — не давай летать,

Чтоб я могла о подвиге убогом

Мозолями и по́том всё узнать.

Чтоб не умом, не праздною мечтою,

А чередой тугих и цепких дней, —

Пришёл бы дух к последнему покою

И отдохнул бы у Твоих дверей.