О ПРИНЦИПАХ ПУБЛИКАЦИИ ПИСЕМ И СОСТАВЛЕНИЯ ПРИМЕЧАНИЙ

Находясь в ссылке и лагерях, священник Павел Флоренский, «не снявший с себя сана», посылал письма семье; знічительная их часть сохранилась благодаря подвигу его жены Анны Михайловны, нашей бабушки: около 50—с Дальнего Востока и около 100—с Соловков.

Количество писем, которые разрешали писать из мест заключения, было ограничено. Разрешение на дополнительные письма зависело от разных обстоятельств, в том числе и от трудовых успехов, поэтому быть «ударником» означало не только получение «премблюда», но и возможность отправить дополнительное письмо. Порядок отправки писем из Соловков был особенно строг.

Письма з/к сдавали незапечатанными, а на клапане писали свою фамилию и обозначение письма: основное («Осн.») или дополнительное («Доп.»), № I, 2, 3. Помимо этой официальной нумерации П. А. Флоренский вел собственную, сквозную, что позволяет судить о количестве написанных и о полноте сохранившихся писем. Последнее известное письмо № 103 датировано 18—20 июня 1937 г.

Письма адресовались жене в Загорск и матери в Москву, но предназначались и детям: Василию, Кириллу, Ольге, Михаилу и Марии–Тинатин, поэтому каждое письмо распадается на ряд самостоятельных. Письма с Дальнего Востока иногда, а из Соловков постоянно (обычно двойная страница из тетради) П. А. Флоренский каждому писал с двух сторон листа в виде полосочки, и такое личное письмо можно было отделить. Для экономии места он писал мелким почерком, а вместо абзацев ставил большие тире.

B 1962 г. Ольга Іеоргиевна Кониашвили, племянница Павла Александровича, отдала мне часть семейного архива, в том числе письма студента П. А. Флоренского к родителям в Тифлис. С них и началась работа над архивом, подготовка к печати эпистолярного наследия П. А. Флоренского, о котором тогда знали лишь Анна Михайловна и Кирилл Павлович.

B 1966 г. к работе над письмами подключился Алкаен Альбертович Санчес— сын испанского художника Альберто, эмигрировавшего в СССР в 1936 г. Видя наши усилия, Анна Михайловна передала нам письма з/к Флоренского П. А. для перепечатки. B те годы наше занятие было небезопасным и велось в тайне. Один экземпляр хранился у меня, другой—у А. А. Санчеса, а третий—в Загорске. Позже отдельные письма готовили Г С. Давлетшина, О. В. Максимова, Р. А. Мнацаканян, С. М. Половинкин, А. Н. Стрижев, Е. В. Тростникова.

К концу 80–х годов публикация писем стала реальной, и в разных изданиях появились подборки фрагментов и некоторые письма целиком. Теперь письма переводятся на французский (Ф. Лоэст) и немецкий языки (3. и Ф. Мирау), а в Брюсселе переводы писем на фламандский стали дипломными работами студентов под руководством Ф. Лоэст.

B настоящем издании впервые публикуются полностью и точно воспроизведенные по оригиналам письма и документы, написанные рукой П. А. Флоренского, сохранены авторский текст, сокращения слов, особенности орфографии и пунктуации—поэтому читатели не должны воспринимать их как ошибки или описки.

Письма—одно из самых непосредственных свидетельств эпохи. А письма из концлагеря, которые по сути своей есть пыточные документы, — особенно. Их вообще хорошо было бы опубликовать параллельно с факсимильным воспроизведением, ибо в них мноі ое несет и сокрытый смысл, например изменение почерка. Современный читатель не всегда сможет понять, о чем хотел сказать писавший неуловимыми для посторонних намеками, и можно лишь догадываться о том, что он пытался передать в устаревших и потому непонятных сегодня формулировках. Даже явные ошибки и описки имеют смысл: но наблюдениям разбиравших рукописи, ошибок больше там, где говорится о… погоде: больше не о чем было писать, и когда становилось особенно тяжело, то почерк делался неразборчивым, менялся.

П. А. Флоренский писал в соответствии с новым правописанием, но иногда что‑либо подчеркивал, употребляя, например, мир и мір, в женском роде писал не ее, а ея. Написаіние приставок типа раз- и без- не только через «з», но и через «с» было введено пюсле революции и вызвало особенное неудовольствие. По словам

Ε. М. [ригоровой, эта приставка бес- воспринималась как слово. Получалось, например, бес смертный или бес сильный, так что написание буквы «з» — позиция.

