г. Загорск (б. Сергиев)

Московской об/асти

Анне Михайловне Флоренский

Флоренской Павел Александрович

Пионерская ул. д. 19 Cn. I

1937.1.7. Соловки. №87. Дорогой Васюшка, написал было я вам письмо, но отправить, в виду выходного завтрашнего дня не удалось. Сажусь за следующее. —Сегодняшний день выделился из прочих: небо разъяснилось, морозно. К вечеру разыгралось сев. сияние. Часов ок. 7 в· сев. части неба возник голубоватый световой сегмент, —нечто вроде света полной восходящей луны, но более яркий и резко очерченный. Сегмент этот стал подыматься над горизонтом, увеличивая светояркость с BCB стороны небосвода. Затем от него стали отделяться концентрические дуги, того же голубоватого цвета, тянущиеся в широтном направлении через небосвод. Точнее сказать, словно самый сегмент состоял из концентрич. дуг и постепенно на них распадался. Дуга одна проходила через зенит, другая была даже южнее. Вместе с тем световой сегмент обратился в четко очерченный темный, более темный чем остальное небо, но окруженный яркою световою дугой. Co стороны сегмента эта дуга была очерчена резко, а с внешней стороны постепенно сливаясь с небом. Кстати сказать, во время северных сияний, и в частности сегодня, небо не черное, а все несколько светится, словно расплывшийся Млечный путь. Звезды видны, но более яркие, и в числе далеко не соответствуэщем ясности атмосферы. Из световых дуг по яркости, посіг ограничивающей сегмент, была зенитная. — По прошествт небольшого времени эти дуги, продвигающиеся по небу, стали ломаться у зенита и образовано нечто вроде шатра с вершиною в зените. Было наглядно и убедительно, что столпы ііатра—не что иное, как вырывающиеся в атмосферу в надиршм направлении потоки энергии, параллельные между собою —потоки корпускул, вызывающие свечение разреженного газа Столпы с CB бывали светлее северо–западных; по яркости стслпы меняли свой порядок, а также меняли и свое место на небе В CBC стороне наряду с голубоватыми столпами появилось обширное по пространству (по телесному углу зрения) интенсюно красное, малинового тона, свечение, как бы легкое и прозрачное облако. Длина его раза в 4—5 превышало ширину и направление по дуге круга высоты. Все свечения стали особенно киво и быстро перемещаться и менять свои яркости, несколько напоминая зарницы. Затем столпы разрушались, образуя плэские, поставленные на ребро световые облака. Далее эти облака еще более вытянулись к земле в виде световых завес, прихотливо извивающихся и красиво драпирующихся крупными свободными складками. Строение этих завес было столбчатое, словно вся ткань их была гофрирована. Цвет завес был зеленый, причем кверху яркость убывала очень постепенно, книзу возрастала, чтобы оборваться резко. Завесы сильно и быстро колебались, как бы сотрясаемые ветром, складки перемещались, пробегая вдоль завесы, вся картина с большой быстротой изменялась. Появилось на нижней границе зеленого свечения оранжевое окаймление, краснооранжевое, заревого цвета. Движение стало еще интенсивнее. Некоторые складки делались составными—тройными, пятерными и очень широкими, почти во всю ширину завесы. Когда свечение верхних частей завесы ослабевало, то оставалась сильно извивающаяся светлая змея. Хотя все эти явления разыгрывались по всей северной части неба, до зенита и далее, от 3 до В, но особенно сильно—в сторону В, где были более ярки, более разнообразны и более изменчивы. От 9*/₂ до 10 ч. вечера (по зональному времени) сев. сияние светило особенно красиво. Затем оно стало меркнуть. Завесы распались на клочья, свечение уменьшило свою яркость. В I ч. 30 мин. я вышел взглянуть на небо. В северной части виднелись характерные светлые облакообразные массы, похожие на облака, освещенные луною, но светившиеся изнутри. Вместе с тем и иебо стало значительно темнее, так что эти облака выделялись особенно отчетливо и контрастно. —Описание сев. сияния нарочно сделал тебе подробнее, т. к. наблюдения этого рода нашо накоплять и закреплять. Ведь в литературе, несмотря на тьксячи наблюдателей сев. сияний, все же чень немного достаточно отчетливых рассказов о них. К больному сожалению не мог сделать наблюдений магнитных, за неимением буссоли. 1937.1.11 —12. После того сияния последоал ряд новых, почти каждый день, то слабых, в виде светлой дуги—над горизонтом, то сильных, когда эта дуга и [нрзб.] іыбрасывает из себя столп. — Постоянно думаю о маленьком, яалею, что не вижу сны о маленьких. 1937.1.13. Сижу по обыкновению ночь.

Вот и старпй стиль привел новый год. Знамения его дня меня не веселят: видел сегодня бабушку вашу—мою маму, в грустном виде; смотрел на северное сияние, величественное, но над чернейшім, вероятно тучевым, сегментом; слушаю завывания ветра. Jh. и все как‑то тревожно и уныло. Если под радостью разуметь не чувство восхищения, а встречу какого‑то добавка к жизні, то единственною моею радостью был маленький, как новый в мире. А все остальное в лучшем случае не слишком ущербно. Конечно, — и за это надо быть благодарным. Однако при мысли о недостающем то что есть бережешь скорее с боязнію, чем с радостью. Скажу лишь, что точка внутренней опоры на мир у меня давно уже сместилась с себя на вас, или точнее в вас. Поэтому единственное, чего хочу, по настоящему, чтобы вы с мамой были довольны и пользовались жизнью и чтобы было сознание ее полноты и ценности. Целую крепко всех вас.

Маме и другим напишу после. Кланяйся Наташе. Навигация прекратилась, когда‑то еще это письмо дойдет до назначения. Целую тебя, дорогой. Будь здоров и заботься о себе.

1937.1.8—9.№ 87. Соловки. Дорогой Кирилл, сегодня у нас выходной день (наши не совпадают с вашими, т. к. у нас 7–дневный круг), я решил отоспаться за многие бессонные ночи. Ho странный был сон, м. б. потому что небо ясно и ветра нет, м. б по дню; несколько раз засыпал, и всякий раз видел дорогое и любимое, однако тревожно. Видел свою мать с маленькими, причем образы моих братьев и сестер, когда они были маленькими, сливались с вашими, в том же возрасте. Мать свою видел не в теперешнем виде, а в давнем, батумском, когда она была еще молода. Ее считали очень красивой. Помню, в Батуме был инженер Орлов; жена его считалась очень красивой. На бульваре, куда нас водили гулять, между няньками постоянно возникал спор «какая барыня красивше»—Флоренская или Орлова. Кажется, первенство оставалось за мамою, но у нее был недостаток, она не любила нарядности и одевалась весьма скромно, в духе 70–х годов, а M‑me Орлова тратилась на туалеты и ходила во всем необыкновенном. Один из ее аттракционов (для мешп) была ее шляпа—сплошь покрытая чучелами колибри. Само слово колибри приводшо меня в детстве в холодный восторг и вызывало священныі трепет. Ведь оно связывалось с представлением о тропичессих странах, которыми я бредил, о морских путешествиях, о іапахе необыкновенных растений. И вот, на голове сплошные юли бри. Впрочем, сама Μ–me Орлова мне чем‑то весьма не іравилась, не могу понять—чем именно, и я ей этого ненравіщения не прощал даже ради колибри. — Мне так хотелось, чт<6ы у нас в доме было колибри, что я приставал к родителям, что бы они завели дома шляпу хотя бы с одним колибри. Мамана это никак не шла, по своему ригоризму и скромности. Тетя Юля, меня баловавшая, решила уступить. Мы пошли вместе < нею покупать чучело. Дело было вечером, осенью. Выбираіи, выбирали, наконец выбрали. Продавец завернул чучело эчень нежно в бумагу и предупреждал, чтобы несли осторокно, чтобы не помять птичку. Нести конечно захотел я сам, единственный заинтересованный в нем. Нес двумя пальцами за кончик пакета. Приходим домой—оказывается пакет снизу развернулся и птичка упала. Так ее и не нашли. Я очень плакал, но делать было нечего и денег на вторую птичку у нас не было. —Потом видел я сегодня во сне своего отца. Он был печальный и одинокий. Говорил, что живет совсем один, что все отошли от него и забыли его, что одному ему трудно справляться. И как‑то, не могу вспомнить как именно, эти упреки направлены не столько на нас, детей, сколько на вас, внуков. М. б. тут, во сне, вспыхнула моя тайная мысль и печаль, что вы рістете не вспоминая деда, а он как любил бы вас и как радоваіся бы вам. Очень нехорошо, и в отношении его, и для вас слѵшх. Бабушки, обе, не любят говорить о наших отцах, потому что им печально вспоминать о прошлом. Мама, твоя, не говорит, потому что сама не знала их и ей, пожалуй, нечего сказать. Ho дело вашей активности восстанавливать конкретные штрихи ото всех понемногу, чтобы сделать дедов близкими себе и живо представлять их и почаще вспоминать. Это и ваш долг и ваш расчет, ибо жить с пустотою в прошлом скучно и некультурно. Маминово отца Мих. Фед. я не знал, но мне представляется он очень приятным и доброкачественным. Когда хоронили дядю Мишу, то могилу вырыли для него так близко от отцовской, что гроб сбоку обнажился. Я спустился в могилу, поцеловал гроб и взял щепочку от него на память. Ho вы должны собрать себе, пока можно как сумеете больше рассказов о нем и о прошлом от бабушки, и от моей мамы—о моем отце. Спрашивайте также тетю Люсю, Лилю, если она приедет и всех. Много могла бы рассказать баба Соня, но ее, кажется, нет в Москве.

1937.1.11—12. Видно, мои мысли только с вами. Сегодня я опять видел вас во сне, необыкновенно живо, и опять маленькими, и опять ваши образы сливашись с образами моих братьев и сестер, когда те были маленькими. Чувствую, что меня ничто уже, само по себе, не интересует и только как‑нибудь соотносясь с вами подвигает мысль. С некоторым увлечением изучаю водоросли; однако подогревает лишь возможность поделиться с вами—хотя бы при помощи рисунка. Прочел или, точнее, перечел прочитанногс в раннем детстве «Антиквария» Вальтера Скотта. Наивно, несколько провинциально, нет характеров, механически вставлеьы картины природы и бытовые подробности; и все же χοροπο—размах жизни, насыщенность, действие. Эта наивность остается в уме и в сердце гораздо прочнее новейшей литературы со всеми ее ухищрениями и стремлением поразить и оглушить. Однако, «Антикварий» вызвал во мне придавленность и безразличие к окружающему, и лишь вы все стали еще живее. Ho эта придавленность как‑то еще интересна. А вот припадок отвращения я получил от чтения книги Ев- геньева–Максимова «Современник в 40—50 годах». Дрязги, грязь, лукавство, неискренность, грошевые расчеты. И в добавок узнаю о статьях Некрасова (при том хвалебной, в этом весь ужас!) «О русских ВТОРОСТЕПЕННЫХ 70ЭТАХ», а именно, в один ряд: о Тютчеве, Веневитинове, Фе е и Боткине (напечатано в «Современнике» в 1849 г.). Еще ^знал оттуда же, что будто Пушкин ставит Бальзака в связь < Жаненом и Сю, но что‑то не верится, неужели Пушкин мсг бы сказать такую безвкусицу. Так и живешь, получая удар т(с одной стороны, то с другой.

Крепко целую тебя, дорогой. Сообщи о своих работах и не могу ли помочь тебе чем‑нибудь. — Посылію вам 5 карточек — по изучению [водорослей] (на них 7 рисунков). 1937.1.15.

Москва Девичье Поле,

Угол Долгого и Новоконюшенной,

Д. 12, кв. 7 Флоренский

Ольге Павловне Павел Александрович

Флоренской Cn. I, Доп. 2

1937.1.17—18. № 88. Соловки. Дорогая мамочка, никогда так часто и упорно не вспоминалась ты, как за последнее время. И поводов внешних для этого как будто нет[2408]. Часто вижу тебя во сне, притом такую, какою помню с детства. При этом обычно вижу тебя вместе с детьми, образы которых сливаются с образами моих братьев и сестер, но когда они были еще маленькими. He знаю, получила ли ты мои письма. На всякий случай имей в виду, что каждый месяц, во второй половине его, я обязательно пишу тебе. Давно не сообщали о тебе из дому. Видимо, Анна очень устает и хлопочет, так что не удается заехать к тебе, проведать тебя и сообщить мне. Мальчики же, которые, надеюсь, бывают у тебя, пишут мне редко. В настоящее время аэропочта у нас установилась (в этом году, в связи с поздним окончанием навигации, перерыв сообщения был короток) и буду расчитывать на переписку более быструю, чем было до сих пор. Живу я более или менее по старому, т. е. в работе и в воспоминаниях, но вспоминаются по преимуществу давние годы, более же близкие выталкиваются из памяти, за исключением отдельных картин и моментов, если и не всегда радостных, то тем не менее всегда близких сердцу. Читать приходится мало—и по трудности добывать книги достаточно привлекательные и по отсутствию времени как для их добычи, так и для чтения, —хотя последнее у меня берет времени меньше, чем первое. Конечно, чаще всего приходится перечитывать читанное уже, и притом очень–очень давно. И, хотя и знаю уже это явление, но всякий раз встречаюсь с ним как с удивляющим. В книгах, читанных в раннейшем детстве и в самые юные годы я не нахожу ничего ^акого, что заставляло бы изменить отношение к ним и оценку их. Детское впечатление и детские суждения всякий раз подтверхдаются. Очевидно, это явление надо толковать либо как тупость, неспособную утончаться далее на протяжении 50 лет, либо как непогрешимость впечатлений, остающихся неизменными просто потому, что они с самого начала были верны. He инея критерия для выбора одного из этих объяснений, я конеіно предпочитаю последнее. — Газеты вижу и читаю изредка і случайно. Меня утешает обилие статей о Пушкине (самый |>акт обилия); следствием этой пропаганды Пушкина будет прівлечение к нему внимания и знакомство с ним, облагораживіющее и отрезвляющее. Ведь мне, встречая не мало молодых людей, постоянно с горечью приходится убеждаться в их поіном невежестве по части литературы, как русской, так и иностранной, причем это относится и к людям, считающим себя образоваными. Зато как обрадовало меня раз (это было год тому назад и с юбилеем Пушкина не стояло ни в какой связи), когда. я в цеху, в столярке, увидел на стене лист бумаги с чисто переписанной Осенью (из «Евгения Онегина»), лист вывесил ради украшения цеха один из столяров. Вообще, мне не раз думалось, что современное празднование юбилеев великих людей, делгемое широко и с шумом, должно оказать весьма благотворное культурное воздействие, заставляя узнавать и хотя бы немного знакомиться с именами, [о] которых большинство раньше вероятно и не подозревало (Фирдоуси, Шота Руставели и др.). Конечно, надо бы, чтобы подобные имена были известны всем и без юбилея. Ho юбилей дает удачный предлог или повод нанести культурный удар по данному месту мировой истории, и вероятно подобный удар не остается безследным. Как видишь, дорогая мамочка, я сижу крепко на своем убеждении, что нет культуры там где нет памяти о прошлом, благодарности прошлому и накопления ценностей, т. е. на мысли о человечестве, как едином целом не только по пространству, но и по времени. Живая культура сочетает в себе противоборственные и вместе с тем взаимопод- держивающие устремления: сохранить старое и сотворить новое, связь с человечеством и большую гибкость собственного подхода к жизни. И только при наличии этих обоих устремлений может быть осмысливание нового и доброжелательство ко всему, заслуживающему доброжелательства, на фоне мировой культуры, а не с точки зрения случайного, провинциального и ограниченного понимания. — Сижу над водорослями. Ближайшие производственные и технологические задачи выступают для меня на общем фоне задач естествознания и связываются с общей картиной мира. Бродят мысли обобщающие, но я не фиксирую их и надеюсь, что со временем они сами найдут себе формулировку. Впрочем, учитываю и юаткость своего времени, а следовательно и возможность, что этсг процесс формулировки и обобщения не завершится и не успее" выразиться. Ho что же делать, не ценю мысли только за то, что она мысль и нова; она должна быть ИСТИННОЙ, а истинносъ. дается не схематическими построениями, какими бы убедительными они ни казались окружающим, не модою и шумом, а глубоким вживанием в мир, упорною проверкою и органическим ростом. У каждой мысли есть свое время развития и созревания и нелізя по внешним мотивам искусственно ускорить этот процесс, т. е. нельзя в смысле не должно, а не не возможно. Поэтому‑то і и зарываюсь в конкретную работу по конкретным поводам, в дуле думая что мысль, если она в самом деле растет, то рост ее идет сам собою. Я же, наряду с работою, отдаюсь чувству к вам и мьсли о вас. Крепко целую тебя, дорогая мамочка. Дай знать о себе. Целую Люсю и Шуру. Если будешь писать Лиле и Андрею, то поцелуй их за меня.

1937.17. Соловки. № 88. Дорогой Мик, давно уж я не писал тебе стихов. Поэтому в наст, гисьме думаю привести неск. строф.

V.

Шел путник, ношей утомлен,

Давно забыл еду и сон,

Висели лоскуты одежд,

И не смыкал в блужданьи вежд.

Лишь отыскать ночлег у скал

В нем голос внутренний кричал.

Кругом не слышно ни души.

Вдруг треск и залп. На залп спешит

И видит: пьяный лес, бугор.

На нем, раскрыв широко взор,

Закатным золотом залит,

Мальченок, как олень, стоит.

Он черноглаз и длинноног,

На бронзовом лице—восторг.

Застыл, молитвенно вперив

Пытливые глаза в разлив:

Бугор растрескался, и бьет

Из недр фонтан прозрачных вод.

Струя текла, журчал ручей

Под сетью иглистых лучей,

И ниспадая застывал

Слоями наледный кристалл.

Странник: «Ты мальчик, смертный, иль тайги

Хранитель-дух, но помоги».

Дадут поесть сгец и мать.

Странник: «А :ак тебя зовут?»

Мальчик:—О-гсыь,

Оро, я слышу іаждый день,

И сам почти 4Ό позабыл,

Как называли ѵіихаил.

Скажи мне, пу-ыик, кто же ты.

Странник: «Иссатель».

Мальчик:—Зо..?

Странник: «Не", мерзлоты».

Ответом страніым восхищен

Взирает юный эрочен.

С бугра скользіул, скорей бегом

Спешит взволнован в отчий дом.

Так мчал бы джий багдака[2409],

Познав нежданно седока.

Мальчик: «К теэе бегом, отец, ами,

Привел я странника, прими...

Недаром гость уж недалек

Гласил упавши?: уголек.

И знаешь, гость наш—не простой:

Он ищет... заняг мерзлотой.

Не нужно золото ему

Сбирать в дорожную суму.

Он, верно, знает все. Про Мышь

Разскажет нам. Скорей поди ж

И встреть его. А ты поесть

Дай, айя ноно[2410]

Вот, он здесь.

Звенит и трескается лед.

Шаги послышались... Идет.»

Лишь в быстрый темп той речи вник

Со шкуры поднятый старик.

Ремнем затянуты унты.

Спешит до близкой темноты

Навстречу гостю, сердцем рад,

Что заблистал у сына взгляд.

Старик: «Куда ты, странник, держишь путь?

Зайди в юртан мой отдохнуть».

Странник:—Устал, измучен, одинок,

Иду по льдам, мой путь далек.

Старик: «Привет тебе. Пусть уруса

Заменит голые ліеса.

Не изукрасят мерзлоты.»

Странник:—Ах, слишком жребий ѵіой суров.

Прошу, лишь на ночь дай мне крен.

Сказал, но духом стал уныл.

Старик смолчал и вход открыл.

VII.

«На древнем темени живет.

Древнейший Азии народ»,

Подумал гость. «Увижу я,

Цельна ли древняя семья».

Вошел. Себя перекрестил *:

Князь горних воинств Михаил

В доспехах, с пламенным мечем

Стерег от бедствий мирный дом.

Старик: «Почтил недаром бачу[2411] ты:

Знать, помнишь, кто от темноты

Нас защищает. Светлый дух

В беде не бросит верных слуг.

Он крилы мощные простер,

Как народился сын. С тех пор

Висит в юртане образок,

Храня младенца от урок,[2412]

Чтоб дух болезни, бутило,

Дом обегал в полночной мгле.

Привет тебе. Свои дары

Воздаст господь наш Далары—

Хозяин неба». И жена

Скромна, тиха, оживлена

Приходом гостя, просит сесть.

Приемлет, как благую весть,

Он приглашение. Пошел,

Умылся. Видит—полный стол.

Олений ок'рок, довуки,

Нарезан в крупные куски.

