Фаулз начал работу над своим романом в 1967 году, а действие его перенес в 1867-й. Это викторианское время, когда человек разлучен с самим собой, а его жизнь полна множества религиозных, общественных, эстетических условностей. Фаулзу важна эта эпоха колоссальной несвободы: посмотрите хотя бы на женскую одежду того времени, как она жестка и неудобна! Самое интересное — люди охотно помещали себя в эти рамки, им было по-странному удобно жить в этой системе.

В центре романа стоит женщина, Сара, история очень сильной любви. Но с кем только не сравнивает Фаулз эту женщину — и со сфинксом, и с сиреной, и с библейскими героинями, и с проституткой… Фаулз не раскрывает подробностей и не сообщает, на каком языке мы должны говорить о ней. Может быть, нам проанализировать события романа и вывести свое отношение к героине самостоятельно? Нет: Фаулз дает несколько вариантов развития сюжета! Он говорит: я сам не понимаю, кто она. Еще говорит: «Возможно, я сейчас пишу биографию. Возможно, это всего лишь игра. Женщины, подобные Саре, существуют и сейчас. Таких я никогда не понимал».

Можно обидеться и выбросить книжку в угол, отругав автора за то, что он не знает, о чем пишет. С точки же зрения постмодернистской эстетики — это хорошо. Если в былые времена читатель выступал в роли пассивного благодарного слушателя, которому рассказывается какая-то история, то современный текст, имеющий сложную структуру, взаимодействует с читателем по-другому. «Что ты хочешь рассказать мне сегодня?» — спрашивает хороший читатель у текста. И извлекает оттуда актуальный для себя смысл. Именно на эту творческую завершающую активность читателя и рассчитана «Женщина французского лейтенанта».

«Могло быть так, могло быть так, могло быть так… Выбирай — как ты захочешь, так все и будет. Тебе предоставлена свобода», — будто бы говорит текст. Мы сами работаем с романом, перед нами открытое пространство, и мы благодарим автора за такую возможность смыслообразования.

Мы знаем, как выглядит Сара, как она выросла, где училась — и все равно не можем судить о ней. Но есть драгоценная доминанта, которая имеет отношение к морскому пейзажу: героиня романа — человек, обладающий невероятным стремлением к свободе. У нее самой свободы нет, да и у кого из нас она есть — мы все живем в определенном доме и ходим на определенную работу. Но в то же время у Сары есть внутренняя возможность поступать не так, как удобно или принято. Пушкин говорил: «И ветру, и орлу, и сердцу девы нет закона».

Живя в жестких обстоятельствах, Сара все равно вглядывается в морскую даль — ее жизнь принадлежит ей. И роман возвращает нас к самим себе.