О неслучайности авторской пунктуации Павел Александрович писал А. М. Флоренской 10. ХІ.1936 г., письмо № 48.

Слова, написанные не по правилам современной орфографии, помечены звездочкой, а смысловое несоответствие объяснено в квадратных скобках — от редакторов или в примечаниях. Авторсше подчеркивания выделены курсивом.

Факсимильно публикуются фрагментыписем с рисунками в тексте. Опубликованы в черно–белом варианте и цветные рисунси, которые П. А. Флоренский посылал, вкладывая в письма. Подписи к ним, псрой обширные, или помещены около рисунков, или вынесены в примечания. Нумерация соловецких писем авторская.

Приступая к комментариям, мы располагали обширным материалом, равным объему писем. Он много лет готовится усилиями многих бескорыстных, но очень заинтересованных людей, которых ѵіы с благодарностью назовем: игумен Андроник (Трубачев), Ю. А. Бродский, В. П. Волков, Е. В. Иванова, В. В. Кожи- нов, В. И. Комендант, С. В. Кривенко, Н. Р. Литвинов, Ф. Лоэст, О В. Максимова (водоросли), А. В. Мельник, Л. В. Милосердова, 3. Мирау, Ф. Мирау, К. К. Мишина, П. В. Палиевский, С. М. ГГоловинкин, И. А. Резникова, А. А. Co- шина, А. Н. Стрижев, С. 3. Трубачев, М. С. Трубачева, О. П. Трубачева, Μ. В. Флоренская, Т. В. Флоренская, В. Л Холопов, Ю. Е. Цикин, Т. А. Шутова.

При вынужденном сокращении комментариев сохранены библиографические справки; в биографических сведениях больше места уделено людям малоизвестным, а об известных говорится только в связи с П. А. Флоренским.

Особое внимание уделено солагерникам П. А. Флоренского. По тюремным правилам, нельзя указывать в письмах их имена, и они названы условно, например «один химик». В ряде случаев имена усгановлены, хотя и с разной степенью достоверности. Кроме воспоминаний, сообщений близких и других источников привлечены полученные А. А. Сошиной и предоставленные мне протоколы заседаний Особой Тройки УНКВД Ленинградской области 1937 и 1938 гг.: протоколы № 81, 82, 83 (9 октября), № 84 (10 октября), № 85 (14 октября)—первый этап, расстреляно 1111 человек 25 октября или I—4 ноября под Медвежьегорском; № 134 (10 ноября), № 198, 199 (25 ноября)—второй этап, расстреляно в канун выборов 8 декабря 509 человек в Ленинграде; № 303 (14 февраля)—третий этап, расстреляно 20 февраля 1938 і. 198 человек. П. А. Флоренский проходил по протоколу № 199 под номером 190. О каждом из осужденных в протоколах 2—5 строк. В тех случаях, когда безымянному солагернику в письмах Флоренского соответствуют данные на осужденного, они приводятся в примечаниях, с сохранением стиля протокола.

О родственниках П. А. Флоренского, в том числе об адресатах, можно подробно прочитать в книге: Священник Павел Флоренский. Детям моим. Воспоминания прошлых дней. Генеалогические исследования. Из соловецких писем. Завещание. М., 1992.

Для полноты воссоздания атмосферы, окружавшей П. А. Флоренского в заключении, приводятся фрагменты документов соответствующих организаций, в ведении которых находился з/к Флоренский П. А.

Уникальны приведенные в примечаниях документы из дела № 212727 (архивный номер 513621), составленные сотрудниками НКВД, особенно так называемые внутренние доносы. Каким‑то чудом в судебное дело были вплетены и поэтому сохранились куски из оперативного дела на П. А. Флоренского, которое, по правилам, должно было быть уничтожено.

Бытовые и личные сведения прокомментированы для писем с Дальнего Востока и из Соловков по–разному. Уезжая с детьми с Дальнего Востока, А. М. Флоренская увезла письма, которые получил П. А. Флоренский от различных лиц. Воспроизводя их фрагменты в комментариях, мы опирались на слова П. А. Флоренского (письмо №43 от 1.1.1936 г.): «Письма Пушкина непременно надо читать так, как они напечатаны, т. е. вперемежку с письмами Пушкину».

