РАДИОБЕСЕДА О. ГЕОРГИЯ ЧИСТЯКОВА

16.04.96 г.

(кассета 7, сторона В)

Есть среди христианских добродетелей такая добродетель, как щедрость, увы, далеко не самая распространенная. Вместе с тем, как страдаем мы, как страдают люди вокруг нас, как страдает Церковь в целом и жизнь наша вообще — от того, что в нас мало щедрости! Я хочу привести вам один пример нашей «не щедрости». Это те резкие выпады, которые часто, особенно сейчас, приходится слышать в адрес инославных или в адрес христиан других традиций. Сейчас принято говорить о том, что они ведут наступление, принято говорить, что у них слишком много храмов, приходов, общин. Вместе с тем, когда сравниваешь ситуацию сегодняшнюю с ситуацией дореволюционной, то убеждаешься — и легко убеждаешься,  - что в прежние времена и католических храмов было значительно больше, чем сегодня, и протестантских общин тоже было значительно больше, чем сегодня. На днях в «Независимой газете» была опубликована статистика по России, ярко показывающая, что никакой агрессии протестантизма сегодня на Руси на самом деле нет.

Почему же связал я  эту тему с темой нашей с вами христианской щедрости? Да потому что на Руси православный сам воздух! На Руси и католик, и протестант, со временем впитывая в себя этот воздух, становятся православными. Возьмите, например, святого архиепископа Луку — замечательного подвижника нашего столетия, великого хирурга, ученого, профессора. Отец архиепископа был католик, мать — православная, но веру во Христа владыка унаследовал именно от отца, потому что (он об этом говорит в своих воспоминаниях) мать его, хотя и была православной, но была неверующей, а отец–католик был благочестивым и верующим христианином. От отца взял свою веру во Христа владыка Лука, но при этом стал православным и затем православным архиепископом.

Посмотрите хотя бы на фамилии многих наших замечательных священников: отец Всеволод Шпиллер, протопресвитер Александр Шмеман, отец Иоанн Мейендорф, митрополит Ярославский и Ростовский Иоанн Ветланд, архиепископ Георгий Вагнер. И  отец Всеволод Шпиллер, и митрополит Иоанн Ветланд, и отец Иоанн Мейендорф, и многие–многие другие — выходцы из немецких католических, лютеранских, минонитских семей. У многих из них бабушки и дедушки еще не были православными, и из них кто сами, кто в лице своих родителей приняли православную веру, потому что жили на православной Руси, потому что все больше и больше вникали в традиции православной Руси. И не потому что изменили исповеданию своих дедов и прадедов, нет, по совсем другой причине: просто, впитав в себя сокровища православия, в какой‑то момент сделали свой к православной вере окончательный шаг.

И вот сейчас, когда я говорю об этом, мне приходит в голову еще одна фигура — это оптинский старец отец Климент. Фамилия его Зедергольм, и был он сыном лютеранского пастора, очень благочестивого человека, и, как подчеркивал сам отец Климент, христианскому благочестию, любви к Слову Божьему он научился от отца. Но, когда соприкоснулся с православной верой, его пронзила ее глубина! Именно глубина — многогранность, многослойность православной традиции. И так он, наученный вере в лютеранском исповедании, становится православным монахом, затем оптинским старцем и входит в число великих подвижников наших прошлого столетия. Это действительно удивительный путь. Путь, который показывает, что нельзя отталкивать христиан других исповеданий, нельзя объявлять их еретиками, недоверками, врагами истинной веры, нельзя объявлять их людьми, сбивающими честных русских православных с панталыку, нет, все обстоит гораздо сложнее.

Еще один пример. Есть в Соединенных Штатах замечательный бытюшка — протоиерей Винцент Северино, итальянец по происхождению, клирик Русской Православной Церкви (не к Американской автокефальной принадлежит приход, где служит отец Винцент, а именно к Русской Православной Церкви). Старший брат отца Винцента католический епископ, а сам он — батюшка отец Винцент — с шестнадцати лет православный человек! Воспитанный в католической семье, в очень жесткой традиции, в очень церковной среде (не случайно же его старший брат стал епископом), будущий отец Винцент в  шестнадцать лет принимает решение стать православным человеком. Мы не знаем его глубоко личных причин, по которым он становится православным, при этом он не порывает со своими родными, он продолжает дружить со своим братом и внимательно относится к его советам, в то же время выбирая путь русского православия в Америке.

