Сцена тринадцатая
Александрия. Дворец Клеопатры.
Входят Клеопатра, Энобарб, Хармиана и Ира.
Клеопатра
Ну, что теперь нам делать, Энобарб?
Энобарб
Размыслив, умереть.
Клеопатра
В несчастьях наших
Кто виноват, Антоний или я?
Энобарб
Один Антоний. Прихоть он поставил
Над разумом. Простителен твой страх:
Ужасен бой, где все грозит друг другу,
Но он, как ты, не вправе был бежать.
Любовный зуд не должен был изгладить
В нем воинского долга в миг, когда
Часть мира ополчилась на другую
И яблоком раздора был он сам.
Ведь пораженье было б меньшим срамом,
Чем это бегство на виду у всех
Судов эскадры.
Клеопатра
Умоляю, тише.
Входит Антоний с Евфронием.
Антоний
Он так ответил?
Евфроний
Да, мой государь.
Антоний
Царице обещаются уступки
С условьем выдать нас?
Евфроний
Так он сказал.
Антоний
Ну что же, так и надо передать ей.
Седеющую голову мою
Пошли мальчишке Цезарю. В награду
Он царствами наполнит твой подол.
Клеопатра
Вот эту голову твою, властитель?
Антоний(Евфронию)
Вернись к нему. Скажи ему, что он
В расцвете сил, а мы от молодежи
Хотим незаурядного. Казна,
И флот его, и армии могли бы
Быть собственностью труса. Этим всем
Могли бы управлять его вельможи,
Служа ребенку так же, как ему.
Пусть отвлечется он от преимуществ
И, молодой, со мною, пожилым,
Сойдется на мечах в единоборстве.
Я это напишу ему. Пойдем.
Антоний и Евфроний уходят.
Энобарб(в сторону)
Да, так и станет победитель Цезарь
Удачу испытаньям подвергать
В борьбе на гладиаторской арене!
Увы, способность наша рассуждать
Подвержена ударам обстоятельств.
Чтоб Цезарь в полноте своих судеб
С противником разбитым стал считаться!
О Цезарь, ты не только разгромил
Войска Антония, но и рассудок.
Входит служитель.
Служитель
От Цезаря гонец.
Клеопатра
Без дальних слов?
Смотрите, девушки, как нос воротят
От розы распустившейся все те,
Кто нюхали бутон, став на колени.
Впусти гонца.
Служитель уходит.
Энобарб(в сторону)
Меж совестью и мной
Все хуже отношенья. Невозможно
Хранить безумцу верность и не стать
Безумцем самому. Но кто способен
Служить всем сердцем павшим господам,
Тот преданностью этой побеждает
Завоевателя своих господ
И переходит в летопись потомства.
Входит Тирей.
Клеопатра
Решенье Цезаря?
Тирей
О нем позволь
Наедине.
Клеопатра
Здесь все друзья. Смелее.
Тирей
Но это ведь Антония друзья?
Энобарб
Антоний в них нуждается не меньше,
Чем Цезарь. Ладить или враждовать —
Решают полководцы. Наше дело
Повиноваться старшим.
Тирей
Хорошо.
Прославленная, слушай. Цезарь просит,
Чтоб ты не забывала средь невзгод,
Что Цезарь он.
Клеопатра
Вполне по-царски. Дальше.
Тирей
Он убежден, что ты не из любви
С Антонием, а под давленьем страха.
Клеопатра
О!
Тирей
И потому жалеет о пятне
На имени твоем. Оно невольно
И не заслужено тобой.
Клеопатра
Он бог.
Он знает: честь моя сопротивлялась
И сломлена.
Энобарб(в сторону)
Антония спрошу.
Какую течь ты дал, военачальник!
Пора спасаться нам с твоих бортов,
Когда столь близкие тебя бросают.
(Уходит.)
Тирей
Что мне прикажешь Цезарю сказать?
Он был бы просьбам рад, чтоб их исполнить.
Ему б хотелось, чтобы ты в нужде
На власть его оперлась, как на посох.
Однако главная его мечта
Услышать от меня, что ты рассталась
С Антонием, отдав себя под сень
Его, единого владыки мира.
Клеопатра
Как звать тебя?
Тирей
Меня зовут Тирей.
Клеопатра
Ну вот что, милый. Чрез твое посредство,
Скажи, прикладываюсь я к руке
Завоевателя и повергаю
Покорно свой венец к его стопам.
Я выслушаю приговор Египту
Из уст его.
Тирей
Вот наилучший путь.
Когда нас осаждают неудачи,
Воистину тот будет мудрецом,
Кто будет рад тому, что достижимо.
Его ничто не сломит. Разреши
Поцеловать тебе смиренно руку.
Клеопатра
Теперешнего Цезаря отец,
Обдумывая новые походы,
Без счету прижимал ее к губам.
Антоний и Энобарб возвращаются.
Антоний
Любезности? Юпитер-громовержец!
Откуда взялся ты?
Тирей
Я от того,
Кто больше всех достоин послушанья.
Энобарб(в сторону)
Ну, выпорют тебя.
Антоний
Сюда! Ко мне!
Не слышат, черти! Что за негодяи?
Бывало, крикнешь, и кругом цари,
Как школьники, навстречу с угожденьем.
Лишь гул стоит. А ныне докричись!
Что вы, оглохли? Я еще Антоний.
Входит служитель.
Взять этого и высечь!
Энобарб(в сторону)
Задирать
Пред смертью льва опаснее, чем львенка.