Практически весь соловецкий период вместе с П. А. Флоренским находился удивительный человек — Роман Николаевич Литвинов. Вдова его, Варвара

Сергеевна, всю жизнь хранила эти письма, после ее кончины сын Николай Романович разршил опубликовать их фрагменты. В них—недостающие детали работы и быта;/к, описание тех же эпизодов, но с другой точки зрения, а ві- ражение трогатеіьной любви к жене и маленькому сыну оттеняет сдержанности II. А. Флоренского. Многое из написанного близким трудно читать. Наверное, з/с Флоренский П. А. и Литвинов Р. Н. сидели нередко за одним столом, вырывали листы бумаги из одной тетради, писали одними чернилами и даже иногда однии пером. Когда–нібудь их письма будут параллельно опубликованы в полной объеме.

Отдельные шсьма П. А. Флоренского публиковались в следующих изданиях

Павел Флортский. Письма из Соловков / Публ. М. С. Трубачевой, игу мет Андроника (Тру(ачева), П. В. Флоренского, А. А. Санчеса. Предисл. и примеч П. В. Флоренскою//Наше наследие. 1989. №4. С. 114—129. Письма № [0], S [8а], [86], 17, 56,99.

Флоренский П. А. «…He во сне ли я вижу все происходящее?»/Предисл П. В. Флоренского. Публ. П. В. Флоренского и М. С. Трубачевой//Северные про сторы. 1990. № 3. С. 19—22. Письмо № 103.

Памяти о. Павла Флоренского / Публ. М. С. Трубачевой и П. В. Флорен ского, предисл. и коммент. П. В. Флоренского // Север. 1990. № 9. С. 113—118 Письмо № 59.

Священник Я Флоренский. Письма с Соловков / Публ. П. В. Флоренского // Вестник РХД (Pars: YMCA‑PRESS). 1990. № 160. С. 33—70. Письма № [I], 54, 58, 95, 101.

Павел Флоренский. Письма / Публ. М. С. Трубачевой и П. В. Флоренского. Вступ. заметка и коммент. П. В. Флоренского // Сб.: Возвращение. М., 1991. Письма № [I], 54, 58, 95, 101. С сохранением математических разделов писем.

Письма з/к Флоренского П. А. семье из концлагеря / Вступ. и коммент. П. В. Флоренского, публ. М. С. Трубачевой и П. В. Флоренского // Знамя. 1991. № 7. С. 161 —184. Письма № 29, 30, 31, 32 и сообщ. с/с за те же дни.

Священник Павел Флоренский. Письма из Соловецкого лагеря / Публ. Флоренского П. B., Флоренской М. В. Предисл. и примеч. П. В. Флоренского // Литературная учеба. 1993. № 4. С. 195—237. Письма № 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66.

Соловецкие письма П. А. Флоренского / Публ. и коммент. П. В. Флоренского и М. В. Флоренской // П. А. Флоренский: арест и гибель / Сост. Д. Ю. Васильев. Уфа: Изд. градо–Уфимской Богородской церкви, 1997. С. 76—140. Письма № 91, 92, 93, 95, 96, 97, 98.

Флоренский П. А. Письма из Дальнего Востока / Публ. П. В. Флоренского, коммент. П. В. Флоренского и М. В. Флоренской // Новый журнал (Нью–Йорк). 1997. № 200. Публикация всех писем с Дальнего Востока 1933—1934 гг.

Переводы писем П. А. Флоренского из Соловков на фламандский язык сделаны в дипломных работах студентов Hogeshool VOOR Wetenschap en KUNST DEPARTAMENT. TOEGEPASTE TAALKUNDE. Brussel. Belgique. Руководитель F. Lhoest:

Liesbeth Vankelecom (1992—1993). Перевод писем № 0, 17, 29, 30, 54, 58, 99, 101, 103; Katrien Finaut (1995—1996). Переводы отрывков из писем к Михаилу, поэтический перевод поэмы «Оро» и писем из Соловков № 60, 61, 62, 63, 64, 65. Соруководитель Prof. О. Saelens; Marleen Wasilizyk (1996—1997). Письма из Соловков № 2, 3, 4, 5, б, 7, 9, 10, 21, 23, 24.

Публикации, содержащие обширные подборки фрагментов писем из лагерей:

Флоренский П. А. Письма из тюрем и лагерей (1933—1937) // Вестник РХД (Paris: YMCA‑PRESS). 1988. № 152. С. 154—181.

Флоренский П. А. «В мире ничего не пропадает» / Публ. М. С. Трубачевой и П. В. Флоренского. Предисл. О. И. Іенисаретского // Наука и религия. 1989. № 2. С 56—58.

