Христианство, являясь жизнью Христа, а во Христе и всякого вербующего в Него, естественно поэтому не представляется какой-либо философской системой, но неизмеримо превосходит самую лучшую из них. Система как система есть дело головы, результат деятельности, быть может, и возвышенного и даже гениального ума, самого точного и острого мышления. Пред ней можно преклоняться, ею восхищаться, но для жизни она остается нередко пустым местом: жизнь не может с нею считаться и проходить мимо нее. Вот почему философские системы из книг не переходят в факты жизни и, объединяя одинаково мыслящих и то всегда в весьма малом числе и на короткое время, не творят жизни, не собирают общины-церкви. И вот почему, с другой стороны. Евангелия нельзя вогнать ни в какую систему, и всякая попытка создать таковую в разного рода учебных и учёных трудах, кроме схоластической изворотливости, логической ухищренности и тяжелой искусственности, ничего не дает и не даст: жизнь всегда шире и глубже всяких рамок, хотя бы самой высокой и содержательной системы.

Совершенно естественно, что давая нам жизнь. Евангелие совершенно не походит на какой-либо сборник нравственных сентенций. Эти последние никого никогда не научили жизни; они только разве для одних предмет восторга, для других - раздражения. Сенеку, с его сентенциями, любопытно изучать и даже читать; но никому он не дал жизни и даже образца ее. За Христом следовали и следуют. Его жизнью и учением живут; вокруг неё и Его объединяются миллионы верующих.

Христос подлинно есть "истина, путь и жизнь" и христианство не только вера, сообщенная Им, но и вера в Него как Сына Божия и самая настоящая, действительная жизнь жизнью Его.