Жирно кабанее плечо.

Сушенной рыбы, элгочо,

Переплетаются ремни.

Но хлеба мало. Лишь одни

Лепешки Ьольконб лежат

Стопой, невзрачною на взгляд.

Обед закончен. Вьется пар—

Хозяйка сыплет ягод в вар

* тунгусы не пускают

к себе гостей, которые

при входе в дом не перекрестятся

Черничный подала настой.

Пурпурно-красный терпкий сок...

Он мысли грустньг увлек

К стране родной. Он их унес

К имеретинских со:у лоз.

И в грезы страннш углублен

Почти забыл, где ныне он.

Сидели молча. Линь в пиал

Старик черники подливал.

Вдруг неожиданны! вопрос

Прервал теченье мілых грез.

VIII.

Старик. «Быть мохет, хочешь ты лежать?»

Странник: — Чтоб іи сестра, ни брат, ни зять

Не знали, где я. Чтэб жена

Забыла, роком сражена

Об имени моем, о мне

Не вспоминала б и во сне,

Чтоб все надежды отцвели.

Я испарился бы с земли,

Как здешний снег, что намела

Нежданно майская метла.

О да, хотел бы я лежать,

Откуда не вернуться вспять.

Старик: «Я вижу, странник, ты скорбишь.

Вдохни полнее нашу тишь,

И боль замрет у нас на льдах

И пред людьми забудешь страх.»

Странник: — Ну что ж, ничуть не утаю

Я боль душевную свою—

Озлоблен, мрачен, грустен, дик.

Да, люди чужды мне, старик.

Не говори мне: «Каждый—брат».

Не зная низости охват,

В тайге ты бродишь весь свой век.

Волк—человеку человек.

Иль злее. Уссурийский тигр

Не мучит жертву ради игр.

А человека—не нужда,

Не голод,—зависть иль вражда

Стезей предательства, измен

Толкает к страсти злобной в плен.

Он в душу ближнего иприт

От злобы сердце. Другу дал

Приязни знак ты, свой кинжал.

Но в час афелия забыт

Долг благодарности и стыд.

Увидишь ты друзей без маек

Тобой подаренный дамаск,

Поверь, насколько было сил,

Твой друг в твою же грудь вонзил,

Хотя доверчивый твой сон

Хранить клялся надежно он.

IX.

Старик: «С тобою спорить не готов.

Не знаю ваших городов,

Ни ваших нравов и страстей.

Останься с нами. Мы гостей

Не видим вовсе. Небом дан

Пришлец из дальних, чуждых стран.

Смотри, как милый сын наш рад,

Как у него блистает взгляд!

Один у нас Ьомолгечан[2413]

Когда-то возвестил шаман:

«Познает тайны мерзлоты».

Так, может быть, разскажешь ты

Ему про солнце, дождь и ветр,

Про вечный лед подземных недр,

Как грома светлая стрела

Разбила ствол, а не сожгла.

Быть может, даже объяснишь,

Живет ли под землею Мышь,

Чей рот огромен и пробьет

На реках самый мощный лед,

Бугры вздымает головой,

Как древней носится молвой».

- Сегодня (1.17) получил открытку Оли. Она сообщает о получении моей посылки. Нашел ли ты что‑нибудь интересное для себя в ней. Оля сообщает также о неполучении моих писем. Скажи мамочке, что каждый месяц я посылаю 3 письма; надеюсь они получатся в свое время. Крепко целую вас всех. Позаботься о мамочке, она очень устала. Целую тебя, дорогой. He забывай своего папу.

1937.1.16-17. № 68[2414]. Дорогая Аннуля, пользуюсь случаем черкнуть тебе несколько слов. Последнее время я часто во сне вижу вас и маму; вероятно (надеюсь!) это свидетельствует о том, что думаю о вас б>лыие и постояннее, чем сознаю, и моя мысль проявляется в сномдениях. Ho они столь живы и реальны, что после, проснувшись, остаюсь под их впечатлением. Отсюда двойственность настроешя. Личная жизнь унылая, а мысль о великости историческіх событий, совершающихся в мире, подымает. Наши потомкі будут завидывать нам, почему не им в удел досталось быть свэдетелями стремительного (в историч. масштабе) преобразования картины мира. Мы ведь попали в стремнину истории, в юворотный пункт хода исторических событий. В любой отрасли жизни происходит переустройство в самих корнях, но мы слипком близко стоим к этой грандиозной картине, чтобы охватить I понять ее в целом. Пройдут десятилетия, и тогда лишь общее ее станет уловимо в своей подлинной значительности. — Часто думаю о маленьком. Мне жаль, что не вижу его роста, но радуюсь за тебя—маленький около тебя. Он–το не сознает этого, однако впечатления врезаются в него и, безсознательно для него, потом дадут себя знать. Живу я более или менее по старому, т. е в работе и в беготне из верхнего этажа на нижний и обратно. Чувствую, что материально вам приходится трудно. У меня, по твоей просьбе скопилась пустяковая сумма, если можно будет, то вышлю ее тебе, но не сразу. Это можно будет сделать, надо провести через соответственные разрешения и оформления. Крепко целую тебя, дорогая, деток, маленького; кланяйся бабушке. Жду письма, что‑то давно не получал.

1937.11.5. Соловки. № 90.[2415] Дорогая Аннуля, не писал тебе, поджидая известий твоих, — которых давно не получал. Ho сегодня пришли твои письма № I и 3, а позавчера—№ 2, от 1–й половины января. Они все унылы, подернуты серой пеленой, и это очень огорчает меня. Я думаю, что помимо внешних обстоятельств вы сами виноваты в некоторых сторонах жизни, вас утомляющих и лишающих бодрости. Надо организовать время, надо распределить работу, надо знать меру своим силам и возможностям. Вот, ты пишешь об английском языке у Оли. Ho скажем, что причиною недостаточности ее успехов? Она начала французский—бросила, начала немецкий — бросила, начала музыку—почти бросила, увлекалась литературой—опять недоделала, пытается взяться за ботанику и садоводство, занимается черчением, кажется еще кройкой и шитьем. Ясное дело, что из так поставленных занятий не может выйти ничего путного. В основе этой разбросанности лежит необузданность желаний и, в добавок, нежелание понять что их надо учиться обуздывать и вводить в русла. Об этом я неоднократно и говорил и писал Оле, но мои слова не доходят до нее. Если бы Оля, опираясь на уже известное ей в области франц. языка, продолжала бы, хотя бы на курсах, свои занятия, она уже владела бы языком- Все приходят в свое время, но над» иметь терпение, а именно терпения нет ни у Оли, ни, пожалуй, утебя. Относительно музыки я в свое время писал, но чувствуо, что мои слова прошли мимо: в основе занятий лежит самоіѵнение—я должна стать виртуозкой, а если не стану, то не ст#ит и заниматься. А я все время твержу, что Оля виртуозкой не станет и я вовсе не хочу, чтобы она стала таковою, мне хочется дать ей музыкальную грамотность, способность без запинок и искажения смысла читать музыкальн. произведения. Исполнители на концертах воображают, что произведение—это нечто второстепенное, а все дело в них, в исполнителях; но это выставлениеисполнительского Я— большая ошибка: все‑таки все существенюе дает не исполнитель, а творец, и достаточно грамотно сыграгь его вещь, чтобы понять его мысль (иначе он был бы плохим тзорцом), исполнительское же сотворчество м. б. и хорошо, не далеко не всегда приятно видеть между творцом и собою интерпретатора. С английским— опять те же вопросы. Оля получила 3. Ну, так что же, почему непременно надо 5? Надо не 5, а понять, в чем неправильность подхода к занятиям, и исправить эту неправильность. Полагаю, что главная причина (кроме болезни Оли)—в разбросанности и в неупотреблении знаний уже приобретенных—на практике, т. е. для чтения, письма и разговора. Если хочешь учиться, надо читать, писать и разговаривать, чтобы усваивать пройденное, иначе оно будет лежать мертвым комом. — He совсем понял, что ты хочешь сказать: «пора бы получить твои стихи». Сообщи, каких глав вы не получили. А я пока напишу для вас то, чего не посылал. Главы нумерованы, и поэтому нетрудно разобрать, что есть и чего нет. Ho продолжаю.

X.

Странник:

— Смотреть ли мне чужой уют и т. д. *

Старик:

«Твои слова рождают гнев.

Сей страсти гибельный напев

Тому назад пять-шесть веков

Полузабыт у эвенков.

Так лучше: миром дышит грудь.

И ты здесь мог бы отдохнуть.»

Стран.:

— Увы, старик, мой путь далек —

Пустынен и велик Восток...

Но разскажи, ужель в веках

Не ведом вам ни гнев, ни страх.

Старик:

«Нет, прежде в нас дышал порыв.

Войною тневн й из русла

Страсть мутна® тогда несла.

Но ныне мирол поросло

Тревоги мирнее русло.

В преданьях, ш один тайон,

Наш предок дшьний, опьянен

Задором браніым, гневен, яр,

Набегов разжигал пожар.

Наездник, рьяі, нетерпелив,

Топтал ко л ось) зрелых нив.

Бежали, плача и дрожжа,

Трудолюбивые манджа*. * китайцы

Стоня все таялэ кругом.

Был славен и бэгат наш дом.

Китаю страшеі был. Но свой

Пыл усмирил сн боевой,

Забившись в рванные чумы* * юрты

Потомки тех тшонов—мы.

Молниеносный тот удар

Теперь ослаб. Угас пожар,

Пылавший некогда в сердцах.

Соседи позабыли страх.

Под пеплом тлеет древний пыл,

Кристаллом льдяным гнев застыл,

Умчалась мутная волна,

Минули славы времена.

Наш промороченный народ

Веками в косности живет.

Но мерзлоты обманчив вид:

Она могущество таит

В заветных недрах; узел пут

Те силы тайные сорвут.

Так чает сердце, пилла—вот.

Пока же—в косности народ.»

Странник:

— И наш, скажу тебе я, род

Давно зигзагом вниз идет.

Отец отца был польский граф.

Восстал в защиту панских прав,

Но, силой русской побежден,

Был сломлен, был окован он

С друзьями—панами. Приказ

Іотов о ссылке иа Кавказ.

С ним также сын Виссарион.

Кавказа чужд красотам, дед

Прожил в изгнаньи мало лет,

И, ностальгией заболев,

Окончил дни Друдзовский Лев.

А сын его Виссарион,

Грузинкой местной увлечен,

Родил Друдзовского Сандро...

Вниманья полн, застыл Оро.

А гость, задумавшись, умолк.

Времен нахлынувший поток

Волною грусти затопил

Остаток бодрости и сил.

Но вновь себя преодолел,

Перешагнув чрез груды тел

Воспоминаний о былом,

Гость за неприбранным столом.

Странник:

— Тот мальчик здесь, перед тобой.

Гонимый яростной Судьбой,

Своей отчизны вновь лишась

(Родной мне, отнятый Кавказ

Привык я родиной считать),

С ним потерял семью и мать.

Увы! Теперь далек, далек

Мой дальнезападный Восток!..

Умолк. Молчание прервав

Оро застенчиво:

«Ты прав

Слух, что чудесна та страна,

Мать фруктов сладких и вина?

Грузин с АЯМ'а рассказал,

Что солон синий ваш Байкал *, * море

Что горы выше, чем у нас,

Взрастил стремительный Кавказ.

Гость дорогой, мой ум насыть.

О многом, многом расспросить

Хочу. Жестока ль там зима?

Под снегом ли стоят дома?

На море мощный ли покров?

И долго ль время холодов?»

Далее:

— «β ropix прекраснее всех стран»

XIV.

«Там нет зимы. Лишь тонкий лед.»

В этом пюьме посылаю: Лисичкин подарок Тике, разрез анфелыдаи, не>пределенную мною бурую сифонную (?) водоросль, энтеромэфору и спонгомофору, всего 5 табличек. Хочется хоть этим: анять вас. А м. б. когда ниб. и написать книгу о водорослях—со стороны химич. и ехническои, полупопуляр- ную; такой еще нет, кажется. Креіко целую тебя, дорогая Аннуля, старайся спать как следует и отдыхать. Я вижу отсюда твое переутомление. Думаю о лете, э Рязанск. губ., о кашках и о тебе. Крепко целую.

На днях, дорогая Тика, один худокник принес мне присылаемую картинку и сказал, что черноб}рая лисичка заказала ему свой портрет специально для тебя, а акже просила нарисовать твоего папу вместе с нею. Ho он рисовал его по памяти и потому вышло мало похоже. Тем не менее присылаю тебе лисичкин подарок. Фуражка на мне была защитного цвета и очень выгоревшая. Как‑то у нас красилась ткань, и я сунул в красильный чан и свою фуражку, а она стала темно–сине–зеленой, —не такой светлой, как на рисунке. Мама пишет о холодах в Москве и под Москвою. Тут тоже морозит. Мороз не сильный, но ветренно, и поэтому выносить такие морозы гораздо труднее, чем сильные на ДВ. Впрочем, лично меня это касается мало, т. к. я сижу безвыходно в комнате (однако довольно холодной), на воздухе же бываю лишь когда хожу обедать и, через день, —за завтраком. Через день, т. к. чередуюсь в этой добыче завтрака с одним знакомым. Последнее время в столовой нам довольно часто дают навагу, это очень вкусная рыба, а сегодня мы купили себе ее и сготовили. Это сообщаю собственно не для тебя, а для мамы, которая интересуется моею едою. Почему ты не напишешь мне, поправилась ли твоя головка, или головные боли продолжаются. Скажи Оле, Васе и Наташе, что напишу им в следующий раз, на днях. В этом письме не хватило места. Кланяйся бабушке и Ан. Ф. и крепко пощелуй за меня маленького. Возишься ли ты с ним? Пока что я сижу над водорослями, изучаю их под мисроскопом, зарисовываю, читаю о них, делаю выписки из книг в надежде когда ниб. написать книгу для юношества о водорослях, веду с помощью помощников химические испытания и анализы. Как хотелось бы показать вам и рассказать то, что узнаю о жизни моря. Крепко целую свою дорогую Тику. Очень рад, что теперь твоя учеба идет успешнее, как мне сообщила Лисичка. Еще раз целую Тику.

Дорогой Кира т. к. я начал сообщать тебе кое какие сведения по асимметриі в природе, то отмечу и следующее, найденное мною в книгах А. А. Елькина Синезеленые водоросли СССР, Общая час"ь, М. Л. 1936 на стр. 139 сл. В гормогональ- ной стадии синезеюные водоросли отдела Hormogeneae, а некоторые—и в стадия трихомональной, особенно Oscilatoria, обладают способносгью к самопроизвольному движению, которое идет по петлеобразным траекториям. Особенно замечательно, что каждому виду свойственно движение в определенном случае, е. по или против часовой стрелки (правое или левое вращение), и только одно, так что смысл движения м. служить систематическим признаком вида. Это очень замечательный факт. Было бы интересно сопоставить его с избирательным сродством к право- и левовращающим веществам и со случаем оптической активности веществ организма самих водорослей. He окажется ли, что праводвижущаяся Oscilatoria создает вещества оптически противоположные, а правые вещества — лево–движущаяся Oscilatoria. He усваивают ли те и другие водоросли оптические антиподы? С фактом движения Oscilatoria напрашивается на сопоставление известный и отмеченный также некоторыми путешественниками факт определенного смысла движения путников (т. е. движение против часовой стрелки) при потере ориентировки в пространстве, —при блужданиях. Сюда же надо отнести антропологический признак естественности жеста с правым или левым вращением, свойственный разным культурам. Я давно размышляю об этом предпочтении одного направления другому народами и чувствую, что это не дело простой привычки, а каких‑то глубоко внутренних соматических факторов. — Сюда же относятся многочисленные факты по устойчивости смысла спирального строения и движения по спирали у растений и спирального строения у молюсков. В свое время я подобрал немало фактов этого рода, но не знаю, сохранились ли мои материалы. В частности, следовало бы заглянуть в учение о спиральной тенденции растений Іете, м. б. там найдутся подходящие данные. Крепко целую тебя, дорогой Кира. Когда же ты сообщишь о своей работе и как устроился. Стараешься ли обогатить интересами Мика, мамочку и других? Еще раз целую.

Дорогой Мик, попроси маму прислать мне в письме несколько рисовальных перьев (у меня (ьіли в кабинете, в конторке), если они остались, или попроси 3—4 перышка у Никиты. У меня было одно перо, но оно исписалось и стало чертить как щетка. А тут рисовального пера не дсстанешь. Недавно (II—5) был в первый раз в здешнем соборе, Преображенском. Это — колоссальное здание середины XVI в. очень массивное, издалека величественное, но ничуть не похокее на собор, а скорее на средневековый бург. По существу этэт собор и есть крепость с 4 мя башнями по углам. Внутри все разрушается. Множество голубей приятно воркуют и неприятно гадят на пол. Красивая пятистолпная сень из золоченного дерева тонкой резьбы. В алтаре лежит старинная стенобитная малина и петровских времен своеобразный экипаж на огромных, іыше меня ростом, колесах—для перевозки судов. Этот экипаж напоминает телегу, но не людскую, а великанскую. Холод в соборе несказанный, и я так промерз, что думал не сумею уйти оттуда. Правда, я не оделся соответственно. — Недавно узнал, что светлые трюфели в отличие от черных, французских, называются Троицкими, т. к. вывозились от нас, из окрестностей Загорска. Это Choiromyces monadriformis (т. е. свиной гриб), семейства Terefeziazeae, тогда как французский Tuber brumale и совсем другого семейства, Entuberaceae. Впрочем, у меня память очень ослабла, я это все знал—и позабыл. Скажи маме, что фотоснимка 2 я получил, но от маленького там только пятна, напоминающие коляску и одеяльце. Записал ли ты свои летние впечатления? Напиши, что учишь теперь в школе. Почему ничего не сообщаете мне, как твои глаза? Крепко целую тебя, дорогой, будь здоров и побольше будь с мамочкой.

г. Загорск б. Сергиев

(Московской области)

Анне Михайловне Флоренский

Флоренской Павел Александрович

Пионерская ул., д. 19 Cn. I, Осн.

1937.11.13. № 91. Соловки. Дорогая Аннуля, что‑то опять не получаю от тебя письма, но зато получил от мамы. Конечно, безпокоюсь, впрочем безцельно, т. к. от моего безпокойства пользы вам мало. А все‑таки трудно сохранять невозмутимое состояние духа, когда не знаешь подолгу, как вы живете. Сейчас у нас установились безветренные и даже солнечные дни. Ho до 10—11 числа силы ветра вы и представить себе не можете. Попутный—он заставляет бежать, а боковой сбивал с дороги, валил с ног и относил в сторону. Даже интересно было по этому поводу вспоминать, что на о–ве Врангеля зимой нельзя переходить из помещения в помещение, не ухватившись за протянутую между ними веревку — иначе ветер срывает и уносит, так что унесенному уже не вернуться обратно, и он гибнет от мороза и голода. У нас до этого не доходило, но несомненно, что на ледяной поверхности удержаться было бы невозможно. — В этом письме посылаю б рисунков — три Porphyra laciniata, один — Monostrom blitti и два Polijides rotundus; изображение последней водоросли макроскопическое сделать не успел, постараюсь прислать в следующий раз. — Получена газета, наполненная Пушкиным. Можно чувствовать удовлетворение,когда видишь хотя бы самый факт взимания к Пушкину. Для страны важно не то, что о нем гозорят, а то, что вообще говорят; далее Пушкин будет говорить сам за себя и скажет все нужное. Ho с этим удовлетворением связывается горечь, неразумная горечь о судьбе самого Пушкина. От нее не умею отделаться. Ho называю неразумной, потому что на Пушкине проявляется лишь мировой закон о побивании камнями пророков и постройке им гробниц, когда пророки уже побиты. Пушкин не первый и не последний: удел величия—страдание, — страдание от внеинего мира и страдание внутреннее, от себя самого. Так был<„ так есть и так будет. Почему это так— вполне ясно; это—отставание по фазе: общество от величия и себя самого от собственного величия, неравный, несоответственный рост, а величие есть отличие от средних характеристик общества и собственной организации, поскольку она принадлежит обществу. Ко мы не удовлетворяемся ответом на вопрос «почему?» и хотии ответ на вопрос «зачем?», «ради чего?». Ясно, свет устроеі так, что давать миру можно не иначе, как расплачиваясь за эго страданиями и гонением. Чем безкорыст- нее дар, тем жестче гонения и тем суровее страдания. Таков закон жизни, основная аксиома ее. Внутренно сознаешь его непреложность и всеобщность, но при столкновении с действительностью, в каждом частном случае, Зываешь поражен, как чем‑то неожиданным и новым. И при эт*іѵі знаешь, что не прав своим желанием отвергнуть этот закон и доставить на его место безмятежное чаяние человека, несущего цар человечеству, дар, который не оплатить ни памятниками, іи хвалебными речами после смерти, ни почестями или деньгамі при жизни. За свой же дар величию приходится, наоборот, растачиваться своей кровью. Общество же проявляет все старатая, чтобы эти дары не были принесены. И ни один великий никогда не мог дать всего, на что способен—ему в этом благополучно мешали, все, все окружающее. А если не удастся помешать насилием и гонением, то вкрадываются лестью и подачками, стараясь развратить и совратить. Кто из русских поэтов, скоіько‑нибудь значительных, был благополучен? Разве что Жуковский, да и то теперь открываются интриги против него, вклюіительно до обвинения в возглавлен™ русской революции. Философы—в таком же положении (под философами разумею не тех, кто говорит о философах, но кто сам мыслит философскн), т. е. гонимые, окруженные помехами, с заткнутым ртом. Несколько веселее судьба ученых, однако лишь пока они посредственны. Ломоносов, Менделеев, Лобачевский не говорю о множестве новаторов мысли, которым общество не дало развернуться. (Яблочков, Кулибин, Петров и др.)—ни один из них не шел гладкой дорогой, с поддержкой, а не с помехами, всем им мешали и, сколько хватало сил, задерживали их движение. Процветали же всегда посредственности, похитители чужого, искатели великого, — процветали, ибо они переделывали и подделывали великое под вкусы [и] корыстные расчеты общества. — Недавно я позавидовал Эдисону. Как у него было использовано время и силы— благодаря наличию всего всего* материального и, главное, самостоятельности. А у нас время проходит зря, рассеиваясь на мелочи, несмотря на огромную затрату сил—потому что ничего не можешь устроить так, как считаешь нужным.

