Жизненная драма Платона

«Жизненная драма Платона» — позднее сочинение Владимира Соловьева, одно из лучших у этого великого философа. Начнем хотя бы с того, что это образцовое историко-философское эссе: просто-напросто очень хорошо написанная, увлекательная биография Платона.

«Драма Платона» во многом — автобиографическое сочинение, интимное, даже исповедальное. Коренные для Соловьева (здесь приписанные Платону) ужас перед отсутствием в жизни правды, острая жажда истины, борьба со слепой верой легитимизующей безнравственные «отческие установления». Чисто соловьевское искушение утопией, мироустроительными проектами (все это позже Соловьев припишет Антихристу). «Драма Платона» на редкость четко и ясно рисует отношения «язычества» (толкуемом расширительно как вообще всякая дохристианская культура), философии и христианства. Язычество: срост «отеческих установлений», полиса и «отеческой веры», богов. «Бог-полицейский» и «полицейские-боги». Философия разоблачает этот заговор полиса, оправдывающий самого себя через выдуманных им же богов. Философия, чистая мысль, может разоблачить этот заговор, неоправданность полиса. Правды в полисе нет: полис убивает Сократа, своего обвинителя. Но философия не может обеспечить полис правдой. Она предаст себя, если поймается на это искушение утопией, устроением своими силами: платоново «Государство» или сократово незнание. Философия видит, что Сократ убит невинно, но она не может его воскресить. Сверхчеловек, говорит Соловьев, возможен как Богочеловек: Он, Воскресший, может воскресить Сократа, восстановить всякую правду. Христос отвечает на чаяния философии. На фоне этой картины Соловьев, реконструирует жизнь Платона.

Драма Платона в Сократе. Столь ужасное, совершенно бессмысленное убийство Сократа открывает глаза молодому Платону: в мире правды нет. Она тогда не в нашем, неистинном мире: она в ином мире — мире идей. Так родился платонизм. Но как тогда жить? Что делать? Здесь трагедия Платона: сконструировать здесь, вот в «Сиракузах», руками тирана идеальное Государство. Поддавшись на это искушение, уже стариком, Платон пишет «Законы» — апологию не Сократа, а его убийц, апологию богов и полиса (с прямым указанием смертной казни за оскорбление богов и законов — обвинение, которое вменяли Сократу). Платон не прошел искушение «законами и богами», но, заметьте, не потому что «он был слишком утопистом», пишет Соловьев: это Соловьев мог бы сказать в ответ и своим обвинителям. Проблема не в «утопизме», а в наличии или отсутствии «действительно прогрессивного начала в утопиях». (Как-то раз Соловьев охарактеризовал позднее славянофильство как «грустную утопию», «грустную» не только в силу лишенности какой-либо серьезной философской, теологической, исторической, социологической и т. п. базы, но главным образом в силу лишенности «прогрессивного начала», убогости своей мечты, своих ценностей, своих целей.)

Наконец, «Жизненная драма Платона» — это второй вариант (после «Смысла любви») того, что называют «эротической утопией» Соловьева. Любовь как основа всего — вечная тема filosofia perennis, особенно в ее христианском преображении: аскеза и половая любовь не как противоположности, но две формы единой силы. Любовь как живая истина, созидающая Воскресение.

Кроме текста «Жизненной драмы Платона» Владимира Соловьева вы здесь найдете и его аудиоверсию («Нигде не купишь»; Юрий Рудник; запись изъята из аудиоверсии сборника «Русский эрос, или Философия любви в России»).