Но такой выбор, такое решение возможно только при одном условии — когда мы с вами, православные люди, не настраиваемся агрессивно против представителей других конфессий, против представителей других традиций! Потому что в  случае нашей агрессивности никакой взгляд даже в сторону православия ими не будет брошен! Если бы наши деды и прадеды в XIX веке были так же агрессивно настроены, как иногда сегодня настроены мы с вами (о чем можно судить особенно по публикациям в нашей прессе  - в таких газетах, как «Советская Россия» или «Русь Державная» и т. д.), то отец Климент Зедергольм не пришел бы в православие, он бы испугался на первом этапе, он бы не сумел даже заинтересоваться той верой, к которой он затем придет.

То же самое касается и отца Александра Шмемана, и отца Всеволода Шпиллера, и митрополита Иоанна, и, более того, уверен я, что отец Винцент Северино не пришел бы в православие, если бы там не было владыки Иоанна Шаховского, если бы там не было отца Александра Шмемана и других абсолютно открытых людям и миру людей. Других людей, опыт которых его до такой степени привлек, как опыт дороги ко Христу, что он делает такой серьезный шаг  - при том, что его среда сугубо католическая и достаточно традиционная, становится православным в шестнадцать (подчеркиваю!) лет.

Очень похож был путь в православие отца Климента Зедергольма. В какой‑то мере похож путь владыки Луки, причем удивительно и то, что его старик–отец, пан Феликс Войно–Ясенецкий, который дожил до епископства своего сына, принял сына (когда владыка проезжал мимо города, где жили его родители, и свиделся в последний раз в жизни со своими стариками–родителями) именно как епископа! Это тоже огромная победа нашей веры! Огромная победа чистоты пасхальной радости, кристальности! И возможна такая победа только в том случае, когда мы относимся к нашим братьям и сестрам — христианам других исповеданий — без раздражения, когда мы не обвиняем их в несовершенных ими грехах.

Или вот вам еще один пример: доктор Федор Петрович Гааз. Формально он оставался католиком до дня своей смерти, но его чаще видели в московских православных храмах, причем на клиросе, где он подпевал певчим. И как издатель этот замечательный богатый человек издавал книги для православных: Евангелие на славянском языке, молитвенник славянский с нашими молитвами, которые мы читаем утром и вечером. Работая и трудясь на Руси, он трудился для Православной Церкви и внутри Православной Церкви, хотя формально еще не был во Церкви.

Что же касается того, что кто‑то из наших мальчиков и девочек, из сегодняшних школьников, сегодняшней молодежи, студентов приходит ко Христу в протестантсткие церкви, я глубоко убежден в  том, что это только вопрос времени. Да, очень многие сегодня приходят ко Христу через протестантизм, но проходит два, три, четыре года, и эти молодые люди, эти мальчики и девочки, пришедшие в какое‑то новое, протестантское исповедание на встречи в кинотеатр, уходят в православный храм — становятся православными. На их место в кинотеатр приходят другие, потом проходит еще два года, и эти другие рассредоточиваются по московским православным храмам. Причем очень многие из тех, что еще три–четыре года назад были протестантами, даже становятся православными монашеской ориентации. И к этим протестантам, в этот самый пресловутый кинотеатр, приходят опять новые люди. Покойный протоиерей отец Глеб Коляда как‑то очень хорошо сказал: «Протестантизм — это первый класс, и очень хорошо, когда ребенок поступает в первый класс, но нельзя в нем остаться в течение всей своей жизни». Поэтому я без всякого раздражения отношусь к тем протестантам, которые сегодня есть на Руси, потому что они тем людям, которые никогда бы не пришли в церковь другим путем, помогают в конце–концов найти дорогу в православный храм.