Крепко целую тебя, дорогая Аннуля, еще раз целую.

Дорогая Тика, получила ли ты лисичкин подарок? Почему ты не напишешь, как чувствует себя твоя голова. Я безпокоюсь о ней и с нетерпением жду лета, когда она сможет отдохнуть. Напиши мне, как здоровье бабушки, — кланяйся ей от меня, а также Ан. Ф. Скажи бабушке, чтобы она была поздоровее и крепче держалась. Живет ли у вас тетя Поля? Ты мне так и не сообщила, закончила ли твой портрет М. Вл.; или он останется только начатым. Поцелуй от меня маленького, который наверно уже стал большим. Ведь давно ли тьи сама была такой же, каким он был тоже недавно. Крепко целую тебя, дорогая Тика, не расстраивай своео папу. Видите ли вы когда‑нибудь Тамарину Иру?

Дорогой Мик. Tai как просил сообщить тебе, что услышу по рыбному делу, то спеиу довести до твоего сведения следующее, слышанное от местюго, прибайкальского жителя: в Байкале водится рыба ГОЛОМЯНКА, длиною ок. 20 см, сильно расширяющаяся в середіне и несколько напоминающая камбалу. Голомянка замечательна своею жирностью. Она настолько жирна, что даже не будучи высушена, хорошо горит ярким пламенем, особенно же есіи вставить в нее фитиль. Этою рыбою местные жители пользуются вместо свечей, для освещения своих домов. Получил лі ты от бабушки мои стихи, тебе посланные? И вообще, прочел ли ты их? Я ведь писал их специально для тебя. Если ты не іитаешь, то мне не будет хотеться писать далее. Правда, в той обстановке завода, в какой я нахожусь сейчас, стихи не идут ьа ум, но я надеюсь, что когда–ниб. попаду и в более тихую лесную обстановку и там стал бы писать стихи, если они тебя занимают. Я очень соскучился по лесу, по природе: кроме стен лаборатории, да клочка неба ничего не вижу, сижу в затворе. Крепко целую тебя, дорогой Мик, не забывай своего папу.

Дорогой Олень, как идет твое поправление и как идут твои занятия? Мама писала, что ты огорчаешься, не находя подходящей работы. Следует относиться к этому спокойно и терпеливо. Я неоднократно замечал, а также слышал от многих других, что удачи и неудачи никогда не бывают одиночными, а приходят как те, так и другие, пачками. Попадешь в полосу неудач, не унывай, заранее знай, что будет не одна неудача, а ряд их, чаще всего три. Отнесись к этой полосе терпеливо—выжидательно, не теряй присутствия духа и рассчитывай, что за полосой неудач пойдет другая, — полоса удач и тоже не одиночная удача, а целая серия их. Придет в свое время. Ho когда наступит эта полоса, тоже не теряй ясности и не опьяняйся успехом, не зазнавайся и знай, что и эта полоса тоже пройдет, чтобы смениться полосою неудач. Жизнь идет волнами, но надо держаться, чтобы не укачало. Книг мне что‑то не попадается хороших, подсовывают в библиотеке какие‑то детективные романы и рассказы, но они таковы, что писать о них не стоит: рассчитаны на потрясение грубых нервов, которым недоступны тонкие волнения и вообще аляповатая мазня. Печально, что не вижу хороших стихов. Музыки тоже не слышу, тем более что редко у нас издают такие звуки, что даже наилучшие вещи делаются мертвечиной. Впрочем, я вообще не вижу передач по радио, оно умерщвляет всю тонкую суть произведений и остается остов, словно[2416] с оторванной шкуркой. Лучше не слушать вовсе. Если у вас будет Вл. Ан., то кланяйся ему от меня, скажи, что я часто вспоминаю его, и покажи ему мои водорослевые рисунки. М. б. он найдет какие–ниб. интересные для орнамента[2417] во всяком случае неиспользованные. Крепко целую тебя, дорогая Оля.

Дорогая Наташа, Вы что‑то давно не сообщали, как растет мой маленький внучок. А я непрестанно не то что думаю о нем, а живу с ним. Очень, очень жаль, что не вижу его роста и развития, как раз в то время, когда закладывается самый каркас личности. Все остальное, позднейшее—только вариации на тему раннейшего детства. Старайтесь ожружать его впечатлениями прекрасного, но только действительно прекрасного, первозарядного. Эти впечатления станут зародышами кристаллизации, на которых будет впоследствии ютлагаться прекраснейшее, а все чуждое выбрасываться вон.

Занимаетесь пи английским? Как решилось с вашей учительницей, остается іи она в Загорске, или уезжает? Занимаетесь ли музыкой? Было бы печально, если бы вы бросили ее, играть непременно над», хотя бы для маленького, если не для себя. Здоров ли он теіерь? Думаю, как полезно было бы ему давать водоросли, они гак благотворно действуют на желудок. Или хотя бы агар–аг^з. М. б. не теперь, а позднее. Ему можно было бы наварить на ігаре мучной кисель.

Всего хорошего.

Дорогой Кира, не получал от тебя никаких сведений о твоей работе, я не знію, о чем писать. Мне хотелось, насколько возможно в наиих условиях, помочь тебе в работе, но даже приблизительно не знаю направления ее. Напиши поскорей. Пока что я сиж> на водорослях. Рисунки, посылаемые вам— побочный продукт, они лишь косвенно относятся к непосредственной работе, не мне хочется, чтобы и вы были в курсе царства водорослей. Крепко целую тебя, дорогой.

Дорогой Васенька, на какой же теме ты остановился для разработки? Между прочим, по вопросу об осадочных текстурах просмотри мзи материалы по мерзлоте, которые должны были быть доставлены вам П. Н. ив особенности на классификации типов мерзлотных пород. Я думаю, что если не непосредственное содержание этих классификаций, то подход к классификации м. б. тебе полезен, н» в него надо вдуматься. Крепко целую тебя, дорогой. Пиши.

Москва

Ольге Павловне Флоренской

Девичье Поле Угол Долгого пер. и Новоконюшенной ул..

д. 12, кв. 7

Флоренский Павел Александрович

Cn. I, Доп. 2

1937.11.20 Соловки № 92. Дорогая иамочка, твое письмо от 22 января получил, 10 февраля. Живу * в атмосфере намеченых изменений в судьбе нашего завода, а следовательно и работы. Такое положение конечно очень неблагоприятствует работоспособности. Ho я стараюсь держать свою линию, т. е. не взирая ни на что каждый день достигать чего‑нибудь полезного и по возможности не терять времени даром. В связи с выяснившейся по всему Союзу нерентабельностью добычи иода из водорослевой золы[2418] J мы переключаемся всецело на агар. Необходимо улучшить качество продукции, страдавшей у нас от дефектов оборудования, и весьма увеличить продукцию количественно. Тем и другим сейчас усиленно занимаемся, надеюсь, что конечный результат будет положительный. Параллельно же этим чисто—практическим вопросам занимаюсь водорослями со стороны биологической и биохимической. Эта область мало обследована, несмотря на свою существенную важность для общего естествознания, и для практики. — He знаю, от уединенности ли нашего положения или от чего другого, все время вижу сны необыкновенно яркие, так что проснувшись, долго не могу увериться в их призрачной природе. В этих снах переплетаются обрывки прошлого с настоящим и, верно, фантастическими построениями, однако весьма живыми. Впечатления здесь однообразные, но чрезвычайно пестрые, так сталкиваешься с людьми из самых разных концов Союза, и со многими находятся какие‑либо точки соприкосновения в виде воспоминаний о местностях, о кушаньях, об обычаях, о словах того или другого языка. Выслушиваешь многие истории, из которых каждая годилась бы для богатого фабулой романа, где переплетается трогательное с ужасным, глубокое со смешным или забавным. Для романиста лучшего материала не інайти, но я не романист и потому мне эти разсказы не идут впірок. Поэтому выслушаешь историю и на другой день забудешь ее, тем более что память у меня, как у всех здесь, весьма «ослабла и происходящее испаряется из не* безследно. Зато далекое прошлое оживает и всплывает в паміти гораздо ярче, чем прежде. Ты спрашивала, получаются ли здеь газеты. Получаются, и обычно очень быстро, чуть ни на другой день, —из Ленинграда. Ho лично я не слежу за ними сжгематически, на это нет времени. Пушкинские номера, впрочем, просматривал, однако нашел не много интересного для себя В статьях не видно основательного знакомства с Пушкиным, как нет и сообщения новых фактов. Ни один автор не дал углубленного анализа или какого‑нибудь нового освещения Пушкиіа, ни как поэта, ни как человека. Я даже не нашел какой‑нибудь яркой, хотя бы и неприемлемой по существу, мысли. Все низеллировано и не конкретно. Жаль, у меня была надежда встретить что‑нибудь яркое и поражающее. Странно, что о поэзии не говорится ничего свежего, тогда как вкус к стиху и чувство речи у многих растет и утончается. Разумеется, я сравгиваю настоящее не [с] золотым веком литературы русской, а с 60–70–80–ми годами, временем особенного упадка поэзии и в особенности стиха. Начало XX века было переломом в этом отношении, и с тех пор началось наростание. Можно надеяться, что будущее будет примыкать к традициям Пушкинским и Тютчевским. —(Пишу тебе так плохо, потому что плохая бумага плохое перо и плохие чернила; боюсь, ты ничего не разберешь из за этого и мысль не идет, а спотыкается на каждой фразе. — О приезде Оли я узнал от наших, из дому. Ho я ничего не знаю о Лилиной внучке[2419]. Меня очень интересует младшее поколение, дети Андрея и Лилины, но знаю о них всех я слишком мало. Целую тебя крепко, дорогая мамочка, береги себя и будь здорова. Тороплюсь отнести письмо, чтобы завтра его направили далее.

Дорогая Люся, я получил твою записку, но не все слова мог разобрать в ней. Видимо, у тебя чернила не лучше моих. Поэтому рекомендую просто взять сердечник химического карандаша и развести горячей водою, такие чернила пишут недурно. Ты ничего не сообщила, над чем теперь работаешь. Я же ничего психо — [нрзб.! — патологического не вижу, конечно кроме живых объектов последней дисциплины, которых очень много. Точнее сказать, все не совсем нормальны, и это не в том смысле, в каком психиатры видят в каждом ненормальность, а гораздо ярче и определеннее. Особенно же те, кто прожил здесь долго, приобретают явные странности и теряют душевное равновесие. Как здоровье. Точных сведений мне никто не сообщает, а сама она пишет, что чувствует себя не плохо. Верно ли это? В климатическом отношении Соловки напоминают курорт: мягкий климат, умеренно влажный воздух, очень чистый и незараженный, изобилие лесов, красивые побережья [?], хорошая устроенность всей территории острова. Ho, очевидно, для душевного равновесия физіческих условий все же не достаточно. Целую тебя. Относител>но Іоси я очень чувствую то же, но, вместе с тем, убеждш что так лучше, как случилось.

1937.II.21 Соловки, № 92. Дорогсй Кирилл, безпокоюсь за тебя, так давно не получаю от тебя ізвестий. Письма ходят теперь в среднем со скоростью Соловей—Москва в I месяц, так что и то, что узнаю о тебе бывгет слишком отсталым от настоящего момента. Вот, кстати, ~ебе тема для размышлений: конечная скорость сообщений уничтожает понятие одновременности. Отсюда ведь—малы* принцип относительности: самая большая скорость сообщений, существующая в мире, есть скорость электромагнитных волн. Как ни велика она, а все же конечна, и потому мы не можем сказать, которые 2 события единовременны или нет. Ho при больших скоростях сообщений мы привыкли отвлекаться от конечной скорости и подменяем ее бесконечной, вопреки физической реальности процесса сообщения. Мы привыкли думать, что видим нечто в тот же момент, в котором событие совершается, а когда убеждаемся в противном, то стараемся истолковать данный случай, как что‑то особенное, исключительное, оставаясь при общем убеждении, что постаравшись мы могли бы увидеть в самый момент события. Принцип относительности (малый) просто стоит на необходимости того, о чем все знают, но с чем никто в жизни не считается. Попросту говоря, житейски мы признаем сообщение или его возможность непосредственно, не через пространство, а над пространством, пересекая восприятия. Это неистребимое убеждение, идущее в разрез с физической действительностью, или должно быть категорически отвергнуто со всеми вытекающими отсюда последствиями, или, обратно, должно быть признано, что действительно возможно сообщение не физическими способами и через нефизические среды, т. е. должна быть перестроена та теория знания, которой придерживается большинство, перестроена целиком, но тогда тоже со всеми вытекающими последствиями. Мы знаем нечто не потому, что видим, слышим, обоняем, осязаем это нечто, а наоборот потому‑то и видим, слышим, обоняем и осязаем, что уже, заранее, знаем это, восприняв, его, хотя и подсознательно или сверхсознательно, в его подлинности и непосредственной реальности. Тогда восприятие надо считать лишь материалом для перевода из подсознательной сферы в сознательную, но не материалом самого содержания знания. Мне это ясно вполне, но не знаю, сумел ліи тебе объяснить суть дела; или [нрзб.] через физические среды, и тогда принцип относительности и отрицание единовременности, или же восприятие помиьо физических сред, и тогда возможность признания единов>еменности. И еще: или вещи и явления как причина знаниі, или вещи и явления, как непосредственно воспринимаемся, но в причинной зависимости, содержания знания. — Впрочем, не об этом я хотел писать тебе, а о своих работах, или, точнее, о смысле их, об их внутренней сути, чтобы ты мог продолжать этот ход мысли, который мне не суждено оформить и довести до конца, ибо конца тут нет, а до внятности для цругих. Что я делал всю жизнь? —Разсматри- вал мир, как *елое, как единую картину и реальность, но в каждый даншій момент или, точнее, на каждом этапе своей жизни, под огределенным углом зрения. Я просматривал мировые соотношения на разрезе мира по определенному направлению, б определенной плоскости и старался понять строение мира ео этому, на данном этапе меня занимающему, признаку. Плоссости разреза менялись, но одна не отменяла другой, а лишь обогащала. Сменой—непрерывной диалектикой мышления смена плоскостей раземотрения, при постоянстве установки на мир, как целое). Искал это слишком отвлеченно и общг. Конкретно же речь идет о том, что прослеживается значение во всех сферах природы того или другого хим. элемента, соединения, типа соединения, типа системы, геом. формы, текстуры, биологическ. типа, формации и т. д., чтобы уловить индивидуальный облик этого момента природы, как качественно своеобразного и незаменимого. Против механицизма грубого и механицизма тонкого, отрицающего качество, выявляется своеобразная качественно особенная природа отдельных моментов, универсальных по своему значению и индивидуальных по своей сущности. «Что есть всеобщее? —частный случай» (Гёте). Я работаю всегда в частных случаях, но усматривая в них проявление, конкретное явление всеобщего, т. е. разематривая платоно–аристотелевский εϊδος (Urphanomen, Гёте). Мой отец говорил мне о моей несклонности к отвлеченному мышлению и о несклонности к частному исследованию, как таковому: «твоя сила там, где конкретное сочетается с общим». Это верно. А я думаю, что Кирилл по складу ума наследовал то же направление мысли и потому может продолжать его. Знаю, меня всегда упрекают в разбросанности. Это верно, но лишь как будто, ибо от раннего детства до сегодняшнего подхода. М. б. это не под силу мне, но это—не разбросанность, а слишком трудоемкая задача. Сейчас я продумываю [нрзб.] вопрос, и конечно, опять иду не от общих отвлеченных утверждений и допущений, а путем обобщения и углубления частных конкретных случаев, которые стараюсь воспринять во всей их конкретизации. Пока я сам, своими руками, не взвесил, перетолок, не провел анализы, не вычислил, я не понимак явления. О нем могу говорить и разсуждать, но оно еще іе стало моим. Вот, на эту‑то конкретную «черную» работу и идут время и силы. Я не столько не могу, как не хочу позволять себе подходить к явлениям «вообще» и отвлеченно. Бикто вероятно не заметил бы, если бы я стал итти над тем но у меня самого при отвлеченном ходе мыслей появляется чувство недобросовестности и шарлатанства, и так именно я воспринимаю большинство обобщений других работников. Бо в частном и конкретном должно светиться общее, —всеобщее. — Крепко целую тебя, дорогой Кира. Писал тебе все наіисанное в надежде, что м. б. пригодится тебе самому[2420]

г. Загорск б. Сергиев

(Московской области)

Анне Михайловне Флоренской

Пионерская ул., д. 19

1937.II.22 Соловки. № 93. Дорогой Мик, ничего я не знаю, как ты живешь и что делаешь, а ты мне не пишешь. Это очень грустно. Мне хочется покончить со стихами, посланными тебе, допишу то, что не посылал тебе, в несколько обработанном виде.

I.

Восторги пламенной души

И чувства, взросшие в тиши,

Война, разбои, царский гнев,

Свирели хрупкий сей напев

И первые цветы любви,

Иль как иначе назови—

Хоть годы юные проказ —

Воспеты были много раз.

Божеств, героев и царей

Деянья режут глаз. Скорей

Забудь о них. К тому ж давно

О них писать запрещено.

В поэмах солнце и закат

Победным золотом горят,

А ссохшийся поблеклый лист

Пронизан светом и лучист.

И, кажета, веками нет

Угла в подсолнечной, где стих

Не наследіл бы стоп своих.

Но тематмеский исток

Мне даст олодный сверхвосток:

От nepeBaJOB Эвота

Течет он CJOBOM мерзлота.

И.

Где Тында,иль Туман бежит,

Ольдой, Сшип и Муртегит—

Падь Конссая, где Имачи

Журчат—Еипящие Ключи—

Зимой и ле^ом, ночью, днем,

И по цветам и подо льдом

(Не так ли, сердце, бьешься ты?),

Іде в толще серой мерзлоты,

Как меж тоскливых серых туч,

Мерцает ог/стелый луч

(Невзрачна мерзлота на вид,

Но дар Мвдаса в ней сокрыт!)—

Там, вдоль ущелья, по горам

Взнестися вверх намерен БАМ.

Поет пила, звенит топор,

Рвут аммоналом косогор.

Меж звуковых зеркал зовет

Аврально поработать слет.

И стон тайги замолк с тех пор,

Как загремел фаланги хор.

Той песне боевой, смущен

Внимает мирный орочен.

Песнь фаланги, вся строфа повторяется в конце.

Поет пила, звенит топор,

Рвут аммоналом косогор.

И гул технических чудес

Таинственный наполнил лес.

Но жизни шумом удручен

В горах укрылся орочен.

III.

В молве людской давно поблек,

Полузабыт стюит Восток.

Та первозданная страна.

Здесь все совсем наоборот,

Здесь все по своему живет.

Здесь на возвышенных хребтах

Затишье, но долинный прах

Разносится по ветру. Здесь

Диковин всех не перечесть.

На дне широких котловин

Копится холод. Ни один

Ветр отепляющий сюда

Не проникает никогда—

Ко дну воздушных сих озер,

Замерзших меж окрестных гор,

Себе дороги не найдет

И не пробьет воздушный лед.