Возвращенные имена. Павел Александрович Флоренский / Подгот. к печати П. В. Флоренского, ред. В. Н. Румянцева // Северный комсомолец (Молодежная газета, г. Архангельск). 1989. Печаталось в газете как раздел книги «Говори, история» (1990 г.). С. 62—83, начиная с * 18 (10450), 29. V, по № 24 (10456), IV.

ѴІ. Письма П. А. Флоренского // Сб.: П. А. Флоренский: философия, наука, техника. Л., 1989. С. 58—65.

ПИСЬМА С ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА

После многих хлопот казалось, что П. А. Флоренского вот–вот освободят, но его срочно вызвали в Свободный. В кааун отъезда семьи в Москву (16 августа) их собрала у себя О. X. Быкова, угостила, после этого П. А. Флоренский сел на поезд. О. П. Флоренская вспоминает его стоящим в проеме двери вагона, за спиной—конвоир. «Папа, когда ты вернешься?»—спросила она. —«Когда ты выучишь Турецкий марш Моцарта». «А Турецкий марш, я так и не выучила», — закончила Ольга Павловна свой рассказ (Сергиев Посад, 31 июля 1997 г.).

В Свободном Павел Александровяч был помещен в изолятор, где пробыл до

I сентября. Забота о семье—быть может, последние строки, написанные им на Дальнем Востоке.

Доверенность

Я, нижеподписавшийся, Павел Александрович Флоренский, настоящим доверяю жене моей Анне Михайловне Флоренской ведение всех дел моих по дому, принадлежащему мне и находящемуся в г. Загорске Московской области по Пионерской ул., № 19. Доверенность безерочная. Павел Александрович Флоренский. 1934.ѴІІІ.17.

[Подпись Павла Александровича Флоренского удостоверяю.

Зам. директора OMC БАМЛАГ НКВД

18. ѴІІІ-34 г. Подпись]

Треугольная печать

В рабочий кооператив при Всесоюзном Электротехническом Институте (ВЭИ), Москва, Проломная ул., д. 43.

Флоренского Павла Александровича

Заявление

Прошу кооператив перевести пай, внесенный на мое имя, в кооператив «Смычка», находящийся в городе Загорске Моск. обл. по Переяславской ул., на имя жены моей Анны Михайловны Флоренской.

Павел Александрович Флоренский.

1934.ѴІІІ.17.

[Собственноручную подпись Павла Александровича Флоренского удостоверяю.

Зам. директора OMC БАМЛАГ НКВД

19/ѴІІІ-34 г. Подпись]

Треугольная печать

Коллеги по OMC пытались помочь. 21. X. 1934 г. П. Н. Каптерев послал деньги: «Дорогая Анна Михайловна. Наконец сегодня только сумели послать Вам все деньги 124 р., оставшиеся на книжке, и 52 р. премвознагр., на которые не было доверенности. О П. А. известно достоверно только то, что он давно уехал в М., и больше ничего, как я Вам писал. Мы живем недурно, все шлют Вам свои сердечные поздравления и приветствия. He забывайте нас».

В Архиве РАН, в фонде В. И. Вернадского, об отъезде П. А. Флоренского письмо Н. И. Быкова от 2. ХІІ.1934.

«…Κ сожалению, я не могу передать Вам мнение и віечатление П. А., готорый читал эту книгу, потому что в конце августа он был ~нят с работы на Лерзлотной станции и переброшен в неизвестном направление как выяснилось ютом, в Солов, мон. С его уходом станция потеряла крупнейшего работника

I ряд начатых им чрезвычайно интересных работ, к сожалению, остался незакон- генным. П. Н. продолжает работать на станции по–прежнему… (Архив РАН, ф. Я8, оп. 3, № 217, л. 2—3).

ПИСЬМА С СОЛОВКОВ

В начале июня связь з/к с внешним миром была прервана. Письма перестали приходить и от других з/к, но, по–видимому, письма из дома они получали. Среди рассказанных, написанных и опубликованных материалов много противоречивого, а порой придуманного. Они собраны в статье «После гибели» (сб.: «П. А. Флоренский: арест и гибель»/Сост. Д. Ю. Васильев. Уфа: Изд. градоУфимской Богородской церкви, 1997). Летом 1937 г. вышел приказ наркома Ежова о сокращении количества з/к и по лагерям были разосланы разнарядки. Они стандартные, напечатаны литографски, а конкретные сведения для каждого лагеря вписаны от руки. Опубликовано: Ленинградский мартиролог 1937—1938. Т. 2: Октябрь 1937 г. СПб., 1996.