Парадокс заключается в том, что в большинстве своем протестантские проповедники не являются горячими сторонниками православной веры. Более того, кто‑то из них относится к православию настороженно, кто‑то почти с неприятием, кто‑то просто равнодушно, но я думаю, что людей, увлеченных православием, среди них нет. И, несмотря на это, Господь побеждает! Христос Воскресший одерживает Свою Пасхальную победу! Получив Евангелие из рук людей, не особенно открытых к православию, эти мальчики и девочки через два–три года сами раскрываются навстречу православной вере, сами приходят в православный храм и просят, чтобы их присоединили к нашей Святой Православной Церкви. Я  свидетель очень многих таких судеб, причем очень глубокого, повторяю, по–настоящему глубокого врастания в православие тех людей, которые начали в протестантизме. Поэтому никакой враждебности у меня к протестантам нет, хотя я во многом с ними всегда спорю и спорю бескомпромиссно.

Щедрость — великое благо, щедрость — великий дар Божий! Если мы будем щедрее друг ко другу, то научимся избегать тех ям, тех опасных мест на дороге жизни, из‑за которых очень многие (в духовном, конечно, смысле) ломают ноги, ломают руки, ломают шеи. Нервные, психологические, духовные срывы, которых совсем немало вокруг нас, очень во многом именно от того происходят, что в нас с вами мало щедрости, что мы не умеем принять другого. Умели бы принять другого, судьба этого другого сложилась бы иначе. Она вполне может сложиться именно так, как сложилась судьба святого архиепископа Луки, как сложилась судьба отца Александра Шмемана, митрополита Иоанна Ветланда или старца Климента, которого в недалеком будущем мы с вами прославим, как одного из преподобных отцов наших.

О. ГЕОРГИЙ ЧИСТЯКОВ

ОТВЕТЫ НА ВОПРОСЫ

ПОСЛЕ РАДИОБЕСЕДЫ «О ХРИСТИАНСКОЙ ЩЕДРОСТИ»

16.04.96 г.

(кассета 7, сторона В)

— Отец Георгий, у меня вопрос не по сегодняшней теме, а по Евангелию. Есть места, которые то ли переведены как‑то непонятно, и они мне непонятны, причём уже очень много лет. Например, само построение фразы, когда обращаются ко Христу и спрашивают Его о слепом: «кто согрешил, он или родители его, что родился слепым?» (Ин.9:2) Как мог человек согрешить до своего рождения?

- «Кто согрешил, он или родители его, что родился слепым?» — спрашивают ученики у Спасителя, когда видят слепорождённого. И важно, наверное, здесь вчитаться не столько в этот вопрос, сколько в ответ Спасителя: «Не согрешил ни он, ни родители его» (Ин.9:3) Когда мы болеем, когда болеют наши дети, наши безгрешные дети — маленькие, новорождённые – мы волей–неволей задаём себе этот вопрос: «Кто согрешил, он или родители его?» И на этот вопрос нам отвечает Христос: «Ни он не согрешил, ни родители его не согрешили». Откуда‑то, из другого чего‑то берётся болезнь. Господь не даёт нам ответ, откуда, Господь нас призывает её лечить и ей сопротивляться. Значит, здесь, в этом евангельском тексте, важна не форма вопроса, а важен ответ Иисуса: «Не согрешил ни он, ни родители его». Мы не знаем, откуда эта болезнь, и наша задача не в том заключается, чтобы понять, откуда она, а в том, чтобы найти средства её преодолеть, её победить, из неё вырасти, её вылечить. Вот, о чём говорит это место Святого Евангелия.

— Батюшка, у меня была очень сложная операция. Я, конечно, подготовилась к этому, причастилась, и было у меня вот такое видение. На третий день ко мне утром кто‑то такой явился и сделал, как миропомазание по лбу: «Спаси, сохрани, помилуй». Один рукав только белый метнулся у меня перед глазами и всё, больше ничего я не видела. Я спросила у медсестры, которая вошла после этого, кто у меня был, но она пожала плечами и сказала, что никого не было. Как Вы понимаете, батюшка, такое видение?