Весной обычный ледоход

Хрустальный не вскрывает свод,

Но все победней и звончей

Бежит по наледям ручей.

Здесь все совсем наоборот,

Здесь все по-своему живет.

Не встретишь здесь ни кротовин,

Ни нор мышиных. Сам один

Скитаешься в чаще лесной,

Не видя ни души живой.

В тайге не слышен птичий грай.

Печален и суров тот край.

Грустна, безлюдна и бедна

Золотоносная страна.

Без жизни сланцы древних свит,

Трухлявы гнейс и сиенит.

Іранит, как дерево, гниет,

И лес пускает корни в лед.

Но ослепительно красив

Метаморфический массив.

Сам не поймешь, чему здесь рад,

Что строит мысли новый лад,

О чем здесь сердце вновь поет,

Куда душа направит взлет.

Прильнула к серым берегам?

— Нет, ве хий и гнилой гранит

Под наледло речной лежит.

Парчи ль серебряный узор

Покрыл отэоги местных гор?—

Иль склон срутой из серебра

Чеканит зимняя пора?

Константиюпольских владык

Не пышныі пурпура ль язык?

Быть можег, византийский двор

Сюда сокрплся в древний бор?—

Но нет, не думай о былом.

Померк Цаэь-град перед стволом.

Здесь лиственниц склоненных ряд

Священные пурпуром объят.

Не купол то Софии, нет,

Но, облачегный в снег и свет,

Парит сиякщий Фавор

Над цепью Гукурингрских гор.

Дорогая Тиіа, я сегодня ночью сварил для испытания агара крем, куда положил ячменного кофе, и жалко, что не могу дать тебе попробовать, что у меня получилось. Думаю, тебе было бы интересно заняться подобными опытами. Поручаю тебе поцеловать от меня маму, Васю, Киру, Олю и маленького и кланяйся бабушке, Наташе и Ан. Ф. Напиши, прошли ли у тебя головные боли. Скажи мамочке, что коробочка для нее сделанная, хранится у меня, а ящик, в котором была коллекция, посланная вам, не имеет с ней ничего общего, хотя был сделан человеком, что сделал и коробочку. Учат ли вас в школе рисовать и, если да, то что именно вы рисуете. Было бы очень хорошо, если бы ты понемножку рисовала сама. Я просил в одном из писем, кажется Олю или Мика, прислать мне в письме несколько рисовальных перьев. Мое, единственное какое смог достать, так истрепалось, что работать им не могу, а потому и не зарисовываю водоросли. А мне хотелось бы дать возможность послать вам альбом соловецких водорослей. М. б. тебе он сейчас и не интересен, но, надеюсь, когда‑нибудь впоследствии ты обратишь на него внимание свое. Напиши мне, как живет маленький и возишься ли ты с ним. Теперь он должен стать самым занятным, т. к. вероятно скоро начнет пытаться издавать членораздельные звуки (спроси у мамочки, какие звуки называются членораздельными). Крепко целую свою дорогую дочку.

Дорогой Олень, не имея сейчас ни времени, ни места для писания, хочу только черкнуть дві слова о том, что целую тебя и жду письма. Стараешься ли ты читать на ин. языке, особенно по–английски, чтобы практиковаться. Вероятно, в связи с предстоящим юбилеем Дикенса[2421] будет легко достать какую нибудь из его вещей. Они читаются легки Еще раз целую.

1937.II.23 Соловки. № 93. Дорогая Аннуля, мама пишет, что маленький стал центром внимания вашего, которое перешло с меня на маленького. He возражаю против этого, тем более, что и мои интересы—в детях и в нем, а не в самом мне. Если я делаю или думаю чт> нибудь, то всегда мысленно с вами и, думается, для вас. Хотеюсь бы разсказать и показать вам. Ho во мне давно живет твердое убеждение, что в мире ничто не пропадает, ни хорошее, яи плохое, и рано или поздно скажется, хотя бы и пребывало некоторое время, иногда долгое время, в скрытом виде. Для личнэй жизни это убеждение м. б. и недостаточно утешительно. Hd если на себя смотреть со стороны, как на элемент мировой жизни, то при убеждении, что ничто не пропадает, можно работать спокойно, хотя бы непосредственного и явного внешнего эффекта в данный момент не получалось. Вот почему, несмотря на нашу разобщенность, я все же опираюсь на убеждения и чувство небезрезультатно для вас своей работы. А в частности, хоть завод наш и положено ликвидировать, но последние месяцы перед своею кончиною он должен проявить усиленную деятельность по выпуску продукции агара повышенной и с качественной и с количественной стороны. А т. к. все это делается с импровизированным самодельным оборудованием, которое на ходу приходится и изобретать, то хлопот не оберешься. Что же до меня, то почти круглые сутки надо быть внимательным и входить во все частности дела. Ho думаю о вас, думаю о маленьком, и жду, что когда нибудь, в неожиданный момент и с неожиданной стороны, и вы получите что‑то от этой работы. —Обстановка ее со стороны могла бы сойти за операцию. Вообрази сводчатые помещения, с каменными столпами, толстыми стенами, XVI века. Оно все заставлено и загромождено чанами всех калибров, от 4 куб. метров до 200 литров емкостью, подмостками, лестницами, водо- и паропроводными трубами. В одних чанах—мойка, льются потоки воды днем и ночью, в других идет варка, из них подымается пар, заполняющий густым туманом все; помещение. Вертятся барабаны для сушки, мотор, извиваіются ремни. Всюду ковши, ведра, сетки и щиты для сушки агара. Временами приносят на носилках груды водорослей—аінфельции, загружают в чаны. Все рабочие озабоченно бегают о>т установки к установке, кто переливает горячій агаровый бульон, кто разливает по корытам, кто снимает ігаровую пленку с барабана, кто режет агаровый студень на лаѵітики. Люди—со всех концов Союза, всяких национальностей —кроме русских и украинцев с белоруссами— армяне, тюрки, кого только нет, есть даже чеченец еле плетущий русскую речь. Cidва раздаются на всяких языках[2422]. Вследствие необорудованное и цеха настоящею аппаратурою он обслуживается более или ленее самодельною, конечно, топорною и кустарною. Поэтом; вся картина в целом вызывает представление о средневековой щи восточной мастерской, что впрочем в значительной мере совпадает. Для живописца вид ее был бы весьма занимателен, для производственника же смутителен. Ведь современное химичюкое производство настолько механизировано, что рабочим гочти что нечего делать, только посматривать на термометры, мінометры и прочие измерительные инструменты и поворачивать ручки и открывать — закрывать краны. У нас же почти все делается вручную[2423]. — Последнее время каждую ночь, или точнее каждое утро, т. к. я ложусь лишь под утро, часов в 5 иля позднее, вижу необыкновенно яркие и реальные сны. Почему-~о часто бывают сновидения с кражами. Один раз, во сне, у мені стащили весьма ловко чемодан, и проснувшись я был настолько уверен в действительности случившегося, что долго не додумывался проверить его наличность. Часто путешествую‑то может на поезде по Азербайджану вдоль берега Каспийского моря, то переезжаю на Мерзлотную Станцию, то попадаю на странный остров под названием Чайка. Оказывается, что это—действительно гигантская чайка, причем люди живут на ее внутренностях, а временами она хватает их своим клювом и глотает, тогда они возвращаются на свое место или исчезают вовсе. Снег и земля этого острова—розовые, и при разглядывании делается ясно, что это в самом деле внутренности птицы. В тюрьмах и лагерях чуть ни все придают большое значение сновидениям, толкуют и обсуждают сны, есть и специалисты снотолкователи. Я пока не заразился этим поветрием, но живость сновидений невольно заставляет думать об них. Часто вижу вас и особенно своих братьев и сестер, но маленькими, причем они сливаются с нашими детьми, тоже маленькими. — В столовой у нас появился графин с настойкой на сосновой хвое—антицинготный напиток, I ложку которого рекомендуют добавлять в суп. Хоть я и не страдаю цингой, но иногда стал подливать себе в суп: пахнет розмарином (тебе ненавистным) и вообще лучше, когда пища хоть чем нибудь пахнет. — В стихах, посланных вам, по моим расчетам не хватает глав XIII и XIV. Напиши, так ли это и не надо ли восполнить какой‑либо пропуск. Мне хочется закончить с песнью первой, чтобы приняться за следующую. Впрочем, в сутолоке, которая меня окружает и втягивает, и среди производственных дел едва ли удается писать стихи, но я питаю надежду, что условия изменятся и будет больше тишины и доіуга. — Твое письмо № 5 от II.5 получил, но жду от вас боле подробных сведений. О маленьком давно не писали. Он верштно скоро начнет лепетать. —Относительно денег твое указание я получил, но они были уже посланы, и странно, что дс сих пор не получены. Подкорми на них хоть немного себя и моих малышей. Я знаю, что вам живется трудно, а мне деньги кроме тех, которые расходую на столовую и проч., не нужни. — Крепко целую тебя, и всех вас. Все бело от снега, но уже веет весною, и думаю о розовых полях рязанской земли и Посада.

г. Загорск (б. Сергиев)

Московской области

Анне Михайловне Флоренский

Флоренской Павел Александрович

Пионерская ул., д. 19 Cn. I, Доп. I

1937.II.20 Соловки [№ 95][2424]. Дорогой Васюшка, никак не могу найти неск. спокойных часов, чтобы вспомнить мысли о классификации осад, пород, которые не дошли до тебя. Живу в атмосфере аврала, время не расчленяется для меня на дни и ночи, а тянется одной непрерывной лентой ритмически сменяющихся бригад и летит так быстро, что, кажется, смена бригад дает инфразвук жужжания. Думать о чем бы–το нибыло* не приходится при наших бешенных и судорожных темпах, когда из кустарной мастерской надо выжать продукцию завода. — Мне недавно попались данные о величайшем из вулканич. извержений, бывших в мире, а им. об извержении аляскинского вулкана Катмаи и близких к нему Маджеика и нек. других, происшедшем б июня 1912 года, причем об этом извержении никто ничего не знал до 1916 года, когда результаты его деятельности были обследованы Іриггсом. Вот как мало изследо- ван мир! У нас, кажется, и по сей день о деятельности Катмаи не знают, по кр. мере в курсах геологии о ней не говорится. Хочу дать тебе кое какие указания, используй их, это весьма яркий пример внезапного изменения лица Земли. Лишь снарядив 4 экспедиции в этот совершенно необитаемый район, америк. ученые узнали об извержении, при котором не было ни одного свидетеля, в том числе и отсутствующих в районе туземцев, и обследовали это грандиозное явление. Экспедиции были ВІ912, 1914, 1915и 1916 годах, последние 3 под возглавле- нием Роберта Ф. Іриггса, посланы Национ. Іеограф. О–вом.

Результаты опубликованы в National Geographic Magazine, я же черпаю сведеню из статьи V. Forbin’a («La Nature», № 2617, 31 mai 1924, pp. 337—341). —Вулкан Катмаи и знаменитая Долина десяти тысяч дымов (Иолстонский парк) заключен в «резервы» в 1700 KL миль. Эти резервы находятся у присоединения к материку noj–ова Аляски в штате Коннектикут. Размеры: диаметр кратері Катмаи ~5 км, окружность ~ 14 км, высота пика над лавовьм озером ~ 1124 м, высота над самым жерлом вероятно более 2000 м. Высота Катмаи до извержения была 2250 м. Емкость кратера 4,5 миллиарда куб. метров. Извержение длилось 60 іасов, причем выброшена масса в 11 миллиардов куб. метроі—в 40 раз превышающая земляные работы Панамск. каналі. Это величайший из действующих вулканов (Килауеа на Гавае диаметром 2,93 мили, окружностью 7,85 миль, глубиною 152 метров—против соотв. чисел для Ka- хмаи 3 мили, 8,4–мили и 1124 метра). Лишь 2, но потухшие вулкана, превосходят Катмаи—Crater Lake в Орегоне диаметром 6,5 км и Haleakala на Іавае. Общая масса пепла и др. обломков, выброшенных на воздух, составляет 5 куб. миль, т. е. 20.5 куб. км. Oia покрыла территорию штата Коннектикут слоем мощностью 0,25—3 м, а небольшие количества пепла были перенесены на 1500 км. Если бы такое извержение произвел Везувий, то Неаполь был бы погребен под слоем мощностью 65 м, Риѵі покрыт слоем 0,3 м, взрыв был бы слышен в Париже, Брюссель и Берлин были бы засыпаны пеплом, газы распространились бы до Норвегии. Ho от Катмаи не пострадал ни один человек, зато вся топография местности была искажена до неузнаваемости, флора и фауна истреблены, многие реки отклонились от своего русла. Взрыв был слышен за 1200 км, в Juneau, и через цепь Аляски—в Dawson и Fairbanks. Одновременно с Катмаи, «по симпатии», извергались Маджеик и Мартен, причем от первого ничего, кроме провала, не осталось. Возник Great Mageik Boulder Flow—Великий Маджеикский скальный поток. Земля и глыбы, величиною с дом (напр. 16,5 м длины, 7 м ширины и 7 м высоты), выбрасывались на воздух и скатывались, образуя поток, как водяной, с «водоворотами», завихрениями. Глыбы 10—12 м длины многочислены. Долина засыпана слоем мощностью 30—35 м, в потоке видны остановившиеся вихри—столбы высотою не менее 10 м. Рядом с Катмаи найден замечательный кандидат на извержение. Это вулкан с закупоренным жерлом. Iopa сложена древними лавами, но без кратера. Через скальные породы проходят горячие газы, разрушают гору и обломки с грохотом скатываются по склону длиною 700—800 м. Масса этих обломков очень различна: одни—величиною с кулак, другие же—во много квинталов (I квинтал = I Doppelzenter= 100 кг), имеются огромные глыбы, напр, в 170 м по окружности. Относітельно некоторых огромных глыб можно утверждать, что оні не скатились, а летели по воздуху. Найден еще ряд вулканов Перед Падающей Іорой найдена колоссальная трещина, —и кратер диаметром 1,3 км, появившийся не из потухшего вулкіна, а непосредственно на дне долины, сложенной осадочн. породами. Эта трещина Novarupta забросала обломками раіон диаметром 16—18 км, при мощности выбросов более 20 м Образовавшаяся лавовая пробка диаметром в 400 м высится на 820 м над уровнем кратера. Над Novarupta стоит пар I дым‑то столбом в 3—3,5 км, то черною завесою, застящею небо. Вот замечательные описания самого Іриггса: «Нашу стэянку мы выбрали весьма близко от снежного поля и хотя у наз не было дров для костра, однако мы имели полный домашни* комфорт. В 50 шагах от нашей палатки мы расположили наш холодильник, где хранилась (в снегу) наша портящаяся провизия, а прямо пред нами находилась фумаролла, в которую мы опустили наш котелок. Мясо и овощи всегда были в готовности и не подгорали. Это была удачная фумаролла, а в других палка обугливалась почти мгновенно. Почва была теплее воздуха, а на глубине в 15 см имела t° кипящей воды. Это факт тем более разительный, что с этого места лишь совсем недавно сошел снеговой покров. Одеяла приходилось стел[ить] под собою, т. к. постель слишком нагревалась, тогда как воздух был очень холоден (62° сев. широты и высота 850 м!). Так мы кипятились с одного бока и замерзали—с другого. Чрез почву просачивались невидимые пары, конденсировавшиеся на постелях». О «Долине 10000 дымов»: «Никогда не смогу забыть чувства, испытанного мною, когда глаза мои смотрели на предгорье. Предо мною была огромная долина, столь широкая, что гора, ее окружавшая, казалась лишь синей массой. Теряясь из виду, сотни и тысячи малых вулканов изрыгали вихри дыма. Многие выбрасывали столбы, которые растворялись в воздухе лишь на высоте от 300 до 400 м. Большинство располагалось правильными рядами. Можно было бы сказать, что все паровые машины мира собраны в этой долине и что их предохранительные клапаны действуют одновременно». —Тебе, дорогой Васюшка, надо особенно запомнить это извержение Катмаи, как мемориальное: оно произошло 6 июня 1912 г.[2425], т. е. через 2 дня после твоего рождения (21 мая по ст. ст. 1912 г.). Разскажи об этом вулкане когда‑нибудь маленькому Павлику, когда он сможет понимать подобные вещи. — He получая от вас писем очень давно, чувствую себя оторвавшимся, ничего не знаю, как вы живете, тем более, что последние полученные письма были очень давними и в момент получения, т. е. сильно отставшими. —Относительно горных пород. В чем суть «осадочной породы»? Совсем не в том, что она осадшась, а в том, что она получилась из породы же, без нарушеия ее минералогической, а иногда и петрографической природа. Этим они отличаются от пород возникших in situ, на месте, из элементов в которых еще не предуказан минералогический ипетрографический состав. Из базальтовой магмы, в зависикости от режима охлаждения, могут возникнуть разные поводы, разные не только по текстуре и структуре, но и по мшералогич. составу, тогда как из песка возникнет нечто заране* предопределенное. Даже простые элементарные расплавы (SO₂, сера и т. п.) могут дать разные аллотропические образозания, т. е. разные породы. Итак, крайние члены пород—это образовавшиеся из готовых петрогра- фич. образований и образовавшиеся из расплава; к последним относятся магматические породы, а также ряд других, в том числе ледяные. Промежуточное звено — породы получившиеся из растворов (напр. кам. соль, сильвинит и т. п.). Это первый ярус Классификации. А пса лее все породы могут метаморфизи- роваться, т. е. преобразовывать, но не коренным образом изменять свою петрографич. природу (кварциты, метаморф, сланцы, графитовые образования и т. д., углистые породы и т. д.), в которых мы узнаем, хотя и с трудом, первичные элементы исходной породы. Крайняя степень метаморфизма, напр, переплав, растворение, уничтожает эти первичные элементы, и тогда порода вновь возвращается ко 2 й группе Iго яруса классификации. Необходимо подчеркнуть этот круговорот природы: нет пород в собств. смысле первозданных, а есть лишь звенья единого процесса, начала которого геология не знает и который, если его искать, то надо искать за ее пределами — в астрономии. Крепко целую тебя, дорогой.

Соловки. № 95. Дорогая Аннуля, не удивляйся, что я так просрочил письмом. В этом месяце можно написать лишь 2 дополнительных, и я ждал от вас письма, чтобы не потерять возможности ответа, —но не дождался. Впрочем, и трудно писать, не имея сведений от вас и теряя под ногами почву. Ты пишешь, что Вася хотел бы от меня маленькому подарка на всю жизнь. Ho что же есть у меня для подарка? Если есть что, т. е. если ты найдешь, то подари все, что хочешь, —что найдешь подходящим. Ho, мне кажется, у меня просто ничего нет, ни подходящего, ни неподходящего. Даже разсказать ему что‑нибудь я лишен возможности. Единственное, что имею, свою любовь к вам всем, —и ту не могу проявить. Старался хранить ясность душевного настроения. Однако вихрь производства взбаламутил и ее, и для мысли и созерцания не остается ни минуты времени, ни сил. He странно ли, —никогда в жизни я не старался о прибытке* для вас, а теперь приходится напрягаться во всю, чтобы завод до лей. Ведь задача производства в нашей спешке думать о решеі приходится или—только на хо, но, а как‑нибудь, лишь бы в да* 111.21. Впрочем, от произволе впечатления. Васе я пишу о Дол Коннектикут. Так, вот, и у на столбы пара, брыжжет вода, ж; от тумана ничего не видно, ц шипит, где грохочет. И я вег Жизненные впечатления на ³/₄ с наний и окружения, которое N воспринятого. Надо уметь пода незамечала: дают кушанье, ты дость», не понимая, из чего оі мнение резко поворачивается в ние в кушаньи самое важное, з и уже на последнем месте собсті вообще вопроса как будто не σ есть уменье подавать себе и белоснежной скатерти и в хоро ше, чем наилучшее из кушаний ное ссорами и руганью. — Им© он настроен™? Напиііи мне, каких глав «Оро» у вас не хватает. —Постарайся расщеделить домашнюю работу на всех понемногу, чтобы не пер<утомляться, а детям тоже необходимо привыкать к хозяйств и приобретать навыки. Когда я был маленьким, то не был> никакой нужды в моей помощи, и тем не менее я старался шггь, гладить, стирать, готовить, особенно перед праздничными днями и вообще принимать участие в домашних хлопотах. Этіми попытками я приобрел возможность, если надо, обойтись беі посторонней помощи, а кроме того ряд теплых и поэтичных воспоминаний. Надо, чтобы домашний труд был не печальной необходимостью, а родом художественного творчества. Что >: е касается до скучных его моментов, то ведь и в самом высокое творчестве есть много черной работы; усилия, терпения и самопринуждения, окупающихся результатами. Крепко целую тебя, дорогая, Тику, Мика, Олю и Киру, кланяюсь бабушке и Al. Ф., кланяйся С. И.