Совершенно секретно

Нач. УНКВД JenHHrpaдс. области “

комиссару гсуд. безопасности I ранга. Ваковскому г. лнинград

В соответствии с моим приказок № 00447 (разослан начальникам НКВД)— ПРИКАЗЫВАЮ:

XII. С 25 августа начать и в 2–х месячньЗ срок закончить операцию по репрессированию наиболее активных контрреволюционных элементов из числа содержащихся в тюрьмах ГУГБ, осужденных за шпионскую, диверсионную, 'еррористическую, повстанческую и бандитскую деятельность, а также осужденных член® антисоветских партий (троцкистов, эсеров, грузмоков, дашнаков, итихатистов, муссавэттстов и т. д.) и прочих контрреволюционеров, ведущих в тюрьмах ГУГБ активную антисовггскую работу.

В Соловецкой тюрьме ГУГБ репрессированию подвергнуть также бандитов и уголовные элементы, ведущих в порьме преступную ра(оту.

XIII. Все перечисленные контингенты пос. е рассмотрения их дел на Тройках при УНКВД подлежат расстрелу.

XIV. Вам для Соловецкой тюрьмы утверждается для репрессирования 1200 человек.

XV. Установить следующий порядок офодоления дел репрессируемых.

Начальникам тюрем ГУГБ: на основаніи материалов оперативного учета и личных дел составляют на каждого подлежащего репрессированию подробную справку с указанием в ней: фамилии, имени, отчества, за какие преступления, на какой срок и кем осужден, преступная деятельность (подлежащего репрессировании) в тюрьме, в том числе побеги, к. — р. выпады и злостные нарушения режима.

Справки подписываются пом. нач. тюрьмы по опер, работе (при отсутствии оперуполномоченным) и начальником тюрьма ГУГБ.

Справки на каждого подлежащего репргссированию заключенного вместе с имеющимся на него в оперчасти тюрьмы делом наіравляются тюрьмой ГУГБ на рассмотрение соответствующей республиканской, краевой или областной Тройки. Копии справок направляются в 10–й отдел ГУГБ.

Тройка по рассмотрении представленных ей этих материалов выносит приговор, который и заносит в протокол.

Выписка из протокола в отношении кіждого осужденного приобщается к делу. Дела и протоколы возвращаются начальнику тюрьиы для приведения приговора в исполнение.

XVI. Приговоры приводятся в исполнеіие специально отобранным начальствующим и надзорсоставом тюрьмы ГУГБ под личным руководством начальника тюрьмы или его помощника по оперативной части. *

Основанием для приведения приговора в исполнение является заверенная выписка из протокола заседания Тройки с изложением приговора в отношении каждого осужденного и специальное предписание за подписью начальника тюрьмы ГУГБ лицу, приводящему приговор в исполнение.

XVII. Документы о приведении приговора в исполнение приобщаются к делу осужденного.

XVIII. Протоколы Троек с приложением дел осужденных по исполнении приговора немедленно направляются из УНКВД начальнику 8–го отдела ГУГБ.

XIX. О ходе операции доносить мне через 10–й отдел ГУГБ ежедекадными сводками.

В сводках сообщать количество репрессированных с указанием, за какие преступления они отбывали наказание в тюрьме ГУГБ и за какие преступления подвергнуты расстрелу, п. п. Народный комиссар внутренних дел Союза CCP Генеральный комиссар гос. безопасности—Ежов.

Верно: оперсекретарь НКВД СССР

№/59190 комбриг (Упьмер)

16.ѴІІІ.1937 г.

[Резолюция:] т. Пірину. К исполнению 19/VIИ

Ю. И. Чирков (А было все так… W., 1991. С. 168—169) отличается четкой памятью, строгостью к фактам. Он пишет: «…в конце августа урок куда‑то увезли, а через день нас перевели в Кремль. П. А. Флоренский и другие видные сотрудники ПСБ, очевидно, были под замком. Ясно было одно: все изменения к худшему. В газетах бушевал шквал ненависти и подозрительности. Термин «враг народа» упоминался почти во всех статьях. Создавалось впечатление о множестве «врагов» во всех звеньях госаппарата, на производстве, в литературе, в армии и т. п. Казалось, все руководство вместе с великим сошло с ума. Іазеты читали молча, без обычных комментариев, чтю уже стало в Соловках опасным. Были случаи ареста тех, кто вслух высказывал возмущение происходящим».