— Я думаю, раз Вы звоните сейчас по телефону, то с Вами ничего уж совсем дурного не произошло. Вы знаете, рассказывала мне одна дама, именно дама, потому что она была «из бывших», как раньше говорили, вдова офицера, дочка полковника царской армии, как попала она ещё в дореволюционное время на операционный стол с очень тяжёлым диагнозом. И очень она боялась оставить свою малолетнюю дочку сиротой и родителей, уже пожилых и даже почти старых, в общем, очень она волновалась, и операция была сложной. И что же Вы думаете? Когда она лежала на операционном столе, то увидела, что в операционную вошёл какой‑то маленький седой старичок, взял её за руку и во время операции стоял некоторое время рядом с ней. И потом узнала она этого старичка на иконе святителя Николая, чудотворца, архиепископа Мир Ликийских. Святые не оставляют нас своим присутствием. Господь посылает к нам своих угодников для того, чтобы они поддерживали нас в трудные минуты жизни нашей. Другое дело, что кто‑то из нас по чистоте сердечной и простоте душевнойвидитсвятых, которые входят иногда в нашу жизнь, кто‑то не видит, ночувствуетих присутствие. Я, например, никогда никого не видел, но всегда чувствую присутствие святых угодников в нашей жизни и ту поддержку, которую нам даёт их присутствие.

— Будьте добры, у меня вопрос о сошествии Христа в ад. Как известно, Он сошёл в ад, и в ваших передачах говорилось, что Он вывел оттуда очень много грешников, хотя в Библии нигде об этом не написано. Как к этому относиться?

— Об этом говорится не в наших передачах, об этом говорит православная традиция, что Господь выводит из ада тех, кого там встречает. Так что здесь церковно–общественный радиоканал ничего нового не изобрёл. Мы просто в том, что говорим, опираемся на православную традицию, на гимнографию, на песнопения, которые поются в день Святой Пасхи и в течение Пасхальной Седмицы.

— Христос говорит: «Будут двое на поле: один берётся, а другой оставляется» (Мф.24:40) А когда Его спрашивают: «Где, Господи?», Он отвечает: «Где будет труп, там соберутся орлы» (Мф.24:28). Я не вижу логической связи между двумя этими высказываниями, и что значит «берётся», как понимает Церковь?

— Мы с вами не знаем, кто из нас ближе к Богу. Это не какая‑то угроза: «Один берётся, а другой оставляется», это совсем не угроза, а, наоборот, предупреждение, сделанное заранее. Господь говорит: «Не думай о том, что у тебя уже всё в порядке. Ты не знаешь, в порядке или нет! Старайся, трудись, подвизайся, и тогда всё действительно будет в порядке!» Христос побуждает нас к действию христианскому в этих словах, поэтому мне кажутся эти слова действительно замечательными!

— Отец Георгий, Вы очень часто говорите, что Вы против агрессивности, а вот совсем недавно была передача, посвящённая известному писателю Розову, и Вы сказали, чтобы он, фронтовик, оставшийся без ноги, постыдился своих седин, потому что он заявил, что никогда не было такого ужасного времени, как сейчас. Вы сказали, что он, видимо, ужасается нынешним временем, потому что при прошлом получал деньги за восхваление власти. И была ещё одна передача, в которой Вы в течение целого часа оскорбляли священников, которые выпустили книгу «Антихрист в Москве». Разъясните, пожалуйста.