1937.III.21 Дорогой Васюшка, пишу второе письмо, т. к. только что получил івое. На твои вопросы о гипсах буду отвечать постепенно. Методов изучения можно указать безко- нечно много, но чтобы бить в точку, надо знать более конкретно, чт0 ты хочешь установить и каков именно твой материал—т. е. имеешь ли ты в виду кристаллы гипса, или породы, в которые входит гипс, а также еще что‑то, и что это именно. Из литературы для электр. методов и нек. других физических тебе надо непременно ознакомиться с книгой Н. Кузнецова, Физика твердого тела, многочисленными книгами по диэлектрикам (Вальтера и проч., моей, Иоффе, моими с сотрудниками работами по слюде, из коих напечатано лишь несколько, остальное в рукописях и перепечатано на машинке, моими статьями в «Техн. Энц.», особенно статьями Слюда, Пластические массы, Скважность, Склерометрия и др. Обрати внимание на Lehmann, Molecularphysics и Ірот, Физич. кристаллография, и вообще на вопрос о физике роста кристаллов. Cm. также мои работы по льдам и изучи классификацию льдов, как пород (у мамы есть фотоснимки таблиц). Электрическое разделение минералов: 1°, если измельчить смесь минералов с диэл. коэф- нтами E₁ <ε₂<ε₃ <…ε_n разболтать в жидкости с диэл. коэф. ε^(κ), причем ε^(κ)>ε_κ <e _k+1и создать постоянное или переменное электрич. поле в этой смеси, то все минералы с индексами к+1, к+2… будут втянуты в места большего градиента поля (где силовые линии плотнее), а все с индексами к, к — I… вытолкнутся наружу. Далее эти фракции: можно опять разделить, изменив диэл. коэф–нт жидкости. Для сознательного подбора жидкости надо пользоваться смесями двух жидкостей и п<дсчитывать их диэл. коэф–нт либо по формулам, либо по обычным диаграммам Доброхотова (имеется 2 его книги в труда: Казанского университета). 2° Возможно разделение электрофоретическое—пропуская постоянный ток через суспензию аз смеси минералов в разных жидкостях: одни минералы будутитти к+, другие к —, причем это будет зависеть от рода жидсости. 3° Возможно разделение в очень сильном магнитном голе, пуская струйку минеральной пыли между полюсами сильного электромагнита—смесь распадется на фракции. Само собою, эти способы могут служить и для диагнозов. Если, теперь, обратиться к гипсам, то вероятно этим и подобным (о ниі буду писать после) способами следовало бы найти критерии каких либо тонких различий между разностями гипсов. — Мною создана теория слюды, как состоящей из тонких пластинох со «склеивающим» их электролитом (отчасти найдешь краткое упоминание в статье «Слюда»). Думаю, этот же взгляд (в сущности XVIII века) следовало бы распространить в на гипс. Для углубления и доказательства надо систематически изучать характеристики гипса как тензоры, т. е. величины, зависящие от направления. Тогда можно вычислить величину и свойства отдельных элементов текстуры. М. б. откроются различия между разностями гипса и, соответственно, найдутся диагностические признаки. Ты спрашиваешь, нравятся ли мне фотоснимки с маленького. Да, они вышли хорошо, и все маленького одобряют. — Относительно гипса. Попробуй сделать ряд фотоснимков излома пластинки в поляризован, свете: тогда замечательно красиво выступает ступенчатость, свидетельствующая о пластин- чатости строения. Это «пластинчато–дисперсная система», по Во. Оствальду (см. его статью в «Успехи Химии» 1936, т. 5, вып. 5, стр. 69). Целую тебя, дорогой, и маленького, кланяюсь Наташе.

г. Москва Ольге Павловне

Флоренской

Плющиха,

угол Долгого переулка и Новоконюшенной улицы, д. 12, кв. 51

Флоренский Павел Александрович

Cn. I, Доп. 2

1937.III.23 Соловки. № 96. Дорогая мамочка, письмо твое получил 20 марта (оно от 16 февраля). Эта длительность передачи усиливает чувство разстояния, хютя я и всегда мыслями с вами. Последнее время живу бешенным производственным темпом, ничего не поспеваем, хотя! напрягаем все силы настолько, что горою кажется: вдруг изнеможем. Как видишь, и уединенный остров не спасает от вихря исторической жизни. Расчленение времени на дни и ночи давно утратилось и вся жизнь идет, хотг и стремительно до головокружения, однако монотонно. Это как в поезде, который летит по безконечным равнинам Сибирі. Время тянется до тошноты монотонно, а ты пролетаешь тыочи километров. Естественно, что в такой обстановке нет ни минуты для того, чтобы обдумать или даже осознать действітельность. Скорей и побольше, побольше и скорей—вот единственное, что стойт в голове. Ты пишешь о записи мыслей Некогда, мамочка, — и не для чего. Записываю, но не мысіи, а фактические сведения, то что собирать долго и, если ніпал на что, то снова в другой раз уж не найдешь. К тому же мне, для себя, факты говорят более теорий, и всевозможные живые данные из биологии, физики, химии, геологии и т. п. кажутся значительнее обобщений, —м. б. потому, что обобщений у меня всегда вороха. Хотелось бы научить, чему могу, детей собственная же деятельность меня не влечет и я предпочел бы оставаться со своими мыслями в уединении. He уверен даже, тто восприняло бы будущее, т. к. у будущего, когда оно подойдет к тому же, будет и свой язык и свой способ подхода. В конце концов мало радости в мысли, что когда будущее с другого конца подойдет к тому же, то скажут: «Оказывается, в 1937 г. уже такой‑то NN высказывал те же мысли, но на старомодном для нас языке. Удивительно, как тогда могли додуматься до наших мыслей». И пожалуй еще устроят юбилей или поминки, которым я буду лишь потешаться. Все эти поминки через 100 лет удивительно высокомерны. Люди каждого времени воображают только себя людьми, а все прошлое животноподобным состоянием; и когда откроют в прошлом что‑то похожее на их собственные мысли и чувства, которые только и считаются настоящими, то надменно похвалят: «Такие скоты, а тоже мыслили что‑то похожее на наше». Моя точка зрения совсем другая: Человек везде и всегда был человеком, и только наша надменность придает ему в прошлом или в далеком обезьяноподобие. He вижу изменения человека по существу, есть лишь изменение внешних форм жизни. Даже наоборот, человек прошлого, далекого прошлого, был человечнее и тоньше, чем более поздний, а главное—не в пример благороднее. — Читаю Юма, Историю Англии во франц. переводе. Знаешь ли? Хоть ее писал архискептик и архианалитик в философии, однако она художественна и читается как шекспировская хроника. Жаль, нет времени вести чтение сколько- нибудь быстрым темпом. Нравы были как будто жесткие, но вероятно и к жестким нравам люди приспособлялись и приучались: люди легко приминаются к любой форме. Крепко целую тебя, дорогая мамочка. Целую Люсюи Шуру, если он в Москве. Кланяйся тете, которую ты впрочем вероятно не видишь.

1937.II.23 Соловки. № 96. Дороюй Олень, письмо твое от 11-ro февраля, получил 21 марта. При такой медленности сообщения не знаешь, стоит ли отвечать на вопросы. М. б. интерес к ответу уже исчезнет, когда ответ дойдет до тебя. Тем не менее отвечаю. Спрашиваешь о Чайковском и Скрябине. Прежде всего, я никак не могу ставить их рядом. He по значительности: и тот и другой, и с этого начну, конечно большие люди, безспорно одаренные. Ho по смыслу и характеру своей деятельности они существенно различны. Ты спрашиваешь меня о моем отношении к ним обоим. Повторяю, признаю их большую силу, но внутренне отталкиваюсь и их не приемлю. Когда я хочу дать себе окончательный отіет на вопрос о ценности произведения, то спрашиваю себя: іто было бы, если этого произведения не существовало. Потерял ли бы мир без него? Закрылся ли бы один из лучей жизни? — И вот. Если бы не было Моцарта, Баха, Бетховена, даже Шуберта, Глинки, мир бы потускнел. А если бы не было Чайковского и Скрябина?  ^— Боюсь, — это слишком резко и неуважительно, мне самому неприятно высказывать свою мысль, — эоюсь мир несколько просветлел бы. He хорошо желать смерти кому бы то ни было. Ho бывают тяжелые люди, после ухода которых из жизни делается легче. Я и боюсь, что по исчезновении из людского сознания этих произведений, т. е. Чайковского и Скрябина, стало бы веселее. Однако не думай, что я хочу опорочить их, я знаю их силу. Например «Пиковая дама», мне кажется, едва ли не самая цельная, самая выкованная из опер, но—тем хуже, ибо она клубок отчаяния, т. е. самого ядовитого из чувств. И она властно заражает отчаянием. Изысканность одежд и завлекательность форм не меняет сути дела, —того, что это Смерть, закрадывающаяся в душу, и закрадывающаяся тем безпрепятствен- нее, что она нигде не называет себя своим именем, не доводит до спора и протестов, внутренней борьбы против себя и противления себе. Против Чайковского и против Скрябина я имею разное, но это разное повидимому объединяется в одном, в их ирреализме. Один уходит в пассивную подавленность собственными настроениями, другой—в активную, но иллюзионистиче- ски–магическую подстановку вместо реальности своих мечтаний, не преобразующих жизнь, а подставляющих вместо жизни декорацию, хотя и обманчивую. Ho оба не ощущают недр бытия, из которых выростает жизнь, оба живут в призрачности. —Чайковский — без стержня, в его музыке нет онтологии, и он сознательно бежит от онтологии, закутывая ее своим унынием. Безспорно, эти призрачные тени красивы, но я не могу назвать их прекр; сными, ибо прекрасное не только красиво, но и истинно. Скрюин хочет быть матичным, и он достигает своего, он магичеі. Ho ведь магия—обман, не в том смысле, что она только шарлітанство (хотя в этой области между шарлатанством и обмаюм в высшем смысле граница текуча и никогда не м. б. установлиа с уверенностью, — в этом существо магии), а в высшем, всегді обман: вместо «так есть» она подставляет Я, я так хочу и теми или другими приемами заставляет видеть как хочет маг, но линь на время, пока морока ни разсеется. Она может дать сдвіг сознанию—род внушения и перестройки восприятия, но э~а насильственная перестройка неустойчива, а неустойчива, ибэ небытийственна. Если хочешь, можно сказать, Скрябин и Байковский антипушкинцы и антитютчевцы. Этим все сказано. Мне припоминается один вечер, устроенный после кончины Скрябина. Участвовали лучшие пианисты Москвы и некоторые из Ленинграда. Играли кто‑как, т. е. технически все превосходно, но с разною степенью проникновенности. Зато игра одного, Буюкли (говорят, он—сын Ник. Рубинштейна) была гениальна. И сам он, и игра его—прямо из Іофманна. Ho не только во время его исполнения, при всех, я почти глазами видел, что стулья скачут, столы пляшут, диваны бегают по комнате, —что еще немного—и разсыплются стены. Было ли хорошо? —Нет, скорее жутко. Сеанс магии. He менее чудесные действия производят ультразвуки, вызывающие химич. реакции, механич. эффекты, согревающие, даже обжигающие и убивающие. Ho с музыкой у них нет ничего общего. Если несколько преувеличить, то и о Скрябинских произведениях хочется сказать: поразительно, удивительно, жутко, впечатлительно, магич- но, сокрушительно, но это не музыка. Скрябин был в мечте. Он предполагал создать такое произведение, которое, будучи исполнено где‑то в Іималаях, произведет сотрясение человеческого организма, так что появится новое существо. Для своей миро- дробящей мистерии он написал либретто, довольно безпомощ- ное, но дело не в том, а в нежелании считаться с реальностью музыкальной стихии, как таковой, в стремлении выйти за ее пределы, тогда как Музыка Моцарта или Баха безконечно действеннее Скрябинской, хотя она и только музыка. Один третьестепенный писатель высказывает мысль: «Россия—страна пророков». Да, только лжепророков. Каждый одаренный человек хочет быть не тем, что он есть и чем он может быть реально, а презирает свои реальные способности и в мечтах делается переустроителем мироздания: Толстой, Гоголь, Достоевский, Скрябин, Иванов (художник), Ie и т. д. и т. д. Только Пушкин и Глинка истинные реалисты. Мудрость—в умении себя ограничить и понимании своей действительной силы. Скрябин же жил в туманах мечтаний. Крепко целую тебя, дорогая Оля.

Дорогая Тика, твое письмо пол/чено. Относительно книг напишу тебе в след, раз, сейчас нет іремени думать. Получила ли ты подарок лисички? Достала ли гы Пушкина? Когда я был маленьким, то очень много из Пушкіна знал наизусть, а теперь все позабыл. Остались в памяти лишь отдельные стихи и выражения. Надеюсь, ты принимаешь участие в Олиных занятиях немецким языком с ее товарищами и подругами. Оля пишет о твоих успехах в игре, я очень рац им. По твоему письму я вижу, что у тебя стал гораздо л)чше и тверже почерк, да и грамотности гораздо больше, чеіѵ; было например осенью. Тебе остается учиться ставить знакі препинания. Для этого, когда читаешь, старайся вглядываться, как они разставлены в книге и вдумывайся, почему именно так, а не иначе. Недавно я узнал, что в здешнем Пушхозе, т. е. Пушном хозяйстве, где разводят животных (а раньше пыталась разводить гаг) держат кошек и собак для выкармливания детенышей лис и еще чьих- то. Меня заинтересовало, как кошка кормит лисенка. Спроси у Васи и Киры, почему надо дуть на угли, чтобы разжечь их. Поцелуй крепко мамочку, Васю, Киру, Мика, Павлика, кланяйся бабушке и Наташе. Крепко целую свою дорогую дочку и жду от нее письма.

г. Загорск (б. Сергиев)

Московской области

Анне Михайловне Флоренский

Флоренской Павел Александрович

Пионерская у л., д. 19 Cn. I, Осн.

1937.ІѴ.4. Соловки. № 97. Дорогая Аннуля, мною получено твое письмо от 14 марта, № 8. Очень жаль, что лисичка не доехала до вас, но сделать ничего не могу. Относительно «мимозы» с желтыми цветочными кистями в виде шариков Тика вполне права: действительно, это не мимоза, а род акации, но по форме листьев напоминает мимозу и потому произошла путанница в названиях. — В том‑то и дело, что я тебя черезчур жалею и потому безпокоюсь; лучше сказать резко, чтобы постараться помочь, чем смолчать и оставить в прежнем тяжелом положении. Надо во что бы то ни стало найти выход и дать тебе больше отдыха, я же чувствую, как ты переутомлена. Я и сам не умею организовать свое время, чтобы отдыхать, но знаю, как это вредно, и вредно даже для той же работы, не говоря о состоянии духа. Ты спрашиваешь о курении и тут же рядом о зубах. Это сопоставление, у тебя случайное, оказалось удачным, и одно стоит в связи с другим: журение оставляет во рту антисептики, гл. обр. фенольной природы, которые хорошо сохраняют зу(ы. Поэтому (думаю что поэтому) на зубы мне жаловаться паса не приходится, несмотря на слишком большую мягкостьсоловецкой воды, а такая вода, по опыту многих здешних, вредіа для зубов. Что же касается до курения, то я, как и почти вес здесь, курю махорку, которую покупаю в ларьке. Здесь уже довольно тепло, снег днем подтаивает, солнце греет; но по наііей широте эти признаки весны ничего не значат, т. к. снова MORT завернуть морозы и нападать снег (в прошлом году все покрьлось снежным покровом в июне). О себе писать мне нечего: —яоя жизнь так монотонна и настолько загружена беготней с этаха на другой и обратно, производственным без- покойством, производственными разговорами и неприятностями[2426], что для *его‑нибудь другого не остается ни времени, ни сил. Водорослей последнее время не приходилось рисовать—и времени не быю и кисти приличной нет. Мне жаль, что пока мои водоросли стоят без движения. Пытаюсь делать кое‑что по математике, но недостаток литературы, даже самой элементарной, ставит препятствия непреодолимые. — Сияет яркое солнце, ослепительно бел снег. Ho потому ли, что «я не люблю весны — весной я болен», или по восприятию каких‑то космических радиаций, или в связи с трудностями и неполадками нашего производства, чувствую себя весьма неудовлетворительно. He думай, что физически, —здоровье мое вполне хорошо, — нет, это какая‑то внутренняя тревога, смятение чувств. М. б. этому смятению способствует и отдаленность от природы. Вчера я прошел немного по снежному полю. Под закатным солнцем снег был словно осыпан лепестками роз. Четко намечались волнистые контуры снеговых наслоений—мною любимые, т. к. показывают воочию механизм образования эолических пород. Снежная поверхность была испещрена следами живых существ— отпечатками лапок каких‑то птиц, с тянущимися бороздками от хвоста, ямочками зайцев, лис, еще каких‑то зверей. Небо, как нередко на Соловках, горело всеми цветами. Я почувствовал, как мне недостает природы и как отвратительно производство, всегда мне чуждое. Ведь в основе всякого производства всегда лежит копейка, и она не становится много выносимее от того, что идет не в индивидуальный карман, а в общий. —Ты пишешь об увлечении Тики Пушкиным. Это хорошо, он растит гармонию и прозрачность. Что же до Тики- ных замечаний тебе, то конечно она права, я и без нее знаю, как мало ты бережешь себя, и это очень меня огорчает. — He знаешь ли, выходит уже новое издание Техн. Энц., или до него не дошла очередь. По старой памяти я все еще интересуюсь им, хотя и не имею к нему никакого отношения. Мысленно, впрочем, прикидываю, что мог бы написать на основании опыта последних лет несколько насыщенных статей, но это конечно в фантазии.

Вообще же у меня определенно развивается нежелание печататься и жить в уединении и глуши. Ho мне хотелось бы писать, чтобы дети могли использовать MOt для своих работ, и это дало бы мне наибольшее удовлетворение. Крепко целую тебя, дорогая Аннуля.

Дорогой Кирилл, вот уже весна, вероятно ты подумываешь о летней экспедиции, а я до сих пор не знаю, чем занимался ты зимою. Сдал ли по крайней мере свои зачеты и испытания? (Кстати, я нашел любопытную исгор. справку: в XIV в., при Эдуарде III, в Оксфорде училось ЮООО студентов). Ты мне не сообщил также, получил ли ты мэи соображения о реликтовых известковых водорослях. — Меня вновь одолевают замыслы построить новую дисциплину—морфометрию и основу ее в общей форме, мне кажется, я нащупал. Однако техническое осуществление требует литературы, которой тут конечно нет и не может быть. Приходится каждый шаг брать с бою и открывать америки, которые конечно давно известны. Мне хотелось бы довести дело хотя бы до такой ступени, после которой ты или Вася могли бы самостоятельно продвигать отдельные вопросы (конкретные) из этой области. Крепко целую тебя, дорогой.

Дорогой Вася, к числу моментов, важных для характеристики минералов, отнеси процессы дегидратации и гидратации. Эти кривые очень характерны и могут вскрывать не только хим. состав, но и мезотекстуру (т. е. промежуточную между микро и макро-, — ту, которой я придаю особенно важное значение). Гидратацию наблюдай не только в воде, но и в др. жидкостях (это будет конечно не гидра- а иная -тация; кроме того в атмосфере пара опред. упругости (над стандартными веществами, список их найдешь в Справ. Тех. Энц.). Дегидратацию‑как в эксикаторе, так и при повышен. t°, очень удобно подвесить кусочек минерала на крутильн. весы, погрузить его в тигельн. печь электрич. и защитить от потоков воздуха. Целую тебя, дорогой, маленького и кланяйся Наташе.