Антоний
Луна и звезды! Высечь, говорю.
Что смотрите? Будь это даже двадцать
Из Цезаревых данников, не сметь
Притрагиваться к ручке этой, этой…
Ну как ее теперь, когда она
Не Клеопатра? — Сечь без разговоров,
Пока он рта плаксиво не скривит
И вслух не повинится.
Тирей
Марк Антоний…
Антоний
Тащите сечь. Сеченого назад.
Еще нам эта Цезарева кукла
Снесет ему посланье.
Служители с Тиреем уходят.
Ты была
Не первой свежести уже задолго
До нашего знакомства. Для того ль
Оставлено нетронутое ложе
Мной в Риме, для того ль я не завел
Детей от брака с лучшею из женщин,
Чтоб подлости безропотно сносить
Той, кто заигрывает с первым встречным?
Клеопатра
Мой повелитель…
Антоний
Ты была всегда
Бездельницей, когда же мы доходим
В пороках до предела, горе нам!
Нас боги ослепляют. Помрачают
Нам разум нашей мерзостью. Глядят,
Как мы обожествляем тупоумье
И превозносим нашу хромоту.
Клеопатра
Я не могу.
Антоний
Я взял тебя объедком
С тарелки Цезаря, и ты была
К тому еще надкушена Помпеем,
Не говоря о множестве часов,
Неведомых молве, когда ты вряд ли
Скучала. Я уверен, что на слух
Тебе знакомо слово воздержанье,
Но в жизни неизвестна эта вещь.
Клеопатра
За что, за что?
Антоний
Позволить проходимцу,
Привыкшему к подачкам, подходить
С развязностью к моей подруге в играх,
К твоей руке, священной, как печать
Монаршая и царская присяга!
Я б мог стада Басанского холма
Перереветь.[26]Я, точно зверь, затравлен.
Об этом невозможно толковать,
Отвешивая вежливо поклоны,
Как палачу спасибо говорить
За ловкие движенья.
Возвращаются служители с Тиреем.
Отхлестали?
Первый служитель
Пребольно, повелитель.
Антоний
Он кричал?
Просил прощенья?
Первый служитель
Он просил пощады.
Антоний
Пусть сетует отец твой, если жив,
Что ты не дочь. Ты розгами наказан
За службу Цезарю. Жалей о том.
Пускай тебя на будущее время
Бросает в дрожь от вида женских рук.
Ступай назад к своим. Пусть Цезарь знает,
Как приняли тебя. Скажи, что я
Не выношу его высокомерья.
Он только видит, кем я стал теперь,
А кем я был, нарочно забывает.
Он злит меня, а это легкий труд,
В особенности в данную минуту,
Когда мои созвездия зашли
И озаряют бездны преисподней.
А если он найдет мои слова
И то, как обошлись с тобой, обидным,
То мой вольноотпущенник Гиппарх
На службе у него, и ваша воля
Хлестать его, и вешать, и пытать,
Чтоб сосчитаться. Так ему и скажешь.
Теперь же марш отсюда.
Тирей уходит.
Клеопатра
Кончил ты?
Антоний
Моя луна земная закатилась.
Антонию конец.
Клеопатра
Я подожду.
Антоний
Чтоб Цезарю польстить, ты строишь глазки
Его рабу!
Клеопатра
Так плохо знать меня!
Антоний
Не сердце — камень!
Клеопатра
Если это правда,
Пусть станет в наказание оно
Отравленною градовою тучей.
Пусть первой градинкой убьет меня,
Второй — Цезариона. Постепенно
Пусть буря смоет память обо мне,
Моем потомстве и моем Египте.
Пускай непогребенные тела
Лежат в отравленной воде и мухи
В себе их похоронят.
Антоний
Не божись.
Я верю. Слушай. Цезарь осаждает
Александрию. Надо преградить
Ему пути. На суше мы держались
Все время крепко. Разобщенный флот
Сплочен и стал, как прежде, грозной силой.
Где ты скрывалось, мужество мое?
Я, может быть, вернусь еще, царица,
Обнять тебя и буду весь в крови.
Я и мой меч свое бессмертье купим
Живой ценой. Еще надежда есть.
Клеопатра
Вновь узнаю я своего героя!
Антоний
Теперь я буду драться за троих,
Кося без сожаленья. В дни удачи
Я пленников за шутку отпускал.
Теперь же всеми способами буду
Слать к праотцам. Но вот что. Проведем
Еще раз ночь в бывалом оживленье.
Военных приунывших соберем,
Наполним кубки вновь и дружным смехом
Звон полночи еще раз заглушим.
Клеопатра
Мой день рожденья нынче. Я решила
Не праздновать его, но так как ты
Антоний вновь, я снова Клеопатра.
Антоний
Мы победим, увидишь.
Клеопатра
Пригласить
Всех высших командиров к государю.
Антоний
Я вечером хочу держать им речь
И шрамы их вином играть заставлю.
Не унывай. Еще мы поживем.
В ближайшей схватке я своей работой
Влюблю в себя губительницу-смерть.
Все, кроме Энобарба, уходят.
Энобарб
Он с молнией померяется взглядом,
Так он кипит. Когда нас раздразнить,
Мы как бы страх теряем с перепугу.
Так голубь может заклевать орла.
Он поглупел, и это возвращает
Ему отвагу. Но беда уму
Стать жертвой и игрушкой безрассудства.
Тупая мысль, как притупленный меч.
Подумаю, как мне его оставить.
(Уходит.)