— Ну, прежде всего, давайте начнём с Виктора Сергеевича Розова. Его я не оскорблял, также, как я не оскорблял и авторов книги «Антихрист в Москве», я просто выступаю в защиту сегодняшнего времени. Ну как можно говорить, что сегодняшнее время безнравственно, когда сегодня открываются храмы, открываются духовные учебные заведения, когда сегодня полная свобода проповеди нам дана, родные мои?! Ведь такого представить было невозможно, что можно будет открыто проповедовать Евангелие! То, что делали на квартирах, на дачах, под угрозой быть арестованными, за что сидели люди в тюрьме советской — в ГУЛАГе, теперь мы делаем свободно и открыто. Попробуйте в 60–е – 70–е годы открыть храм! Тогда закрывали храмы – да, но открыть храм?!.. Это было абсолютно невозможно! Два–три архиерея на всю страну, может быть, могли что‑то сделать, чтобы открыть где‑нибудь храм, в каком‑нибудь там Комсомольске–на–Амуре, где не было вообще ничего, ни одного храма, потому что это безбожный город был, построенный в безбожные времена! Монастыри открываются, в больницы пустили людей – милосердно трудятся по всей стране, помогая нищим, помогая больным, убогим, помогая несчастным. На всё христианское действие дана полная свобода! Храм Христа Спасителя возводится в центре Москвы – сияют золотом пять его куполов. Как же можно говорить о том, что сегодняшнее время безнравственное, если сегодня дана нам свобода исповедовать нашу веру, как угодно: проповедью, трудами милосердия, строительством новых храмов?! Сегодня благодатное, промыслительное время, и важно нам успеть и сделать, как можно больше!

Что же касается нашей прошлой передачи, когда мы с отцом Игнатием Крекшиным и с отцом Иоанном говорили об очень огорчившей нас, глубоко огорчившей нас книге «Антихрист в Москве», то мы выступили, прежде всего, в защиту Никиты Алексеевича Струве, который совершенно безосновательно назван в этой книге «люциферианцем, сатанистом, оборотнем, который раскрыл своё подлинное лицо».

Это человек, который уже второе, если не третье, десятилетие стоит во главе издательства YMCA‑PRESS. Того издательства, которое издало замечательные книги: и жизнеописание отца Алексия Мечёва, и книгу отца Сергия Четверикова об Оптиной пустыни, и книгу Георгия Петровича Федотова «Святые Древней Руси», и другие его книги, и книги отца Александра Шмемана, и чего только не издала YMCA! Ведь благодаря этому, прежде всего, издательству мы с вами не стали окончательно язычниками! Мы получали из‑за границы эти книги, которые друзья Никита Алексеевича тайно, вопреки безбожной деятельности андроповского КГБ, провозили в Россию и давали нам. Вестник РХД, замечательный журнал, благодаря которому мы все познакомились с православным богословием XX века, — это всё труды Никиты Алексеевича Струве. Солженицына сочинения кто издавал? «Советский писатель», «Правда» или ещё там какое‑то советское издательство, которое Розова и прочих издавало в это время?! Нет, Солженицына издавала YMCA‑PRESS, и друзья Никиты Алексеевича привозили его книги в Россию. Поэтому мы выступили не против отца Александра Шергунова, я люблю и уважаю отца Александра и буду любить его всегда, мне дорог этот человек и дороги те службы, которые он совершал на Ордынке в храме Матери Божьей Всех Скорбящих Радости. Но когда в книге, выпущенной под его эгидой, так грубо, безосновательно, на самом деле, отвратительно так оскорбляется Никита Струве, тогда молчать я не могу и мои собратья тоже!

Никита Алексеевич и его друзья, православные и неправославные, которые создали издательство YMCA‑PRESS и наводняли книгами Россию, как раз пример христианской щедрости. Поэтому мы и вступились за Никиту Алексеевича, когда появилась эта ужасная брошюра.

— Вы знаете, батюшка, меня очень волнует один вопрос. Два года назад я поехала в деревню. И на Духов день, в девять часов вечера, когда я вышла на задворки, прямо из воздуха появился кто‑то весь в чёрном. Святой, не святой, я не знаю. Скажите, что это за явление такое?

— Я уже сегодня говорил о том, что Господь посылает нам своих угодников, чтобы укреплять нас в какие‑то трудные для нас минуты. В минуты, когда вера наша слабеет, в минуты, когда сил не хватает. Вот и в этот раз, когда Вы на Духов день вышли на улицу, Господь Вам послал кого‑то из своих угодников. Если бы Вы сказали, где эта деревня, мы, может быть, с Вами и сообразили даже, кого именно из святых послал Вам Господь.