1937.ІѴ.4. №97. Соловки. Дорогой Олень, кажется я писал тебе уже об «Истории Англии» Давида Юма, которую читаю во франц. переводе. Картина сочная и яркая, но тяжелая до безко- нечности. Непрестанные войны, то внешние, то междуусобные, смысла и мотивов которых не доищешься, да едва ли знали их и сами деятели XIV века. Ho безсмысленность этих войн ничуть не мешала им быть кровопролитными до последней степени: старались начисто истребить друг друга, и то, что не гибло в сражении, попадало на эшафот. А т. к. партии торжествовали поочередно, то за время, напр, войны Белой и Алой Розы (30 лет) высшие классы Англии оказались стертыми с лица земли. О безчісленных же крестьянах и говорить нечего. В немотивироанности войн легко убедиться по переходу командного состава и их войск то на одну сторону, то на другую; следовпгельно, никакой идеи и даже никакой определенной заинтересованности в результатах войны у них не было. Меня поражает безсмысленность человеческих действий, не находящих себе оправдания даже в своекорыстии, поскольку люди действуюг в ущерб и собственным своим интересам. О моральной (тороне говорить не приходится. Сплошное клятвопреступление, обман, убийства, низкопоклонничество, отсутствие какие бы то ни было устоев. Родственные связи отбрасываются і сторону, закон создается и отменяется в угоду минутной потребности—и никем не соблюдается. Если ты возьмешь хрониси Шекспира, то они лишь частично передают историческую правду, ослабляют ужасы, а не сгущают их, как можно было бы думать загодя. Мой вывод (впрочем я уже давно пришел к нему): в человеке есть запас ярости, гнева, разрушительных инстинктов, злобы и бешенства, и этот запас стремится излиться на окружающих вопреки не только нравственным требованиям, но и собственной выгоде человека. Человек неистовствует ради неистовства. Цепи твердой власти до известной степени сдерживают его, но тогда человек начинает ухищряться сделать то же, обходя закон, в более тонкой форме. Конечно, было бы несправедливо утверждать, что все таковы. Ho таковы многие, очень многие, и в силу своей активности эти хищные элементы человечества занимают руководящие места в истории и принуждают делаться хищными же прочее человечество. Вот, дорогой Олень, что усмотрел я на частном случае—истории Англии XIV века. Стало ли человечество лучше? Сомневаюсь. Оно стало внешне приличнее, облекло насилие в формы менее яркие, т. е. не дающие хороших сюжетов для эффектных трагедий, но суть дела не изменилась. —Относительно англ. чтения я тебе писал, думаю Диккенс подошел бы, а для начала взяла бы ты какую‑нибудь детскую книгу. При изучении языка более, чем где либо, надо играть на количестве, только таким образом дается действительное усвоение языка. Поэтому старайся читать как можно больше и как можно чаще, последнее даже важнее, чем «больше». Первое, что требуется тебе—приобретение навыка, тогда все пойдет легко. Навык приобрести не трудно, но нужно усилие. Мама пишет, что уроки с другими тебе даются трудно. He знаю, в чем тут причина, но скажу, что на уроках с другими предмет действительно усвояется особенно хорошо. По себе знаю, что многое из твердо усвоенного мною таково именно потому, что мне приходилось заниміться с тупыми учениками и вдалбливать им в голову. Крепко целую тебя, дорогая Оля.

Дорогой Мик, т. к. ты любителі узнавать всякие необыкновенные случаи и практику путешествий, то сообщаю тебе, как снабжалось в Англии в XIV в. войсю. Каждому воину (тогда еще не было солдат) давался на случій крайней необходимости небольшой мешок с мукою, как неприкосновенный запас. Питаться же воин должен был на поднэжном корму: хватал, где придется, корову, быка, барана или козу, сдирал с них шкуру, укреплял шкуру на кольях, на подобие котла, наливал туда воды, клал куски мяса и разводил под шкурою костер. Содержимое шкуры, будучи сварено, съедалось, а шкура, очевидно, выбрасывалась. Жалование платилось очень неаккуратно, войско же оплачивалось гл. обр. за счет грабежа завоеванных городов: по взятии города предоставлялся срок, например трехдневный, для свободного грабежа, и каждый добывал себе, что мог, в зависимости от усердия и удечи. Поэтому результатом завоевания было опустошение местности, жители разбегались, производительность сходила на нет, к потому завоеванная страна делалась в сущности ненужной, во всяком случае ненужной на долгое время. Т. о. завоевание сводилось скорее к набегу, чем к действительному расширению государства–завоевателя. Мало того, последнее мало чего получало и даже само нищало после завоевания, т. к. богатые выкупы, получавшиеся с пленных, доставались тем, кто взял данного пленника, а не государству. — Крепко целую тебя, дорогой Мик.

Дорогая Тика, сообщаю тебе, что вчера, 4 го апреля, мы видели в Кремле первых трех чаек. Надеюсь, они мне разскажут что‑нибудь о дочке. Лисичкин подарок пропал, я послал его тебе и не знаю, захочет ли лисичка повторить его. Вероятно маленький Павлик скоро начнет произносить членораздельные звуки. Хорошо было бы, если бы ты завела тетрадку и записывала, когда и что он начал говорить. Тебе и самой будет интересно охватить в целом, как развивается способность речи. Ты так и [не] сообщила мне, идет ли у вас с Олей и другими изучение немецкого языка. Мне очень хотелось бы, чтобы ты побольше болтала по немецки, хотя бы кое как и неверно, только таким способом приобретешь навык и усвоишь язык. Очень скучаю по своей дорогой дочке, и с наступлением весны это чувство делается особенно трудно переносить. Получили ли вы мои рисунки лишаев? Спроси у Васи или Киры, почему надо дуть на угли, чтобы они разгорелись? Почему дутье не гасит их, а разжигает? Поцелуй от меня маленького, а папа крепко целует свою дорогую дочку.

1937.ІѴ.20. Соловіи. № 98. Дорогая мамочка, 7го апреля я вспоминал тебя, начал было письмо, но по нашим обстоятельствам послать было іельзя. Поздравляю тебя с годовщиной рождения задним числом и надеюсь, что ты не будешь делать упущений в заботе о своем здоровьи. У нас наступила весна, было до +12° на во*духе, прилетели чайки, зяблики, даже вороны (в прошлом гсду они не явились сюда), дороги начали подсыхать, а потом задул сев. — вост. ветер, завывающий в оконных щелях, стало и грязно и холодно. На душе соответственно, т. е. не двенадцати градусам, а ветру. He знаю, от ветра ли, или от разных перемен, ипи потому, что я начитался «Истории Англии» Юма, из когй явствует устойчивость человечества в одних и тех же пороках и одних и тех же бедствиях на протяжении веков, но в душе мало света. Правда, этому способствует еще наша неспособность выполнить преподанный план работы, слишком напряженный для наших кустарных установок. Одним словом, все содействует мрачности. Стараюсь укрепляться мыслями о вас и работой; усиленно занимаюсь математической работой, но и она идет туго за неимением ни нужных книг, ни необходимого для математики спокойствия. Делаю попытку подойти к созданию новой математической дисциплины, которую называю морфометрия, т. е. измерение формы. Мысль в общем виде проста и ясна, но реализация ее требует проработки большого материала, а это—дело трудоемкое вообще, а в моих условиях и весьма сложное. Кроме того добираю из того немногого, что могу здесь добыть, материалы о водорослях, м. б. когда‑нибудь и использую их, изложив в связном виде. Впрочем, печататься мне крайняя неохота, и пишу исключительно для себя и для детей, если только они будут читать мои писания. Крепко целую тебя, дорогая мамочка, поцелуй Люсю, кланяюсь тете. В Москве ли Шура? Если да, то передай ему мой привет.

1937.ІѴ.20. Соловки. № 98. Дорогая Аннуля, 15 апр. получил твое письмо № 9 от 20 марта. He удивляйся, что долго не писал: в этом месяце можно написать лишь 2 письма. Веточку псевдо–мимозы (акации) получил, она напомнила мне Батум, с его улицами, обсаженными этими деревьями, а потому—и детство. Ты меня неверно поняла, когда я писал о маленьком Павлике: я вовсе не огорчаюсь, а радуюь, что есть у вас предмет внимания и утешения, пусть он и заменяет меня, м. б. когда выростет, то и заменит, если не для в*с, то в работе. Ведь наследственность нередко перескакивает через одно поколение. Впрочем, я не хочу сказать, что мои прям>іе дети не заменят меня. Ты знаешь, как я люблю их и верю в них. Ho строение мысли и характера у детей обычно не такою, как у родителей, а ближе подходит к дедам и вообще к поколению через одно. У меня было слишком много научных замыслов, чтобы хватило сил их осуществить. Ho м. б. маленькому сдастся продолжить нить размышлений, хотя конечно это будет по новому, и пусть будет лучше и в лучших условиях. Оглядыіаясь назад, я вижу, что у меня никогда не было действительно благоприятных условий работы, частью по моей неспособности устраивать свои личные дела, частью по состоянию общества, с которым я разошелся лет на 50, не менее—забежал вперед, тогда как для успеха допустимо забегать вперед не более как на 2—3 года. Ho все это, все таки, пишу не о себе, т. е. не ради себя, а ради маленького, —хочу пояснить, почему я радуюсь вниманию к нему. —Относительно Мика. Да, ему не следует оставаться предоставленным самому себе, да кроме того необходимо, чтобы он набирался впечатлений от природы. Если нельзя устроить ничего другого, то пусть поживет у Коли, но необходимо просить Колю смотреть за ним и не давать распускаться. Пусть летом ведет запись наблюдений над природой, рисует с натуры. М. б. у Коли есть какие‑нибудь метеорологические установки, хорошо бы поручить их Мику для систематических наблюдений. А вы постарайтесь воспользоваться весною и летом, чтобы побольше видеть лес, луга, цветы, облака. Ведь это—лучшее, что есть в жизни и самое успокоительное, надо пользоваться. И маленькому тоже можно будет пользоваться, в природе— самое лучшее воспитание. — В одних воспоминаниях («Русск. Старина», 1897, т. 26, ноябрь, стр. 324) я вычитал любопытный факт бытового характера: в XVIII веке диваны (конечно большие, как это было принято и позже) устраивали со ступеньками. Вероятно такие диваны были очень высокие и на них было тепло, как на полатях. — Мне кажется, это лето должно быть жарким и засушливым. Боюсь, с садом у тебя будет плохо, т. к. растениям потребуется поливка. Ho не унывай заранее, м. б. мои соображения и ошибочны. Хотелось бы, чтобы было побольше зелени. Налегай на салаты. Очень вкусный салат из звездчатки (Stellaria media), и если к нему будешь прибавлять чего–ниб. питательного (хотя бы молока), то наверно вам он понравится. Детям надо давать побольше свежей зелени, а маленькому— овощей, особенно моркови или, пока, морковного сока. Ты пишеиь, что Оле хочется вкусного. Ho ведь вкусное делается таковиіи гл. образом от приправы: необходимо давать пище запах, хоэошо прожаривать, придавать остроту или сладость, и тогда самые простые припасы обращаются во вкусные кушанья. Руссіая кухня страдает от безвкусной, распаренной, переваренной іищи; в средней полосе портят всякие припасы, превращая их в мазучее месиво, без строения, без запаха и вкуса. В этом отношении, посмотри, как умеют готовить на Кавказе: из любог<> припаса, которого у нас и есть не стали бы, делают восхитительное кушанье, положив туда трав, чего–ниб. для запаха и т. д. Делаешь ли ты детям когда–ниб. мой сыр? Это хорошая пзиправа к каше, самой безвкусной, и делает ту же кашу или картошку нарядной. А есть надо только то, что по вкусу, иначе еда мало полезна. Поджаривай хлеб, помаж его немного сыром, посыпь укропом—это будет приятный завтрак, не требующий хлопот и возни. Если бы я был с вами, я варил бы BaN; мармелад—расход сахара в общем остается тем же, если не меньше, а впечатление совсем другое. Хочу сказать: надо уметь жить и пользоваться жизнью, опираясь на то что есть в данный момент, а не обижаясь на то, чего нет. Ведь времени потерянного на недовольство никто и ничто не вернет. Крепко целую тебя, дорогая Аннуля. След, письмо напишу уже в мае. Еще раз целую.

Дорогой Олень, приходит время отдыха, постарайся использовать это время и хорошенько оправиться. При мышьяке совершенно необходимо пить хотя бы немного молока, иначе желудок легко разстраивается и даже может быть легкое отравление, особенно если съесть кислого или соленого, а молоко очень предохраняет от неприятных случайностей. Как я ни нелюблю молока, а иногда, когда дают его с кашей или иначе, все таки съедаю, т. к. надо же поддерживать себя. — Недавно достал «Русские повести XVIl‑XVIII вв.» под ред. А. В. Си- повского, СПБ, 1905. Там напечатан невероятно нелепый роман «История о Александре российском дворянине». Безвкусное нагромождение немотивированных и безцельных приключений этой повести, равно как и других, живо напоминает мне повествования урок, когда они беседуют между собою, растягивая свои истории на неск. ночей. Ho начинается эта повесть тонким замечанием, характеризующим имя Александр. Ему, т. е. некоему дворянину, «всемогущий богъ даровал сына лепообразна юношу, которому равное красоте ево імя дадеся Александръ». Это «имя Александр равное красоте юноше» сказано очень хорошо (стр. 129) и вполне соответствует написанному мною об этом имени. —Недавно прочел роман Леонова «Скутаревский»[2427] о нем много говорили, но, как оказалось, не совсем заслуженно.

Основная целеустремленность автора—заразить энтузиазмом строительства. Ho автор этого не достигает, ибо он только декларирует таковую, но не показывает. Показать же не может, т. к. взялся за тему не по своим сиіам и главное не по своим знаниям. Нельзя же давать безграмотную бутафорию и уверять, что это нечто великое: читатель не верит утверждениям автора, не только не доказательныѵі, но порою и смешным. Автор хочет вскрыть психологию научного творчества, привлекает великие имена, на деле же не понимает и не знает этой психологии, не имеет ни малейшего представления о творческом процессе и вместо воплощения научной идеи изображает атмосферу дрязг и преступлений. Насколько выше Леонова Ж. Верн, действительно обладающий научной фантазией и говорящий если и не доказательно, то пробуждая мысль. Замысел весьма ценный—показать как строится научнотехническая идея, как она воплощается в жизнь, как она служит обществу, какой вихрь радости и вражды около возникает. Ho этот замысел осуществлен так неудачно, чтс подвергается опастности быть пренебреженным из за полного несоответствия его самого и его реализации. Автор хочет быть реалистом. Почтенное желание, но оно требует прежде всего и реалистического подхода к изображаемому, т. е. изображения подлинной жизни, а не картонных деревьев вместо леса и намалеванных холстов вместо монументальных стен. Получается иллюзионизм, и притом самый дешевый, подмена реальности голыми утверждениями и явно условными изображениями, не имеющими даже символической ценности. Чтобы понять мою мысль, прочти у Бальзака «Философский камень» (кажется так называется история алхимика). И против нее можно возражать, но какая там плотность и конкретность изображения! — Крепко целую тебя, дорогой Олень. Отдыхай, поправляйся и не забывай папу.

Дорогой Мик, ты спрашиваешь, где достать эбонита. Эбонита у меня нет, но было много карболита, который вполне заменит эбонит, только бери не черный карболит (он в электри- ческ. отношении хуже прочих), а серожелтый. Эбонит был в книжных шкафах и в горке, но не знаю, есть ли еще. О свойствах карболита прочти в книжке «Карболит», мною выпущенной. Построил ли ты себе приемник, как собирался? Кое что для него вероятно найдется у нас дома, но не все. А как твоя фотография? Снимаешь ли? Постарайся не просто щелкать затвором, а снимать осмысленно, то есть интересные предметы и достигая каждый раз определенной поставленной сознательно задачи—запечатлеть тот или другой момент, ту или другую сторону вещи возможно совершенно Если же задача не решена, то постарайся уяснить себе, почему это произошло, чтобы не происходило впрдь. Учись на ошибках, так чтобы чувствовать постепенное совершенствование и овладение техникой. Результаты должны бьгь не случайные, от тебя не зависящие, а заранее намеченные и достигаемые вполне сознательно. Только тогда будет чувствовать удовлетворение, а кроме того фотографическая техника пригодится тебе, чем бы ты ни стал заниматься впоследствие. — Io мне мало хотелось бы, чтобы ты занимался электротехникой. В эту область кинулись все, и мало привлекательного занижаться предметом захватанным, лучше ищи себе новых путеі, еще не изъезженных. Крепко целую тебя, дорогой Мик.

Дорогая Тик*, налетели чайки, но они так взволнованы и кричат, что пошть их крика пока совершенно невозможно. Они заняты изгнанием других птиц, кажется ворон, из своих прошлогодних гнезд. Всркуют голуби, тут их достаточно. Ho пока никаких вестей о своей дочке от чаек я не узнал и потому жду, чтобы она сама сообщила их мне. Скажи от меня мамочке, чтобы она берегла себя г заботилась о своем здоровьи. Ложусь я поздно, потому что у меня много работы и, главное, чтобы не опуститься и делать хоть что нибудь, имеющее некоторую ценность. Когда ты будешь в моем возрасте и у тебя будут внуки, то ложись и ты в 5 часов, а пока надо ложиться в 9, в ожидании внуков и правнуков. Если я работаю много, то бодрюсь, а при меньшем количестве работы легко впасть в уныние. Ведь я все время думаю о вас, безпокоюсь, как вы живете и как вам трудно, удручаюсь мыслию о невозможности помочь вам. А ты думаешь это легко? Кроме того, на разстоянии многое представляется более тяжелым, чем если бы видеть собственными глазами. — Пишут ли вам когда нибудь Катя и Нина, или оне ушли в собственные дела и обо всем позабыли? Здоров ли их отец? Кланяйся от меня Kc. Tep., вашей соседке, и ее мужу. Кланяйся бабушке и Ан. Ф. Конечно, маленький тебя должен очень любить, я уверен, что ты не ошибаешься. Пока давай ему красивые вещи, цветы, картинки, пусть набирается хороших впечатлений и потом всю жизнь связывает их с тобою. А ты, хитрулька, так и не написала мне, занимаешься ли ты немецким языком с Олей, или отлыниваешь от занятий. Крепко целую тебя, дорогая Тика. Вероятно письмо мое дойдет, когда все занятия у тебя закончатся и ты сможешь отдыхать и быть на воздухе. Еще раз целую.

Дорогой Кирилл, как‑то я писал тебе о Белом море и об известковых водорослях. К сожалению, на меня напало сомнение: плоские известковые образования, как бы сделанные из ткани, рисунок которых я прислал, не есть ли это Flustra foliacaea, т. е. колония мшанок (Bryozoa). Было бы интересно спросить специалиста. А если это атисание справедливо, то тогда и ряд других известковых образований, морфологически (гистологически) весьма близкий к указанному, тоже относится к лишайникам. Ho с другой стороны, е^ть несомненные водоросли, гистологически весьма близкие к этому ряду. He даром же В. Ф. Пчелинцев (Hydrozoa и Dasycladtceae мезозоя Крыма, «Тр. Ленингр. О–ва Естествоисп.», т. 55, вып. 4, 1925. Отд. геол. и мин., стр. 69) относит род SolenoporaHe к водорослям, а к табу- латам, к сем. Monticoliporidae Nich., а известковые водоросли долго причислялись к кораллам или к полипам и назывались Nullipora (напр. J. S. Gardiner, «Camoridge Philos. Soc. Proc.», vol. 9, 1898, p. 472) считает коралловые рифы Фиджи, Ратума и Фануфути образованными нуллипорами, тогда как они сложены соленопорами, водорослями. В с/щности, границы между водорослями и нисшими животным*: столь неустойчивы, что и по сей день ботаники забирают цельк классы себе, а зоологи— себе. Очень важно вникнуть в вопрос об известковых водорослях поглубже. —Так до сих пор я не знал, чем же занимался ты зимою и как сдаешь свои зачеты. Мне кажется, надо бы подобрать материалы о растениях и животных индикаторах химич. и физич. состояния среды, чтобы увереннее разбираться в условиях образования осадочных пород. М. б. это цело слишком важно для работы ближайшего дня, т. к. надо делать сводку по чрезвычайно обильному материалу, но сделать ее совершенно необходимо. Крепко целую тебя, дорогой Кирилл. He забывай своего папу.

Дорогой Васюшка, на твой вопрос о методах изучения минералов я так и не могу собраться ответить, не могу собраться с мыслями, а книг у меня нет. Поэтому указываю по мере того, как приходит в голову. Следует систематически изучать фигуры травления, они могут дать указания на такие отличия. Затем необходимо изучать процессы гидратации и дегидратации и строить кривые сушки и овлажнения в зависим, от времени, при разных температурах и в зависимости от t для предельных значений увлажнения и сушки, каковые значения легко вычислить по ходу кривой. Если ты не знаешь, как вычислять, то напиши, я сообщу. —Характерна также зависимость электропроводности от температуры. Весьма важный признак, в частности вскрывающий наличие мех. примесей — это угол диэлектр. потерь. О том, что это такое прочти в моих «Диэлектриках» и в книгах по электрофизике тверд, тел, напр. Шмант (есть по русски). Вообще говоря диэл. потери измеряются сложными и дорогими приборами, но я придумал простой и оч. точный способ — дифференциальный. Устраивается большой дифференц. воздушн. термометр., пожалуй лучше всего из жестяных банок, соединенных герметически приделанной тонкой трубкой. К батам—герметич. крышки, сквозь которые проходят провода, изолированные: в А к ним присоединяется проволока, в В—небольшой (в неск. см²) конденсатор с тонким слоем испытуем, диэіектрика и фольговыми или иными обкладками. Этот прибоз укладывается в ящик с ватой, С должно быть видно через проргзь, в С капля. Количество тепла, выделяемое в В уравновешивается теплом в А; зная силу тока и напряжение м. вычислить энергию в А, а след, и в В. Зная диэл. коэф. вещества можно вычислить и угол потерь. Целую тебя.

