Премудрый Зодчий и Художник,

Сын вечный вечного Отца,

Христос мой Подвигоположник, —

Не видно дням моим конца;

И этот мир еще ни разу

Мне родиной второй не стал;

И дух, лишь тления заразу

С горячим воздухом вдыхал.

Отдавши дни глухой заботе,

Следя, где сеет зерна тать,

Преображенья темной плоти

Мучительно и трудно ждать.

Но память сберегла обеты

И слово тихое: смирись;

И на пути земном приметы

Дороги, что уводит ввысь.

День новый наступил суров:

Все те–же мысли, те–же люди;

Над миром вознесен покров,

Во всех — тоска о вечном чуде.

И близится звенящий миг

Стрелою, пущенной на землю;

Какой восторг мой дух постиг,

Каким призывам тайным внемлю,

Вонзилась острая стрела

В земное сердце, в уголь черный;

Чрез смерть дорога привела

К последней грани чудотворной.

И за стеной ребенка крик,

И реки ветра под небесным сводом,

И меж камней пробившийся родник,

К которому устами ты приник, —

Все исчезает, год за годом.

Нежданно осветил слепящий яркий свет

Мой путь земной и одинокий;

Я так ждала, что прозвучит ответ;

Теперь — же ясно мне, — ответа нет,

Но близятся и пламенеют сроки.

О, тихий отзвук вечных слов,

Зеленой матери таинственные зовы.

Как Даниил средь львиных рвов

Мой дух к мучению готов,

А львы к покорности готовы.