Иначе отнестись к культуре, как принять и благословить ее, христианство и не могло как по самому существу своему, так и по идее, заложенной в основе всего культурного.

Культура ведь есть выявление, обнаружение жизни человеческого духа; она обусловлена в своем бытии не только стремлением победить природу, но и потребностью внутренней жизни души. Жизнь души не может замыкаться сама в себе; она невольно родит факты и явления из себя и вокруг себя; она творит внешнюю, так сказать, обстановку для себя. Душа же как отображение Божества, будучи по природе своей христианкой, по свидетельству одного древнего церковного писателя, не может выявлять, производить ничего противного себе, и даже не согласного с её содержанием. Она, следовательно, и культуру может творить по образу и подобию своему, т.е. религиозную, христианскую. И культура, как результат целеполагающей деятельности разумного духа человеческого, не есть и не может быть излишней, ненужной и тем более вредной для жизни христианина: она есть внутренняя, существенная, неизбежно естественная сторона бытия его. Культура нужна как одно из важнейших звеньев на пути совершенствования души человека; она и большой важности помощница ему здесь.

На самом деле, что бы мы ни взяли из проявлений культуры, всюду с самою наглядною ясностью видим эту служебно-христианскую сторону в ней. Вот литература. По-видимому, она служит временным, случайным и слишком уже человеческим интересам и пожеланиям. А ведь фактически-то она является большой путеводительницею ко Христу. Чему другому она служит, особенно наша русская художественная литература, как не призыву к человеку - быть человеком, оставить зло и грязь жизни, просветиться подлинным светом истины, добра и правды. Имена не только Ф.М. Достоевского, Л.Н. Толстого, но и гораздо меньших из писателей, даже иногда богоборчески настроенных, как Л. Андреев или М. Горький, утверждают не только нас, русских, но и заграничных ценителей литературы в глубоко моральном содержании и влиянии её на читающее общество. А произведения художественного творчества - пластика, живопись, музыка разве не великие учители наши, отрывающие нас от суеты и пошлости жизни и устремляющие наши ум и сердце горе, к высшему, прекрасному, идеальному, божественному! Едва ли найдется такой зачерствелый в сердце своем человеке, настолько погрязший в тине и пошлости жизни, который бы остался холодным и бесчувственным, смотря на прекрасное произведение кисти художника, слушая гармонию звуков в музыке, даже слушая артистическую декламацию!.. Как в такие минуты слушания и рассматривания человек как бы умирает для всего земного, обыденного, страстного, грешного! Как у него мало-помалу рождаются сначала какие-то неопределенные, смутно ощущаемые новые чудные душевные состояния, которые потом, все более и более проясняясь, творят новое в душе его, в настроениях, мыслях и желаниях. В такие минуты человек поистине как бы беседует с Богом и молится Ему... Все истинно культурное, все высоко художественное есть просвет куда-то в иную чистую, светлую область бытия, касание иных миров. Оно есть призыв к прекрасному и истинному, т.е. к Божественному. Воплощать и выражать прекрасное это значит служить красоте, а красота в подлинном своем лике всегда божественна, ибо и Бог есть непременно красота. Недаром древние любители и ценители красоты греки говаривали, что эстетика и этика, т.с. красота и нравственность, суть родные сестры, дочери одной матери - религии. Поэтому - жить в области красоты значит жить уже религиозно. Отсюда станет понятным и то, что великие художники слова, нередко отдаваясь стихиям своей плоти и страстям, нутром своим, душой своей тяготели к Богу и Ему слагали песни (Пушкин, Лермонтов); великие художники и музыканты, композиторы и певцы, творя образы и звуки, лучшее из своего творчества, проявили в религиозных произведениях (Айвазовский, Чайковский и др.); одаренные искрой Божией писатели, устремляясь к богоборчеству, зовут, хотя и невольно, но повелительно и громко к Господу Богу (Л. Андреев, М. Горький и др.).