Дорогая Наташа, радуюсь успехам маленького, но к сожалению получаю сведения о нем с большим опозданием, а он вероятно растет и развивается заиетно с каждой неделей. Скоро заговорит. Давно ли был таким Вася! Мне представляется, что это было 2—3 года тому назад, а вот теперь и Павлик собирается заговорить. Жизнь пролетает, как сновидение, и ничего не успеваешь сделать за мгновение жизни. Поэтому надо обучаться искусству жизни— самому трудному и самому важному: насыщать каждый час существенным содержанием и помнить, что он никогда не повторится. Наше радио замолкло. Его называют «великий немой», так что я не слышу даже подобия музыки (хотя музыку в радиопередаче, особенно рояль, за музыку вообще не считаю). Перед окончательным онемением громкоговоритель хрипел и шипел, так что постепенно приучал нас не слушать его. Целую маленького, приветствую Вас и желаю радости и здоровья[2428].

г. Загорск (б. Сергиев)

Московской области

Анне Михайловне Флоренский

Флоренской Павел Александрович

Пионерская 19 Cn. I, Осн.

1937.Ѵ.11. Соловки. № 99. Дорогая Аннуля, после долгого перерыва я наконец получил ваши письма, 9 и 10 мая—от 30 марта и от б марта. He нужно объяснять вам мое безпокойство. Весна тут, здешняя весна конечно, наступила, т. е. стаял снег, появилась пыль и со вчерашнего дня возобновилась навигация, а следовательно и обычные с возобновленіем навигации волнения соловчан. Дня два тому назад я видеі у стены одуванчик, из земли лезут красные побеги трав. На озере около нашего завода плавают ондатры, утки, чайки, ж отличные от кремлевских, более мелкие и чернохвостые, кргчат и дерутся между собою. Последнее время я пристрастился к водорослям, которые поедаю немало: нарезаю, промываю варю с прибавкою уксуса и затем заправляю кашей, винегретом, чечевицей или вообще чем придется. Для еды беру Lamnaria saccharina, как более нежную. По вкусу водоросли неск. ншоминают тушеную капусту, но вещественнее ее и, на мой вкус, приятнее; пожалуй в них есть отдаленное сходство со спаряей. Особое свойство водорослей—давать чувство насыщенности, и повидимому это не только субъективно, но и соответствует содержанию в водорослях белковых веществ. Ты спрашиваешь, каким снегом лучше набивать погреб. Конечно весенним, слежавшимся, зимний слишком рыхл. Относительно саранок конечно попроси П. H., самое худшее что будет—это если он попенится или забудет о поручении. Мне кажется, теперь можно было поставить Н. И. вопрос о продолжении работ по мерзлоте, конечно если сам он вообще считает их нужными. Относительно портрета с лисичкой дело безнадежно, и я не могу заниматься поисками. Наша водорослевая эпопея на днях кончается, чем буду заниматься далее—не знаю, м. б. лесом, т. е. хотелось бы применить в этой области математ. анализ. Окончание работ по водорослям естественно: ведь в моей жизни всегда так, раз я овладел предметом, приходится бросать его по независящим от меня причинам и начинать новое дело, опять с фундаментов, чтобы проложить пути, по которым не мне ходить. Вероятно тут есть какой‑то глубокий смысл, если это повторяется на протяжении всей жизни—наука безкорыстия. Ho все же это утомительно. Если бы я собирался жить еще 100 лет, то такая судьба всех работ была бы лишь полезна, но при краткости жизни она лишь очистительна, а не полезна. Впрочем, в Коране сказано: «Ничего не случается с человеком, что не было бы написано на небесах». Очевидно, обо мне написано быть всегда пионером, но не более. И с этим надо примириться. Пишу же об этом не столько для себя, как для детей: уроки рода должно усваивать и осознавать, чтобы использовать свою жизнь, приспособляясь к ожидаемому и наиболее вероятному. Моя мысль и забота всецело с вами, и хочется передать вам опыт жизни и размышлений. — 1937. V. 13. Пока я писал это письмо, произошли изменения в моей жизни: Сейчас переселяюсь в Кремль[2429] и, вероятно, в связи с этим смогу больше времени отдавать Музею и изучению его предметов. Музей сейчас обновился, приведен в порядок, из кладовых и складов извлечено много нового и интересного. Крепко целую тебя, дорогая Аннуля. Отдохни за лето, постарайся почаще выходить если не в іес, хотя бы в поле, ведь это так близко. Особенно гуляйте под іечер, когда солнце низко, и вспоминайте меня.

1937.Ѵ.13. Соловки. Дорогой Кирилл, в гізете мне попалась заметка об учреждении при Ак. Н. секции по технологии водорослевого дела, а мама пишет относит, лекций П. Н. о мерзлоте. Так от меня всегда уходит то, над чем я работал, в чем достиг результатов и на подготовку к чему затратил много труда. Мысленно просматривая свою жизнь (пора подводить итоги), усматриваю ряд областей и вопросов, которые начал я и которыми потом занялись «всъ» (чтобы не прочел всё), т. е. очень многие, мне же либо пришлось оставить дело, либо сам оставил, т. к. противно заниматься вопросами, к которым лезут со всех сторон и захватывают. Тебе м. б. будет интересен список важнейших. В математике: I. Матем понятия, как кон- ституитивные элементы философии (прерывность, функции и пр.). 2. Теория множеств и теория функций действ, переменного. 3. Геометрические мнимости. 4. Индивидуальность чисел (число—форма). 5. Изучение кривых in concreto. 6. Методика изучения формы. В философии и истории философии. I. Культовые корни начатков философии. 2. Культовая и художественная основа категорий. 3. Антиномии разсудка. 4. Историко- филолого–лингвистическое изучение терминологии. 5. Материальные основы антроподицеи. 6. Реальность пространства и времени. В искусствоведении. I. Методика описания и датировки предметов древнерусского искусства (резьба, ювелирн. изделия, живопись). 2. Пространственность в худ. произведениях, особ, изобразит, искусства. В электротехнике. I. Изучение эл. полей. 2. Методика изучения электрич. материалов—основание электроматериаловедения. 3. Значение структур электроматериалов. 4. Пропаганда синтетических смол. 5. Использование различных отходов для пластмасс. 6. Пропаганда и разработка элементов воздушной деполяризации. 7. Классификации и стандартизация материалов, элементов и пр. 8. Изучение углистых минералов как одной группы. 9. Изучение ряда пород горных. 10. Систематич. изучение слюды и открытие ее структуры. 11. Изучение почв и грунтов. И т. д. Раздельно стоят. Физика мерзлоты. Использование водорослей. Хотел было написать тебе это подробно, но переселившись в Кремль, растерял мысли, но помню, что надо было писать много. Мне хотелось бы одного—чтобы вы сколько‑нибудь воспользовались моими работами, привели их в порядок и сделали бы своими, в них вложено много труда и мысли и я знаю, что из каждой работы можно сделать книгу. Еще одно: наблюдения и эксперимент получают св>й смысл, лишь когда они оформлены математически. А для э"ого далеко не всегда требуется большая тонкость анализа, часто удается получить хорошие результаты примитивными средствами. Поэтому приучайся формулировать итоги работы хот^ бы просто кривыми и их уравнениями. Крепко целую тебя, дорогой Кира.

Дорогой Олень, не могу вспомнить, что несправедливого, по твоим сювам, я написал тебе, но думаю, ты чего–ниб. недопоняла. Очень трудно писать так, чтобы быть правильно понятым, когда приходится учитывать каждый квадр. сантиметр бумаги Ho за всем тем помни, я считаю своим долгом сказать все полезное, что могу сказать, и не обижайся. Надеюсь, с наступлением весны вы неск. отдохнете. Знаешь ли ты растение звездчатесу среднюю? (Stellaria media). Она растет обычно у воды—вдсль канав, у болот. Из нее можно готовить вкусный салат, попробуйте; а также можно варить ее в разных видах. Пишу это, чгобы вы воспользовались весенним временем для. пользования травами, что необходимо организму. Относительно сходства Тики с Госей я часто думал, так что твое письмо лишь подтвердило мои мысли. Возвращаюсь к травоядению. Кажется было бы правильно признать то положение, что количество и разнообразие растительной пищи, а особенно травянистых частей, корней и клубней, есть мерило культурности общества. Обращаясь к истории, удивляешься, как поздно современные европейцы усвоили растит, пищу. Напр, культура салата, моркови и нек. др. овощей была освоена только при Генрихе VIII, т. е. в 1–ой пол. XVI в., а спаржи лишь при Карле II, в XVII в. Благородным культурам материальным базисом служит пища растительная, по крайней мере в основном. Дело не в вегетарианских принципах, —которых я не признаю, —а в физиологическом воздействии растит, пищи на наш организм, от мяса грубеющий и быстро снашивающийся. Секрет творчества—в сохранении юности. Секрет гениальности— в сохранении детства, детской конституции, на всю жизнь. Эта‑то конституция и дает гению объективное восприятие мира, не центростремительное, своего рода обратную перспективу мира, и потому оно целостно и реально. Иллюзорное, как бы блестяще и ярко оно ни было, никогда не м. б. названо гениальным. Ибо суть гениального мировосприятия—проникновение вглубь вещей, а суть иллюзорного—в закрытии от себя реальности. Наиболее типичны для гениальности: Моцарт, Фарадей, Пушкин, — они дети по складу, со всеми достоинствами и недостатками этого склада. — Еще раз перечел твое письмо и никак не могу вспомнить, чем тебя огорчил. Во всяком случае огорчен этим сам. Ты не понимаешь чувство отца, которому хочется, чтобы дети его бжли не просто безукоризнены, но и представляли собою высііую ценность. He для других, а для себя надо быть такими, но іе важно, как о вас будут думать другие: быть, а не казаться. Илеть ясное, прозрачное настроение, целостное восприятие мира I ростить безкорыстную мысль—чтобы под старость можно было сказать, что в жизни взято все лучшее, что усвоено в мирг все наиболее достойное и прекрасное и что совесть не замараіа сором, к которому так льнут люди и который, после того іак страсть прошла, оставляет глубокое отвращение. Крепко целую тебя, дорогая.

Дорогая Тика, как мне хочется сказать тебе много–много, чтобы ты почувствовала своего папу всегда думающим о тебе, но в письме никак этого не скажешь. Да, пожалуй, и устно не выйдет, или я не умею. Оля тшет, что ей подарена поэма Шота Руставели[2430], где говорится о царевне Тинатин. Читаешь ли ты эту поэму? Ведь я назвал тебя Тинаіин под впечатлением именно Шота Руставели. Она мне очень блмзка, по времени своего написания, по всему складу мировоззрения и по местному колориту. Говорят, ты делаешь успехи в музыке. Радуюсь им. Как мне хочется, чтобы вы настолько усвоили технику, чтобы могли читать хорошие вещи— это доставит вам много радости. Крепко целую свою дорогую дочку. Кланяйся бабушке и Ан. Ф. Поцелуй маленького и мамочку.

Дорогой Мик, закончились ли у вас занятия? Об эбоните я тебе уже писал, на всякий случай пишу снова, что ты можешь его заменить карболитом, которого у меня было много; но для радиоаппаратуры бери серожелтый или, что хуже, коричневый, но не черный, т. к. черный обладает низкими изоляционными свойствами. У меня были и телефоны Белля, самой первоначальной конструкции, на них написано их сопротивление. Ты мог бы провести телефон дома, элементов для них не требуется. Вообще, образцы различных электроматериалов у меня были, но не знаю, сохранились ли. Вычитал я недавно, что в Англии, в середине ХѴГ в. луки делались из тиссового дерева (en bois d’if), это лучший сорт, по распоряжению правительства их делалась */з> а второй сорт луков (²/₃) делался из вяза (en bois d’ormes). Приучаешься ли ты, как я просил тебя, записывать и зарисовывать свои наблюдения над жизнью природы? Непременно заведи себе эту привычку, а также записывай интересные и полезные сведения, которые узнаешь. Это будет тебе хорошим подспорьем. На память не расчитывай, сперва кажется, что запомнил, а потом на проверку оказывается, что точные сведения испарились из памяти. Крепко целую тебя, дорогой.

Дорогой Васюшка, малое число писем, которые теперь можно писать, лишает меня возможности написать тебе подробно о разных физических методах изследоіания. Для такого писания надо много места. Старайся сам ставить мне узкие и конкретные вопросы, тогда б. м. я и смогу написать тебе. Радуюсь, что маленький растет и жалею, что не вижу сам всех его возрастов. Хорошо, что лето он мож«т провести на воздухе, в саду, пусть будет побольше под откритым небом. Водоросли мои, окончились и, вероятно, совсем Собрал я громадный материал, но едва ли сумею в настоящем положении использовать. Привет Наташе. Целую тебя и маленького. Будь здоров.

г. Загорск (б. Сергиев)

Московской области

Анне Михайловне Флоренский

Флоренской Павел Александрович

Пионерская ул., д. 19 Cn. I, Осн.

1937.ѴІ.4. Соловки. № 101[2431]. Дорогая Аннуля. Ты вероятно удивляешься, получая от меня письма редко[2432]. Ho это происходит от того, что имея возможность писать лишь 2 письма в месяц, я дожидаюсь твоих, чтобы ответить тебе и потому задерживаю писание своего. А от тебя не получаю, т. е. получаю редко и с большим опозданием. Живу в Кремле, т. е. не живу, а влачу существование, т. к. работать в моих условиях нет никакой возможности. К тому же у нас очень холодно и быть на воздухе, во дворе, не приходится. Я перенес легкий грипп, теперь принялся за лечение спины физио–терапевтич. средствами— ультрафиол. лучи, инсоляция. В общем все ушло (всё и всъ). Последние дни назначен сторожить по ночам в б. Иодпроме произведенную нами продукцию. Тут можно было бы заниматься (сейчас пишу письмо напр.), но отчаянный холод в мертвом заводе, пустые стены и бушующий ветер, врывающийся в разбитые стекла окон, не располагает к занятиям и, ты видишь по почерку, даже письмо писать окоченевшими пальцами не удается. Зато тем более думаю о вас, впрочем безпокоюсь. Жизнь замерла и в настоящее время мы более, чем когда‑либо, чувствуем себя отрезанными от материка. Вот уже июнь, а лета никаких признаков, скорее похоже на ноябрь. То туман, то мелкий дождь, то ветер. Даже когда проглянет редкое солнце, не становится тепло. А между тем в этом году весна была очень ранняя и примерно на 2 недели забежала вперед. Живу я в среде сравнительно выносимом—с нашими бывшими рабочими, которые для меня Васи, Миши, Феди и т. д., но конечно не все. Во всяком случае такое общество несравненно лучше другого, в котором было бы легко оказаться. Ho слишком много и хорошего делается трудновыносимым, а у нас ок. 40 человек. Впрочем, и в этом свое преимущество, т. к. при 40 человеках чувствуеиь себя более уединенным, чем при 4—6. — Захаживаю в Музей—даю кое–какие советы и таскаю экспонаты, большей частью ссЗранные мною коллекции и всякую всячину в виде диаграмм, ріьл, утвари из б. Иодпрома. Музей находится в стадии оживление но надолго ли?[2433] Настали наши соловецкие белые ночи: и в полючь вполне светло, как у нас под вечер,. сейчас же после захода соінца. Ведь мы так близки к полярному кругу, что в наиболее короткие ночи солнце, когда оно вообще не застится облаками, освещает купы дерев не прекращая. К тому же движется оно в тших широтах по линии, почти параллельно горизонту и потом; уходит под него очень недалеко. —Загадка Мику разгадываете! именем Кьельдаль; это—химик, предложивший простой и удобный способ определения азота в органических соединениях, гри помощи которого определяется количество белков. Ho Мику сразу не говори, пусть постарается узнать сам. Второй вопрос—о хлорофилле; хлорофилл—белый, а зеленый цвет ему придіет присутствующий в нем зелен, пигмент. Третий вопрос: при Иоанне Грозном, который для этой цели сватался к англ. королеве Елизавете, но получил отказ—на свое счастье, т. к. Елизавета была такая ведьма, что сумела бы доконать даже Иоанна Васильевича Грозного. Четвертый вопрос: Бенедикт есть лат. перевод еврейского Барух, так что Бенедикт Спиноза и Барух Спиноза есть одно и то же лицо. — Вот уже б час. утра. На ручей идет снег, и бешенный ветер закручивает снежные вихри. По пустым помещениям хлопают разбитые форточки, завывает от вторжений ветра. Доносятся тревожные крики чаек. И всем существом ощущаю ничтожество человека, его дел, его усилий[2434]. — Получил 5го или 4го твое письмо № 13 от 28 апр. Я уже писал тебе, что занятиями Оли в саду я доволен. Ho надо принять меры против ее похудания, т. е. чтобы она не делала лишней работы и ела побольше и питательнее. Крепко целую тебя, дорогая. Сегодня выглянуло солнце и стало теплее.

1937.ѴІ.4. Дорогой Мик, вот тебе загадка: какая фамилия одного ученого пишется с тремя мягкими знаками? И чем известен этот ученый? Другой вопрос: какого цвета хлорофилл? Третий вопрос: когда Россия собиралась присоединить к себе Англию? Как‑то ко мне обратился с вопросом один (увы!) мой б. ученик и спросил: «Было два Спинозы, один Барух, другой Бенедикт. Который же из двух был особенно замечателен». Мне стало стыдно, почему? Можешь ответов мне не писать, а скажи их мамочке. 1937. VJ.5. Получил твое письмо. О разжигании угля ты пишешь не плохо но все же дело не в сдувании золы и не простом механіическ. удалении углекислоты, а в явлении сорбции углем продуктов горения и, в силу этого, в снижении реакционной способности горения. Прж продувании воздуха уголь очищается (не снаружи, а в самой массе) от поглощенных газов и потому реакция горения идет оживленнее, т. е. с большим выделением тепла и с большей скоростью. Поэтому, несмотря на охлаждение дутьем, баланс тепла становится большим в положит, сторону. Крепко целую тебя, дорогой Мик, заботься о мамочке и не огорчай ее.

Дорогая Тика, под скамейкой в кремлевском садике чайка устроила свое гнездо и высиживает сюих птенцов, хотя на скамейке целый день сидят люди, а в садике (он по величине не больше нашего двора) ходит толпа. Впрочем, эта толчея даже в интересах чайки, т. к. люди отгоняют от ее гнезда чернобурых лис, которые время от времени забегают в Кремль и пытаются напасть на чайку. Кажется, я уже писал тебе, что эти чайки— словно из датского фарфора и очень нарядные. Одна из чаек просила меня передать тебе, чтобы ты заботилась о мамочке, слушалась ее и не грубила ей. Ho не знаю, надо ли передавать тебе слова чайки, вероятно ты и сама все это знаешь. Писать чаще, чем я пишу, мне нельзя, объясни это мамочке, пусть она не огорчается. Крепко целую тебя, дорогая Тика.

Дорогая Оля, повидимому твоя работа в саду несколько наладилась. Постарайся же теперь сконцентрироваться около нее, чтобы не было разбросанности внимания и излишней траты времени. Для этого читай около вопросов, с которыми сталкиваешься на практике. Было бы в частности хорошо, если бы кое‑что читала по этим вопросам по английски и на др. языках. Как жаль, что пропали мои книги, там было много по вопросам прикладной ботаники, особенно в папках, америк. изданий. С прикл. ботаникой связывается безчислен. множество вопросов почти из любой области знания, и потому занимаясь садоводством не только возможно, но и целесообразно обогатить себя целостным охватом мировой жизни, хотя и под определенным, узким углом зрения, а это есть единственно правильный подход к изучению мира, —по Іете. Ho меня безпокоит твое здоровье. Постарайся находить хотя бы на лето, усиленное питание, тем более, что летом это сделать легче. Между прочим, употребляйте побольше трав, они не только вкусны, но и способствуют обмену веществ, содержа различные витамины. Напр, побеги (молодые) конского щавеля, звездчатка, крапива, одуванчики, корневище лопуха, корневище одуванчика. Во мне живет убеждение, что растительный мир, преимущественно в диком состоянии, содержит много различных веществ, которых нам не хватает в питании и что поэтому необходима вводить в питание как можно больше разнообразных диких растений. В частности, необходимы аромітические вещества, отсутствие которых в северной кухне не только вредит вкусу пищи, но и снижает ее усвояемость. —Оень интересна также история культурных растений, по ней составляется совсем новый взгляд на ход общей истории и начинаешь представлять его гораздо более конкретно. Крепко целую тебя, дорогая Оля. Будь здорова.