Среди тех, кто видел з/к Флоренского П. А. осенью 1937 г, — Александр Григорьевич Фзорский (род. в 1914 г., осужден в Ленинграде п< статье 58 ¹⁰. В Соловках находился с ноября 1936 г. Летом и осенью 1937 г. он >ыл в Ребалде и в Кремле, скзобожден 22 марта 1940 г. Воевал, сейчас живет в Николаеве Ленинградской >€>л.). Из его письма к А. В. Мельник от 11.ѴІІІ.198! г.: «…осенью

IX. г. я прожевал в помещении, что расположено у Рыбных ворот стены в сторону портг. Co мною в это время проживал профессор матекатики, химик Павел Александрович Флоренский».

Важно писімо Р. Н. Литвинова, каким‑то образом прорвавшеся домой, на нем рукой Варвгры Сергеевны Литвиновой поверх порядкового нокера написано: «Последнее писімо» от 19.ІХ.1937 г.: «…ночью придется дежурит» (одно слово зачеркнуто цензурой. — Ред.), т. е. сидеть ночью у дверей с 12 до бутра, так как сегодня моя очередь. До сих пор у меня нет работы. Это нехорошо ϊ смысле еды, потому что безработные получают (замарано цензурой две трети строки. —Ред.), а при длителыом отсутствии это начинает сказываться. Кроле того, нет денежного возшграждения, так что и ларек не помогает… В проылую выдачу писем я не полупил ничего. А так как выдача идет теперь два раза вмесяц, I и 15, то теперь жди две недели… Безработное состояние я использую для занятий математикой и аэродинамикой и провожу время довольно интересно… Изменения идут, и логичесги нужно ждать еще более крупных, но ничего определенного предчувствовать нельзя… Во всяком случае, если не будет изменений, на ближайшие 1,5 ѵіесяца я обеспечен деньгами, а в ларьке есть діже маргарин и сахар, хлеба хватает, книжки есть, окружение смешанное, есть приітное, но есть и отвратительное… Ho не исключена возможность переезда, а куда—пес его знает, потому что мои пункты считаются очень опасными. А самое главное, будь здорова, не падай духом, помни, что я тебя крепко люблю, не забывай о твоем Р…»

В октябре 1?37 г. приступили к выполнению приказа наркома. В Ленинград были отправлены списки по 200—250 человек, а самих з/к переправляли на материк. Было вывезено три больших этапа. Вот описание вгорого этапа {Чирков Ю. И. А было все так… М., 1991. С. 24—25): «…в конце октября неожиданно выгнали всех из открытых камер Кремля на генеральную проверку. На проверке зачитали огромный список—несколько сот фамилий — отправляемых в этап. Срок подготовки—два часа. Сбор на этой же площади. Началась ужасная суета. Одни бежали укладывать вещи, другие—прощаться со знакомыми. Через два часа большая часть этапируемых уже стояла с вещами. В это время из изолятора вышли колонны заключенных с чемоданами и рюкзаками, которые направлялись не к Никольским воротам, где была проходная, а к Святым воротам, которые выходили на берег бухты Благополучия. Я подбежал к краю «царской» дороги еще до приближения колонн и видел всех проходящих мимо, ряд за рядом, по четыре человека в ряду… На всех было одно общее выражение—собранность и настороженность…

В рядах, проходивших мимо, мелькнуло лицо профессора Флоренского, вот высоко несет голову седобородый профессор Литвинов (оба из ПСБ). Показались Котляревский (в новой кожаной ушанке) и Вангенгейм (в черном пальто и пыжиковой шапке). Увидели меня. Кивают головами, а руки заняты чемоданами… И мимо, мимо идут ряды… Более тысячи заключенных было вывезено из Соловков в этот пасмурный октябрьский вечер. Это был второй этап из Соловков, названный «большим»…»

По Ю. И. Чиркову, все три этапа были вывезены на Рабочий остров, где з/к ожидали своей участи. В это время в Ленинграде ОСОБАЯ ТРОЙКА УНКВД Ленинградской области протоколом по 200—500 человек приговорила з/к к ВМН.

А. А. Сошина нашіла эти протоколы в Архиве ФСК Архангельской области и предоставила публикаторам.

7 ноября Особая Тройка УНКВД Ленинградской области в составе: от Обкома ВКП(б)—тов. Шитов, от Прокуратуры—тов. Позерн и от НКВД—тов. Заковский вынесліа постановление о расстреле.