1937. VI.3—4. Соловки. № 101. Дорогой Васюшка, вот несколько моментов морфометрии, которые могут быть тебе полезными. Общаі постановка морфометрии—нахождение линейной конвергенции форм, в частности кривых контуров, из которых один принимается за стандарт, а другой характеризуется мерою своего отступления от стандарта. Ho для вычисления линейной коівергенции какого‑либо свойства контуров (или форм вообііе) необходимо прежде всего знать среднее значение этого свойства для данной формы (контура). Это свойство контура всегда м. б. само представлено некоторой диаграммой (типа годографа), в которой полярный угол пропорционален дуге: сонтура, а радиус вектор—разсматриваемо- му свойству. Поэтому задачу о нахождении среднего значения свойства можно ограничить разсмотрением задачи о среднем разстоянии точек контура (того или другого) от некоторой постоянной точки. Медией точек контура относительно неподвижной точки будем называть взвешенное среднее арифметическое разстояний элементов этого контура от точки неподвижной, причем длина элемента берется по своей абсолютной величине. Обозначения: медия р_м, общая длина контура L, неп.

s | или, т. к. разстояние от Μ до элемента, т. е. рм, считаем сущ. положительным, то

Для облегчения вычисления медий служит ряд теорем. I. Медия контура равна взвешенному среднему арифметическому медий всех его, произвольно взятых, частей, причем весом медии каждой из частей контура служит длина соответствующей части. II. Медия прямолинейного отрезка относительно точки того же отрезка равна полусумме квадратов частей отрезка (на каковые части он делится неподвижною точкою), разделенной на длину всего отрезка. III. Медия прямолинейного отрезка, длиною а, относительно точки М, на разстоянии h от него, выражается соотношением:

где A₁ и а₂ отрезки, на которые делится отрезок а основанием перпендикуляра на него из М. Если обозначить через P₁ и β₂ углы, образуемые с отрезком лучами из М, проходящими через концы отрезка, а через q_x и q₂—длины этих лучей, то приведенная формула преобразуется так:

и др. Если основание перпендикуляра / приходится вне отрезка, в разстоянии Ъ от конца A₁, то

Здесь A₁ и я₂— разстояния концов отрезка от основания перпендикуляра из Af. Если под P₁ и P₂ разуметь углы между полож. направлением отрезка и полож. направлением луча из M к концу отрока и отсчитывать углы эти по часовой стрелсе, то общая для внешн. и внутрен. деления отрезка формула будет

где а₁ и а₂ суть разстояния от основания перпендикуляра h от концов отрезка. — На основании этих теорем вычисляются далее медш любых ломанных контуров. — Постарайся воспользоваться летом, чтобы побыть побольше дома и ходить гочаще по окрестностям. Голова у меня в отношении памяти стала столь слібая, что я, как ни старался, не мог вспомнить одержания писіма о классификации пород. Постараюсь, если обстоятельства мои будут более подходящими, сочинить классификацию заново. Основная мысль была: деление пород по процессу возникновения из предсуществующих минералов (или пород) и из среда, где будущих минералов еще нет (расплав, расгвор), а возникнуть они могут по разному, в зависим, от условий. К числу последних пород относятся магматические, лед, выкристаллизовавшиеся вроде соли, гипса и т. д. Третья группа — это те породы, которые хотя и возникли из готовых минералов, но последние затем более или менее преобразовались. — Крепко целую те5я, дорогой; поцелуй маленького, кланяйся Наташе.

Дорогой Кирилл, в прошлом письме я писал тебе о намечающейся возможности получать повышение концентр, тяжелой воды[2435] посредством фракционного вымораживания. Припоминаю, есть чьи‑то старинные опыты (поищи в моих мерзлотных материалах) с медлен, замораживанием воды, причем первые фракции льда садились на дно, т. е. были тяжелее воды — очевидно были из тяжеловодного льда. Имеешь ли ты представление об образовании донного льда? Этому внезапному процессу предшествует появление в воде тонких ледяных пластинок, дисков диам. неск. мм, при толщине в Vio мм (если не ошибаюсь, а м. б. и тоньше). Полагаю, первыми будут образовываться пластинки тяжеловодного льда, они будут садиться на дно, и потому, понятно, переохлажденная вода будет внезапно выкристаллизовываться на этих тяжеловоднольдовых пластинках. Следовало бы произвести ловлю этих первичных пластин у дна и определить их состав; а м. б. это и будет наиболее простой способ промышленного производства тяжел, воды. Поговори об этом с В. И. Опыт прост, но многообещающ. —При определении содержания тяжелой воды по уд. в. ты столкнешься однако с одним затруднением, а именно с многозначностью смысла уд. в. воды, поскольку тяжелых вод много (всего во*д 9, если смотреть по х. составу, а по физическому составу, включая и химич. многообразие вод тысячи) и следов, один и тот же уд. в. воды может отвеаать весьма многим смесям различных вод. Правда, количеств содержание их в воде невелико. Ho принимая во внимание высокий уд. в. сверхтяжелой воды (1,33) и, кроме того, обогащение воды ее тяжелыми компонентами, которое м. происходить в разных колич. соотношениях, необходимо признать учет каждой из вод порознь совершенно неизбежным, иначе все выводы будут произвольны. На многообразие тяжелых вод и вытекающие отсюда последствия обрати внимание самое серьезюе. — Есть еще способ повышения концентрации воды тяжел од—посредством фракционного выпаривания, но это делается в спец. колонке. Ho, я думаю, такое упаривание следовало бы вести под вакуумом, при более низкой Т°, и тогда разность упругостей кипения скажется у различных вод более выпукло. Лед тяж. в. (эту мысль уже высказывал в 1934 г.) вероятно объяснит многие загадочные явления в области мерзлоты и мне весьма обидно, что не могу заняться этими вопросами. Кстати, ты так мне и не сообщил, достал ли ты от П. Н. мои с ним совместные доклады о льде и прочел ли их? Непременно прочти. Если бы свойства тяжеловодных льдов были достаточно изучены, то в строении льда, напр, озерного, можно было бы усмотреть форменные тяжеловодные элементы, различая их напр, по показателям преломления. Подумай о применении теплеровского метода полог (Schliermethode), который позволяет различать участки с минимально отклоняющимся показ, преломления- Применение ультрамикроскопа или способов затенения (напр, моего, а м. б. и других конден- серов с затенением) вероятно откроет широкие горизонты в области участия тяжелой воды в образовании ледяных минералов и пород. Крепко целую тебя, дорогой Кирилл.

г. Загорск

(б. Сергиев)

Московской области

Анне Михайловне

Флоренской

Пионерская ул., д. 19

Флоренский

Павел Александрович

Сп. 1, Доп. 1

1937.VI. 18. № 103. Дорогая Аннуля, недавно получил от вас целую пачку писем, апрельских и майских, последнее от 31 го мая (№№ 15, 16, 17), а также от мамы. Надеюсь, дети закончили свои экзамены и теперь могут отдохнуть. Но как устроить, чтобы ты хоть немного отдохнула? Твоя переутомленность меня очень безпокоит. Кроме того, тебе непременно надо обратиться к врачу и полечить спину и ноги. Ведь самая переутоміенность в значительной мере создается не делом, а болезненным состоянием, при котором и небольшое усилие тягостно и утомительно. Радуюсь вместе с вами маленьким, о грусти ке, что я его не вижу говорить не приходится. Жизнь наша резсо изменилась; сидим безвыходно в Кремле, а т. к. работы п>чти нет, то во дворе всегдашняя толкучка. Заниматься при тіких условиях не приходится, несмотря на усілия, которые I делаю в этом отношении, да и настроение іеоп- ределеннссти мешает сосредоточиться на чем‑нибудь, требующем усілия и внимания, главное же—подъема. Одно топько хорошо, что последнее время часто бывает не холодно и светит солнце. Насколько оно светит ты можешь судить по тому, что многие принимают солнечные ванны. День длится, конечно, круглые сутки, т. к. и в полночь совсем светло. Последние дни я отыскал себе уголок более уединенный и прекрасным видом на море и далекие острова, так что хоть и из окна, но іижу природу. Этот уголок представляет остекленную веранду на третьем э’гаже, на стене, и принадлежит Музею. Теперь я почти ежедневно посещаю Музей, частью чтобы заняться математикой, частью же—ради советов по экспозиции, датировке древних предметов и вообще разных консультаций. Особенных древностей не находится, лишь небольшое число конца XV в., остальное же XVI, XVII и XVIII, но есть вещи хорошего письма и красивые. Если придется уехать отсюда, то жаль будет моря, хоть я и вижу его теперь издали. С детства впечатления от моря стали мне самыми родными, и не видя моря я чувствую себя обделенным, даже когда не думаю о причине этого чувства. Ты часто пишешь мне о саде, и я радуюсь, что вы живете близко от зелени и цветов. Особенно важно это для тебя и для маленького, т. к. вы в лес не попадаете. За всеми нашими растениями я мысленно слежу, по твоим письмам. Как‑то на днях видел во сне, что приехал в Сковородино, но что там нашел разорение и безпорядок, что меня огорчило. Боюсь перемен, а признак, для меня верный, это некоторая привычка к определенному месту и примирение с ним. Сейчас я вошел в Соловецкую природу и потому начинает казаться, что обстановка должна измениться, но не в ту сторону, которая была бы желательна, т. е. не на Дальний Восток. — Сейчас сижу на веранде перед окном и, время от времени, смотрю на разстилающуюся даль с ее заливами, полуостровами и островами. Море голубое— стальное. На ближайшем заливе искрятся безчисленные всплески света, и я понял, почему мертвыми выходят они на фотоснимках и картинах: каждый всплеск есть не точка, а световая стрела, вылетающая из моря. Эти световые линии, мгновенно возникающие и исчезающие перекрещиваются между собою во всевозможных: направлениях и образуют живую сетку. VI.20.

Сегодня вспоминаю, с одним из бывавших в Посаде, Посад[2436]. Некоторые стекла веранды—цветные, и через темно–розовое стекло море кажется темно–пурпурным, —нарядным и торжественным, что подходит к моим воспоминаниям. Как мне хочется, чтобы дети набрались хороших впечатлений и радости! Выходишь ли ты за город? Непременно выходи почаще, хотя бы по узенькому переулку (забыл как называется) до нив, чтобы послушать жаворонков и поглядеть на колосья. Ведь это так близко и требует не более ½ часа времени. Крепко целую тебя, дорогая Аннуля, позаботься о здоровьи, бодрости и отдыхе. Кланяйся С. И.

1937. VI. 19. Дорогой Васюшка, в этом письме хочу набросать тебе несколько мыслей по вопросам натуральной геометрии кривых, т. е. такой, которая выражает ур–ие кривой без помощи каких‑либо внешних для кривой координат. Ур–ие кривой дается функциональной связью ее радиуса кривизны R и дуги s, т. е. как R= f (5). Чтобы получить нат. ур–ие кривой из ее ур–ия в декарт. или полярн. координатах, находим выражения R и s через X или через полярн. угол Ѳ и затем из этих двух выражений исключаем X или Ѳ, разсматривая эту переменную как вспомогательный параметр. Обратная задача о переходе от натур, ур–ия к декартову решена мною. А именно я нашел, что если ур–ие (натур.) кривой есть R= f (s) то х и у выражаются через дугу s соотношениями

где C₂ и C₃ произвольн. постоянные относящиеся к переносу координатной системы, а а и β—к повороту осей, так что a² + b²=1. Проделав указанные операции и исключив s из переч. ур–ий, находим искомое уравнение между х и у. — Примеры натуральных ур–ий кривых: окружность R = а; логарифм.спираль R=ms; кардиоида

спираль Архимеда

цепная линия

развертка круга

циклоида обыкновенная

эпи- и гипоциклоиды

трактрисса Пойгенса (антифрикционная кривая)

Примеры перехода от натуральных координат к декартовым легко проделать для окружності (R = а); кривой R = bs¹¹² (развертка окружности);

очень полезны при изучении формы, равно как и непосредственное измерение R, как функции дуги. Ho вопрос о применежии этого подхода к угловатым контурам мною еще не разобран. — Ты мне не сообщил, над чем именно работаешь в наст, вреия. He знаю та: сже, получил ли мои предыдущие письма и сумел ли применить в изучении осадочн. пород те слишком краткие указания, которые я пытался набросать. Мое желание, впрочем, ограничивается пределами вашей работы, а самому делать что‑нибудь не хочется — очень я устал (и отстал) созидать, тогда как довести до конца ничего не удается. Центр тяжести существования перешел уже из меня в вас, и мои мысли пусть развиваются в вас, в маленьком, в Мике (на которого я вэз- лагаю большие надежды). Привет Наташе, крепко целую тебя и маленького. Постарайся, чтобы он побольше видел природу, именно теперь, пока он мал. И сам, если будешь на отпуске дома, почаще выходи в поле и в лес. В частности, на песчаных отложениях около Загорска можно наблюдать интересные образования косослойности, а на них надо обратить внимание. Крепко целую тебя, дорогой.

1937.Ѵ1.19. Дорогой Мик, не знаю, дома ли ты, но пишу на всякий случай, а ты поскорее напиши мне о своих экзаменах. Меня безпокоят твои глаза, старайся не смотреть прямо на лампу и на слишком ярко освещенные поверхности. Вот тебе вопросы для размышления: I) почему пыль скатывается катышками (за шкафами, под кроватями и т. д.), если ее долго не убирать? 2) почему паутина (за картинами, за шкафами), которая висела очень долго становится совсем черной; в особенности же это наблюдается в лабораториях. 3) почему над паро- и горячеводо–проводными трубами обычно образуются на стенах черные налеты, словно стена закоптилась? 4) у нас в лаборатории была тигельная электр. печка Гереуса. Как‑то раз, закончив прокалку, я отключил от печки один провод, оставив другой нетронутым и хотел из раскаленной печки железными щипцами вытащить тигель. Ho я еще не коснулся тигля, а толь- ко стал вводить щипцы в отверстие шамотовой обкладки печки, как получил электрический уд; ар. Пол, на котором я стоял, был мокрый. Почему получился эл. удар? —Вот еще вопрос, на который я впрочем отвечу сам. Что, математическая линия и точка, т. е. длина без ширины и геометрический элемент, не имеющий ни длины, ни ширины, представляют ли они чистые абстракции, которым н^ соответствует ничто нами воспринимаемое. Обычно решают этот вопрос в последнем смысле, т. е. отрицают возможность видеть линию и точку. Ho это — неправильно. Наша сетчатка состоит из отдельных нервных окончаний, и протяженность изображения на ней воспринимается лишь в том случае, когда отдельные участки изображения попадают на разные элементы сетчатки. Предел восприятия протяженности — согда участки изображения попадают на 2 смежных элемента сетчатки. Если же все изображение попадает на один, то мы, хотя и видим нечто, но не протяженное, т. е. точку в строгом смысле слова, а если на линейный ряд элементов — то линию, т. е. длину без ширины, тоже в строгом смысле слова. Так напр, искры издали воспринимаются как чистые точки, паутинка или телеграфная проволока издали, освещенная ярким светом («блестит») на темном фоне для нашего восприятия есть истинная геометрическая линия. Попробуй вычислить, с какого разстояния тельце или проволока определенных размеров становится для нас точкою или линией. Крепко целую тебя, дорогой.

1937.ѴІ.19. Дорогой Кирилл, невольно вспоминается далекое прошлое и часто я вижу вас во сне, но всегда маленькими, равно как и своих братьев и сестер, тоже маленькими. А тебя нередко вспоминаю в связи с твоим желанием, когда тебе было лет 5, уехать на Кавказ и приписаться к какому‑нибудь горскому племени. Тогда я тебе говорил о невозможности исполнить это желание. Ho знаешь ли, как это ни странно, что почему‑то мне симпатизируют многие магометане, и у меня есть приятель перс, два чеченца[2437], один дагестанец, один тюрк из Азербайджана, один турок собственно не турок, а образовывавшийся в Турции и в Каире казахстанец. Перса я слегка поддразниваю, указывая на превосходства древней религии Ирана парсизма (впрочем он со мною почти соглашается). С образованным казахстанцем иногда веду философические разговоры. А необразованный чеченец–мулла находит, что из меня вышел бы хороший мусульманин и приглашает приписаться к чеченцам. Разумеется я отшучиваюсь. Ho чеченец—настоящий чеченец и вероятно немало порезал народа на своем веку. Как‑то, когда он при ком‑то звал меня в Чечню, тот заметил, что они головорезы и у них там режут в день по 30 человек. Чеченец возразил спскойно: «Вовсе не по 30, а по 5—б в день, в е^о селении». Глаза его мрачно сверкают при всяком случае и ясжо видно, что зірезать кого угодно ему ничего не стоит. Как-~о он расписывіл высокое качество их оружия. «А зачем Biivi кинжалы?» сгросил собеседник. «Как же иначе ходить воровагь коней?» ответил тот. Чеченец этот спит прямо надо мною. Впрочем мы с ним и ему подобными хорошо уживаемся. Рядсм со мною, боко бок, спит один армянский крестьянин, а с другой стороны—псляк. Иногда я высказываю сожаления, что у ніс нет ни одного негра, остальные народы, белой и желтой расѵі, представлень] полно. Крепко целую тебя, дорогой. Сообщи, куда ты едешь, и будь в поездке осторожнее при подъеме жа горы и прочие рискованных случаях путешествия.

1937.ѴІ.19. Дорогая Оля, радуюсь, узнавая о твоей работе в оранжерее[2438], и надеюсь, что ты многому сможешь научиться там. Конечно, в Бот. Саду разнообразие растений несравненго больше. Ho познать основы жизни растений вполне можно и ка немногом, а для систематики иногда ездить в Бот. Сад и просматривать растения по заранее намеченному плану. Главное же—не отрываться от дома, от мамы и ото всех своих. Все же это лучшее из того, что получишь в жизни. Переживания детства и юности составляют наиболее прочный и наиболее содержательный зачаток всего последующего и о нем следует заботиться особенно внимательно. Занимаясь растениями в тиши, ты сохранишь и построишь свой внутренний мир наиболее правильно, и ради этого стоит пожертвовать более легкими и обильными условиями в таком суетливом городе, как Москва. К тому же, в Бот. Саду наверно, при многолюдстве, идут стычки и дрязги, отвратительные и засоряющие. Крепко целую тебя, дорогой Олень, и желаю тебе успехов. Пишу 20–го и сле- доват. особенно вспоминаю Посад.

1937.ѴІ.19. Дорогая Тика, мне приходится всегда прощаться с чем нибудь. Прощался с Биосадом, потом с Соловецкой природой, потом с водорослями, потом с Иодпромом. Как бы не пришлось проститься и с островом. Ты просишь нарисовать тебе что‑нибудь. Ho сейчас у меня нет красок, а кроме того нельзя прислать, если бы я и нарисовал для тебя. Придется ждать более подходящего времени. Ты можешь взять из моего кавказского альбома какой нибудь геологический вид или какую‑нибудь водоросль и повесить себе. Ho бери то, что покрасивее и заклей под стекло. Мне жаль, что рисование прекратилось, т. к. оно успокаивает, —так же как и музыка, если играть самому. Надеюсь, что за меня будет рисовать моя дочка, и наверное лучше своего папы. Кланяйся от меня бабушке и А. Ф. Поцелуй мамочку и аленького и покажи ему что- нибудь красивое. Чайки говорят, что у тебя новое платье, правда ли? Крепко целую свою цочку.

1937. VI. 19. Дорогая мамочка, письмо твое получил, но о здоровьи твоем из него не у:; нал. Надеюсь, солнце и тепло подправят тебя. Рядом со мною в камере квартирует один тифлисский армянин, уже пожилой, так что находится у меня с ним немало общих знакомых и мы вечерами иногда вспоминаем Тифлис. Соловецкие впечатления мои теперь ограничиваются людьми, т. е. мне наименее янтересным. Рисовать водорослей уже давно не приходится за отсутствием микроскопа, места и красок. Ho я доволен, что удалось зарисовать для вас и то немногое, что ты видела. К сожалению, кажется, не все дошло до вас. Я здоров, но работать по настоящему сейчас невозможно, а отсутствие правильной и напряженной работы и разелаб- ляет и утомляет одновременно. Целую тебя, дорогая мамочка, береги себя и будь здорова. Поцелуй Люсю и Шуру.